Глава 8. Битва за Хлою

Лес взорвался хаосом. Атака объединенной группы была похожа на удар молнии — быстрая, яростная и скоординированная. — Сейчас! — команда Кирицугу была почти беззвучной, но каждый член отряда услышал ее. Первыми ударили фланги. Тонкс, меняя внешность и сливаясь с тенями, обрушила на Пожирателей Смерти град оглушающих и обезоруживающих заклятий, создавая суматоху. Грюм, не размениваясь на мелочи, бил мощными проклятиями, пробивая щиты и заставляя врагов прятаться за камнями. А Римус Люпин, в котором уже проснулся зверь, двигался с нечеловеческой скоростью, сбивая противников с ног и обезоруживая их в ближнем бою, где волшебники были наиболее уязвимы. Но это было лишь отвлекающим маневром. Центральный прорыв принадлежал Кирицугу и Медузе. Кирицугу, под прикрытием «Accel. Triple» — тройного ускорения, которое разрывало его тело изнутри — двигался как призрак. Он не использовал заклинания. Он использовал пистолет. Выстрел. Один Пожиратель падает, схватившись за пробитое плечо. Перекат. Еще выстрел. Второй роняет палочку, его рука безвольно повисает. Он не убивал. Он нейтрализовывал. Быстро, эффективно, безжалостно. Но настоящим центром урагана вновь была Медуза. Она почувствовала, как сила ее дочерей — Александры, Эвриалы и Иллии — хлынула в нее через невидимую связь. Это была не просто мана. Это была их любовь, их вера, их отчаянное желание помочь. Ее тело наполнилось теплом, а ее собственная божественная сила вспыхнула с новой, яростной мощью. — Вы посмели тронуть дитя, — пророкотала она, и ее голос, усиленный маной, заставил землю задрожать. — Вы посмели посягнуть на семью. Ее цепи вырвались наружу, но они были иными. Теперь они светились мягким золотистым светом — светом, который она получила от своих дочерей. И этот свет был губителен для темной магии. Цепи не просто били и ломали. Они сжигали проклятия, рассеивали щиты и обращали в пыль любую нечисть, что попадалась на их пути. Один из Пожирателей Смерти, Беллатриса Лестрейндж, с безумным смехом направила на нее свою палочку. — Авада Кедавра! Зеленый луч, несущий мгновенную смерть, устремился к Медузе. Но Горгона даже не подумала уклоняться. Она выставила вперед руку, и ее цепи сплелись в небольшой, плотный щит. Смертельное проклятие, гордость темных магов, ударилось о щит и… рассеялось, как дым на ветру. Беллатриса замерла, ее безумная улыбка сменилась выражением чистого, неподдельного ужаса. — Невозможно… — Для богини нет ничего невозможного, смертная, — ответила Медуза и сделала шаг вперед. Волдеморт и Юбштахайт, наблюдавшие за этой сценой, были потрясены. Они ожидали сопротивления. Но они не ожидали такого. Они не ожидали тактики Убийцы Магов, ярости оборотня и, самое главное, они не ожидали мощи Героического Духа, подпитываемого любовью трех детей. — Юбштахайт! Защищай ритуал! — прошипел Волдеморт, понимая, что его охрана не справляется. Он сам вступил в бой, его палочка начала извергать потоки темной магии, нацеленные на Медузу. Старый гомункул, очнувшись от оцепенения, выставил вокруг алтаря мощный, многослойный барьер Айнцбернов. — Ты опоздала, Горгона, — усмехнулся он, возобновляя чтение заклинания на древнем языке. — Слияние почти завершено. Третья Магия наконец-то воплотится в истинной форме! Свечение вокруг Хлои на алтаре стало нестерпимо ярким. Девочка медленно поднялась в воздух, ее глаза открылись. Они были полностью черными, без белков и радужки, как два провала в бездну. — Да! — торжествующе воскликнул Волдеморт. — Наконец-то! Сила Небесного Грааля будет моей! Но в этот момент произошло то, чего не ожидал никто. Хлоя, вместо того чтобы подчиниться ритуалу, закричала. Это был пронзительный, полный боли и страха детский крик, который, казалось, расколол саму ночь. И где-то очень далеко, в тихом японском доме, три маленькие девочки, держась за руки, вскрикнули вместе с ней. Пронзительный крик Хлои был не просто звуком. Он был разломом в реальности, диссонансом в гармонии чудовищного ритуала. Магические потоки, до этого плавно вливавшиеся в нее, задрожали и пошли рябью. Юбштахайт на мгновение сбился, слова древнего заклинания застряли у него в горле. — Что происходит?! — потребовал объяснений Волдеморт, его шипящий голос сочился яростью. — Она должна была быть пустой оболочкой! — Кто-то… кто-то вмешивается, — проскрежетал старый гомункул, пытаясь