Глава 13. Хорошие новости?

Вики «Моя дорогая девочка. Я давно не видела тебя. И хотела, чтобы ты приехала в Цитадель. Ребекка» Вики смотрела на знакомый, аккуратный почерк матери, и внутри всё сжималось. Каждая буква, каждый завиток на пергаменте дышал холодом - тем самым холодом, который всегда исходил от Ребекки, когда речь заходила о выборе дочери. Она знала: если мама пишет, значит, что-то случилось. Или ей что-то понадобилось от дочери. Странно, как настолько близкий, казалось бы, человек может быть таким чужим… Девушка села за стол, положила перед собой чистый лист бумаги и взяла перо. Лунный свет струился в окно, освещая её бледные пальцы, которые слегка дрожали. Но мысли не собирались в кучу. Как только перо касалось бумаги, перед глазами вставала другая картина: чёрные глаза, острые скулы, насмешливая улыбка. Руки, которые она так отчаянно пыталась забыть. Голос, который преследовал её даже во сне. — Вали из моей головы, Люцифер! — Вики с силой ударила кулаками по столу. Бумага вздрогнула, перо упало и покатилось по полу, оставляя за собой тонкую чернильную полосу. Девушка откинулась на спинку стула, закрыла лицо руками и замерла. Тишина в комнате давила. Она слышала только своё дыхание : слишком частое, слишком рваное. Где-то в груди пульсировала глухая боль, которую она пыталась заглушить злостью. Уходи. Уходи из моих мыслей. Я ненавижу тебя. Больше никогда не подпущу тебя к себе. Она сидела так несколько минут, чувствуя, как внутри неё бушует шторм. Но потом медленно, с трудом, она выпрямилась и собрала волю в кулак. Вторая попытка. На этот раз всё получилось. «Через неделю у меня начнутся каникулы. Я обязательно приеду. Вики» Она скомкала письмо в руке, и оно превратилось в горстку золотистой пыли. Подойдя к окну, Вики выдохнула её в ночное небо. Пыль закружилась в воздухе, подхваченная ветром, и унеслась в сторону Цитадели. Вики стояла у окна, глядя в темноту, и чувствовала, как в груди разрастается тревога. Их общение с мамой никогда не складывалось. Ребекка не могла принять выбор дочери - решение стать демоном. Из-за её вечных нравоучений и нежелания понять Вики, поездки к матери всегда превращались в испытание. Мне показалось, или мама чем-то встревожена? Уокер-младшая приняла решение - отправиться в Цитадель в первый же день каникул. Люцифер Дверь за Вики закрылась, и Люцифер выдохнул. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке письмо от Мамона, и чувствовал, как в груди всё ещё бушует что-то непонятное. Раздражение. Злость. Или… что-то ещё? Как только Непризнанная появляется рядом, воздух из помещения будто высасывают. Ненавижу, когда она так близко. Она мешает мне. Мешает жить моей жизнью. Он сел на кровать, разорвал конверт и начал читать. «Люцифер. Я обдумал всё, о чём мы говорили. Думаю, через неделю мы отправимся в Цитадель. Речь пойдёт о твоём возвышении на трон. Мамон» Отлично. Он улыбнулся и отбросил письмо в сторону. В груди разлилось чувство удовлетворения. Что ж, хорошие новости. Даже замечательные. — Малыш, хорошие новости? — внезапно раздался голос Ости. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на него с ленивой улыбкой. На ней была только его рубашка — она явно не собиралась уходить. — Вполне, — ответил мужчина, откинувшись на подушку. Ости подошла, села сверху и начала целовать его. Её губы скользили по его шее, пальцы расстёгивали пуговицы рубашки. Она знала, что делать. Она всегда знала. Но что-то было не так. Губы жёсткие. Не такие, как у Непризнанной. Люцифер стиснул зубы, пытаясь прогнать эту мысль. Ости была идеальной. Опытной. Красивой. Шикарной. Она никогда не задавала вопросов, не лезла в душу, не смотрела на него так, будто видела что-то, чего не должны видеть другие. Почему я вообще думаю о Непризнанной, когда на мне сидит Ости? Люцифер, выкинь это из головы. Эту девчонку. Он перевернул Ости на спину, снял с неё рубашку и начал целовать её шею. Она тихо застонала, выгибаясь под ним. Всё не так. Он зашёл в неё, двигаясь резко, жёстко. Её пальцы вцепились в его спину, и она застонала громче. — Люцифер… — выдохнула она. Всё не так. Эти вздохи, эти стоны.. они были другими. Не такими, как у Вики. Не такими, от которых по коже бежали мурашки, а сердце начинало биться быстрее. Люцифер запрокинул голову назад, закрыл глаза и попытался отключить сознание. Но оно не отключалось. Перед глазами стояла только она. Вики. Её запах. Её голос, когда она шептала его имя. Её тело, которое горело под его руками. Её взгляд - тот самый, когда она смотрела на него на холме, когда ветер играл с её волосами, а в глазах отражался кровавый закат Ада. Молчи, Люцифер. Это был просто трах. Сколько у тебя уже было таких, как она? Но даже когда он кончил, даже когда Ости лежала рядом и гладила его по груди, он чувствовал только пустоту. Холодную, тягучую пустоту, которую ничто не могло заполнить. Он смотрел в потолок и думал о том, что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но он никогда не признал бы этого вслух. Вики Дни тянулись мучительно долго. Каждый был таким же серым и одинаковым, как предыдущий. Вики старалась не пересекаться с Люцифером , когда он оказывался