восстановить контроль над магическими потоками. — Извне. Резонанс… кто-то связанный с ее кровью… с ее душой! За тысячи километров, в тишине детской комнаты, три маленькие девочки сидели, крепко сцепив руки. Это не было похоже на их прошлую попытку. Тогда они лишь посылали тепло и поддержку. Сейчас они пели. Это не была песня из слов или нот. Это была песнь их душ, сплетенная в единый аккорд. Александра вливала в нее свою огненную, несгибаемую волю, свое упрямство, свою ярость на тех, кто посмел обидеть одну из них. Эвриала вплетала нити спокойствия и исцеления, свою глубокую, как океан, эмпатию, создавая тихую гавань в центре бури. А Иллия… Иллия, чья душа была сестрой-близнецом души Хлои, стала мостом. Она транслировала не просто чувства, а саму суть их единства, их новообретенной семьи, взывая к той частице света, что еще оставалась в похищенной девочке. И Хлоя услышала. Внутри ее собственного сознания, в черной, вязкой пустоте, куда ее погрузил ритуал, раздался этот трехголосый зов. Он был похож на далекий звон колокольчика в непроглядном тумане. Сначала едва слышный, потом все громче и настойчивее. Он не приказывал. Он звал. Звал домой. Во тьме ее разума что-то шевельнулось. Воспоминание. Образ. Высокая женщина с волосами цвета вечерних сумерек, обнимающая ее. Девочка с огнем в глазах, протягивающая ей руку. Другая девочка, с тихой улыбкой. Отец, чье лицо она почти не помнила, но чье присутствие ощущала как фантомную боль. Семья. «Борись!» — прозвучал в ее голове голос, полный пламенной решимости. Александра. «Мы здесь. Ты не одна» — прошелестел другой, успокаивающий голос. Эвриала. «Сестра… вернись» — прошептал третий, самый близкий, самый родной. Иллия. И Хлоя начала бороться. Не как воин. Как ребенок, который не хочет просыпаться от хорошего сна. Она инстинктивно сжалась, создавая внутри себя крошечный островок света, защищая его от всепоглощающей тьмы ритуала. На поляне в Запретном лесу это проявилось физически. Сияние вокруг Хлои перестало быть монолитным. Оно запульсировало, в нем появились золотистые, зеленые и серебряные прожилки. Тело девочки в воздухе задрожало, она начала сопротивляться магическим путам. — Она ускользает! — взревел Волдеморт. Он понял, что теряет контроль. Медуза почувствовала это изменение всем своим существом. Приток силы от дочерей изменился. Он стал более сфокусированным, целенаправленным. Они не просто поддерживали ее. Они вели свою собственную битву. «Они пытаются спасти Хлою. Изнутри,» — мысленно передала она Кирицугу, используя простую телепатическую связь, которой научил их Вейвер. Истребитель Магов кивнул, понимая без лишних объяснений. Им нужно было выиграть время. Создать достаточно хаоса снаружи, чтобы у девочек был шанс победить внутри. — Грюм! Люпин! Тонкс! — его голос прорезал шум боя. — Сменить тактику! Цель — не Пожиратели! Цель — мегалиты! Разрушьте круг! Это был отчаянный, но гениальный ход. Члены Ордена, до этого ведшие позиционную борьбу, сменили цели. Мощные взрывные и дробящие заклятия обрушились на древние камни. Руны на них начали трескаться. Ритуальный круг, лишаясь своих «батареек», задрожал еще сильнее. Юбштахайт издал вопль ярости. Он был вынужден отвлечь часть своей энергии от контроля над Хлоей, чтобы поддерживать целостность круга. Это была та самая брешь, которую ждали дети. Трещины пошли по древним мегалитам, и с каждой новой вспышкой взрывного заклинания от Ордена Феникса ритуальный круг слабел. Юбштахейт, подобно человеку, пытающемуся удержать воду в дырявых ладонях, отчаянно перенаправлял потоки магии, пытаясь сохранить структуру. Его лицо, до этого бесстрастное, исказилось от напряжения. Он был слишком занят, чтобы заметить тень, скользнувшую к нему сбоку. Волдеморт тоже был в ярости. Его приспешники не справлялись. Его ритуал рушился. Его идеальный сосуд сопротивлялся. Он прекратил создавать иллюзорных Мортов и сосредоточился на одной цели — Медузе. Потоки чистой ненависти, облаченные в форму непростительных проклятий, обрушились на нее. Но Медуза уже не была просто защитницей. Она стала якорем, проводником для воли своих дочерей. Она не просто блокировала заклинания — она двигалась в их потоке, ее цепи, сияющие золотом, танцевали, отклоняя, рассеивая и поглощая тьму. Она чувствовала, что момент близок. Внутри сознания Хлои песнь ее сестер достигла