рядом, воздух становился тяжёлым, а в груди начинало саднить. Она чувствовала его присутствие за секунду до того, как видела. Запах апельсинов и осеннего утра после дождя - этот запах преследовал её повсюду. Почему он так на меня действует? Почему я не могу просто забыть его? Из головы не выходило письмо матери. Вики снова и снова прокручивала в голове одну и ту же мысль: Зачем мама позвала меня? Что случилось? — Мими, завтра с утра я уезжаю, — сказала Вики подруге, собирая вещи в сумку. — Вернусь через три дня. Мими удивлённо хлопнула глазами: — Ты куда собралась? — Мне нужно навестить маму. Судя по её письму, она взволнована… — ответила Уокер, утрамбовывая вещи. — Я бы позвала тебя с собой, но ты же знаешь… — Вики, всё в порядке. Не думай об этом, — дьяволица мягко улыбнулась. — Обещаю, что не буду сильно скучать по тебе. Вики показала ей язык и осторожно спросила: — А ты не собираешься к отцу? Мими отрицательно покачала головой и вышла из комнаты. Вики смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри разрастается тревога. Значит, Мими всё ещё злится на него. И у неё есть на это причины. Вики вздохнула и решила прогуляться. Может, подняться на крышу? Посмотреть на всё с высоты. И ещё немного подумать. О маме. О Мими. О Люцифере… Нет. Вики, о нём даже думать не смей. Он не достоин ни минуты твоего времени. Долго поднимаясь по лестницам, Уокер добралась до крыши. Тёплый ветер коснулся её лица, разметал волосы, и она на мгновение прикрыла глаза, впуская в себя ночную прохладу. Звёзды мерцали над головой, и ей казалось, что они смотрят на неё с молчаливым пониманием. Когда она открыла их, то увидела знакомый силуэт у самого края крыши. Это был Ади. — Ади! — окликнула она. Друг повернулся. На его лице застыла грустная улыбка , та самая, которую он показывал только тогда, когда думал, что никто не видит. В лунном свете его глаза казались влажными, а плечи - опущенными, будто он нёс на себе груз целого мира. Вики знала, о чём он думает. Когда Ади грустил, он всегда грустил по Сэмми. Она подошла ближе, прикусила губу и села рядом, не спрашивая разрешения. Так, как умеют делать только настоящие друзья. Сэмми, знал бы ты, как он скучает по тебе… Он так любил тебя. Любил всем сердцем. Любил так, что своей любовью мог осушить океаны и наполнить их снова. Интересно, а я смогу так полюбить хоть раз? Мысль проскользнула , и тут же в голове всплыло лицо Люцифера. Его руки, его дыхание, его голос, когда он шептал её имя. Сердце бешено заколотилось, и Вики почувствовала, как внутри неё разливается жар. Не смей о нём думать. Он ужасен. Он отвратительно себя повёл. Вики с силой зажмурилась, отгоняя образ, и посмотрела на друга. Несколько минут они молчали. Но это молчание не было тяжёлым. С Ади было уютно молчать. Многие считали его несерьёзным и ветреным, но только не те, кто знал его достаточно хорошо. За маской беззаботного шутника скрывалась огромная боль, которую он не мог залечить. Где-то вдалеке ветер принёс запах ночных цветов, и Вики на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как этот запах смешивается с тишиной и звёздным светом. — …я прихожу сюда, когда мне грустно, — начал он тихо. — А прихожу я сюда достаточно часто. Ох, Ади… сколько боли в твоей улыбке. Вики молчала, давая ему возможность высказаться. Она знала, что иногда человеку нужно просто выговориться. Без советов и без утешений. Просто быть рядом. — …я помню его улыбку и руки… я помню, как он произносил моё имя… — голос друга был почти шёпотом. - Когда я сижу здесь и думаю о нём, я хочу прыгнуть и сложить крылья. Но я знаю, что это не поможет… Вики, я так скучаю по нему… Ади потер лицо руками и тяжело вдохнул. Он смотрел вниз, на тёмную бездну под крышей, и казалось, что ещё немного — и он растворится в ней. Вики протянула к нему руки и притянула его голову к себе на колени. Он не сопротивлялся, а просто лёг и закрыл глаза. Она гладила его по голове, по щеке, чувствуя, как с каждым её прикосновением он немного расслабляется. Её пальцы скользили по его волосам, мягко, успокаивающе, и она видела, как напряжение уходит с его лица. Слёзы, которые он сдерживал так долго, наконец вырвались наружу — тихо, беззвучно, но она чувствовала их. — Я надеюсь, что эта боль в тебе - не навсегда, — прошептала она. — Я не буду говорить, что всё наладится. Просто знай: мы всегда рядом. Я люблю тебя. Ади лежал с закрытыми глазами, и его дыхание становилось ровнее. Она видела, как медленно уходит напряжение с его плеч, как разжимаются пальцы, сжатые в кулаки. Она не знала, сколько они так просидели - минуту, десять, час. Но ей казалось, что в этот момент она смогла подарить ему хотя бы каплю покоя. Когда Ади наконец поднялся, его глаза были красными, но в них уже не было той отчаянной пустоты. Он наклонился к подруге, поцеловал её в лоб и ушёл, не сказав ни слова. А Вики осталась сидеть одна, продолжая смотреть на ночное небо. Она думала о нём, о Сэмми, о любви, которая не умирает даже после смерти. О том, как хрупко сердце и как легко его разбить. Она закрыла глаза и прошептала в тишину: Уже столько времени прошло… как же я хочу, чтобы ты обрёл своё счастье снова…