крещендо. Она пробила пелену тьмы, и девочка увидела их. Три сияющих силуэта, протягивающих к ней руки. «Возвращайся!» И она сделала свой выбор. Она потянулась к ним. В этот самый миг Кирицугу нанес удар. Активировав «Accel. Quadra» — четырехкратное ускорение, шаг, который гарантированно должен был разорвать его внутренние органы — он преодолел расстояние до Юбштахайта за то время, что нужно человеку, чтобы моргнуть. В его руке был не пистолет. Это был его единственный оставшийся козырь, реликвия, которую он хранил. Кинжал с выгравированным именем «Азот». Он не целился в тело. Он целился в магическое ядро гомункула, которое он мог видеть благодаря своему ускоренному восприятию. — Это за Айрисфиль, — прохрипел он, и лезвие, усиленное его собственным Истоком «Разрыва и Связи», вошло в грудь старика. Не было ни крика, ни крови. Был лишь тихий, шипящий звук, словно из проколотого воздушного шара выходит воздух. Магические потоки, которые контролировал Юбштахейт, оборвались. Магический круг погас. Волдеморт почувствовал это мгновенно. Он обернулся и увидел падающее на колени тело своего «союзника». И в этот момент он совершил ошибку. Он отвлекся от Медузы. Этого ей и было нужно. Она больше не защищалась. Вся сила, полученная от дочерей, вся ее божественная ярость сконцентрировалась в одном ударе. Она сняла свою повязку. — Cybele! — ее голос прогремел над поляной. На долю секунды ее глаза открылись. Не для того, чтобы обратить в камень. Это были Мистические Глаза Очарования, доведенные до уровня божественного авторитета. Они не атаковали тело. Они атаковали саму душу. Волдеморт, чья душа была разорвана на части крестражами, был особенно уязвим. Его разум на мгновение застыл, парализованный нечеловеческой красотой и ужасом, что предстали перед ним. Его магия дрогнула. И в это мгновение парящая в воздухе Хлоя, освобожденная от пут ритуала, начала падать. Медуза уже была под ней. Ее цепи метнулись, как нежные руки, подхватывая девочку и бережно притягивая ее к себе. — Все хорошо, маленькая, — прошептала Горгона, снова надевая повязку. — Ты в безопасности. Хлоя моргнула, чернота полностью ушла из ее глаз, оставив лишь рубиновую радужку, в которой плескались усталость и растерянность. — Сестра?.. — прошептала она. — Я слышала ее. Волдеморт, очнувшись от ментального удара, издал вопль чистого, незамутненного бешенства. План провалился. Сосуд у него отняли. Союзник повержен. Он посмотрел на Кирицугу, который, шатаясь, стоял над телом Юбштахайта. На Медузу, державшую на руках его драгоценный ключ. На членов Ордена, которые уже добивали последних Пожирателей. Он понял, что проиграл эту битву. — Морт Анима Трансферо! — выкрикнул он, и его тело растворилось в облаке черного дыма, которое стремительно унеслось прочь, в сторону замка. Поляна погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием выживших. — Он сбежал, — констатировал Грюм, подходя ближе. Кирицугу упал на одно колено, кашляя кровью. Ускорение почти убило его. Люпин и Тонкс тут же бросились к нему. Медуза подошла к нему, все еще держа Хлою на руках. Девочка смотрела на Кирицугу с детским любопытством. — Ты… папа? — тихо спросила она. Кирицугу поднял на нее глаза, и сквозь боль на его лице проступило что-то похожее на улыбку. — Да, — прохрипел он. — Я папа. В тени Запретного леса, невидимый ни для кого, за битвой наблюдал Король Героев. Он с легким интересом отметил падение Юбштахейта и бегство Темного Лорда. — Какая безвкусная драма, — лениво произнес Гильгамеш. — Впрочем, эта женщина… Горгона… Она показала проблеск истинной божественности. Возможно, она достойна стать одной из безделушек в моей сокровищнице. Он растворился в золотой пыли, потеряв к происходящему дальнейший интерес. На сегодня.

***

В Фуюки три девочки одновременно выдохнули и расцепили руки. Кристалл, который Иллия принесла из замка, треснул и рассыпался в пыль. — Она дома, — с улыбкой сказала Александра. — Мама возвращает ее домой. — Мы сделали это, — прошептала Эвриала. Иллия, самая изможденная, просто счастливо улыбалась. — Моя сестра… наконец-то. Широ смотрел на них с благоговейным ужасом и восхищением. Эти маленькие девочки только что приняли участие в битве за тысячи километров отсюда и победили. — Вы… просто невероятные, — сказал он. — Мы — семья, — просто ответила Александра. — А семья защищает своих.