Пролог

      — Госпожа, — мужчина-ремесленник вежливо расставляет руки в стороны, — ваш лук может быть готов уже завтра, если назовёте свой рост и вес.       Лавка отнюдь не огромная: пара столов да прилавок. На стенах висят примеры деревянных изделий. Тетива красиво блестит на солнечном свете.       — Хм-м... — тянет Маомао, — рост со сто пятьдесят два, вес где-то сорок три.       Мужские руки судорожно трутся друг о друга — показатель нервозности.       Через окна в помещение льёт солнечный свет, нагревая все тёмные поверхности. Маомао не хочет к ним прикасаться: боится обжечься.       — Я заплачу вам двести серебряных.       У мастера глаза разбегаются. Кажется, он готов выпрыгнуть из штанов от счастья.       Она не знает его имени (ей просто всё равно). Гораздо более важно, что отец строго настрого запрещает ей ходить в лес ближе к окраине, из-за чего бешенство бурлит в венах молодой принцессы.       Стрельба из лука — отдушина для юной души, запертой в золотой клетке. Гораздо лучше, когда пальцы стёрты в кровь от тетивы, а ноги и поясница ноют от продолжительной охоты.       — Н-но, госпожа, ваш отец запретил м-       — Мне всё равно. Делай, что говорят, или я застрелю тебя этим же изделием, — настаивает она.       Изящная девичья рука указывает на красивый деревянный предмет, висящий на стене лавки. Маомао всего пятнадцать: думать о запретах отца ей вовсе не хочется (даже если это правильно).       — Д-да! Как прикажите, госпожа. Приходите завтра ближе к десяти утра! — кланяется он.       Маомао ничего не отвечает, накидывает капюшон и выходит из лавки.       Снаружи — начало июня: идеальная погода для вылазок, которые теперь, к её превеликому сожалению, противозаконны.       Вокруг играет множество голосов. Какие-то из них торгуют своим товаром, а какие-то ищут данные безделушки. От всего многообразия цветов и предметов рябит в глазах. Маомао жмурится, трёт зудящие веки.       Перед тем, как вернуться в особняк, ей приходится заглянуть ещё в пару мест.       «Лахань больше не получит от меня ничего».       — Дайте килограмм вишни, пожалуйста. — Она указывает правой рукой на блестящие ягоды. — Свежей.       «Его пристрастие к ягодам сведёт меня в могилу».       — Нет, не ту! — Руки возмущённо показывают крест. — Я просила во-он ту! — Её взгляд стремительно темнеет, и бешенство загорается в синих глазах.       «Если бы он не догадался, куда я хожу... В жизни бы не покупала ему такие дорогие ягоды!»       Всё же победив в схватке с назойливой торговщицей, Маомао выпадает возможность дойти до дома невредимой.       Там её встречают родная, любимая кошка и Лахань, давящий лисью физиономию.       — Сестрица, как сбегала?       — Неплохо.       На больший ответ её не хватит. Да и с ним бесполезно вести диалог.       Маомао кидает ему упаковку с вишней. Лахань едва успевает её поймать, не уронив с носа очки.       — Отец хочет видеть тебя в своих покоях, — передаёт он.       Она неохотно обтекает брата, плетясь в сторону личных покоев отца. Маомао прекрасно знает, к чему приводит любой их диалог с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать.       Скрипучая лестница стонет под лёгкими ножками. Рука скользит по ровным перилам. Одна из служанок в холле усердно смахивает пыль с ваз.       — Здравствуйте, госпожа. — Она поспешно кланяется.       — Здравствуй.       Чудаковатый отец — это пол беды. Маомао больше волнует прекрасная погода снаружи, которую она упускает из-за диалога с ним.       Маомао не стоит долго перед комнатой. Она входит без стука и закрывает за собой дверь. Брови сразу летят к переносице.       — Доброе утро, отец.       Маомао некомфортно: за спиной Лакана лежит женское тело, развёрнутое к ней спиной. На красивой, белоснежной, как мрамор, коже красуются заметные отметены.       Она старается отвести взгляд. В горле появляется капелька мерзости.       — Доброе утро, Маомао. Хотел с тобой поговорить, как и передал Лахань.       — О чём?       Можно не любезничать. Маомао всегда знает действия отца на пару шагов вперёд.       — Присаживайся, — мужские пальцы скользят по грубому колену и указывают на небольшое кресло рядом с кроватью, — пожалуйста. Чуть резче, в темпе.       Маомао ничего не остаётся, кроме как подчиниться.       «Ей вообще всё равно?»       Нервничая, Маомао кусает и облизывает губы.       Раньше Фенсянь не было всё равно на свой внешний вид — всё-таки она была лучшей проституткой — но сейчас, видимо, она слишком устала. И волноваться ей не о чем: в покоях не посторонний, а её дочь.       — Хочу поговорить с тобой об уроках, — начал он.       — Ты же знаешь моё отношение к ним.       — И всё же, Маомао, у тебя хорошие мозги, нельзя их терять! Да и, тем более, представь: я и ты! Займёшь пост по наследству! Разве не идеально?       «Идеально, но только в твоей голове».       Говорить с ним бесполезно. Всегда одно и то же. Снова и снова он давит ей на макушку своими ожиданиями, а Маомао не хочет их оправдывать.       «Принцесса клана Ла», «Прекрасный бутон форзиции», «Дочь стратега», «Неплохой вариант для замужества».       «И почему на меня уже навесили столько ярлыков?»       — Ты, знаю, ты...       Его голос остаётся вдалеке. Маомао словно вылетает из своего тела, витая во множестве мыслей.       Лакан что-то рассказывает и рассказывает, расхваливает и нахваливает.       Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо, вле-во, впра-во, вле-во, впра-во.       Вле-во-впра-во-о.       Умение усидеть на нескольких стульях весьма впечатляет, но не даёт ей мотивации подходить к обучению с энтузиазмом.       — И тогда!..       Взгляд хоть и направлен на него, но пустой и холодный. Брови уже не напрягаются, а так, изгибаются в расслабленной мимике.       Отец что-то выкрикивает. Может, про замужество? Ей всего пятнадцать, соответственно, Маомао ещё не готова к браку. А может, болтает о новой партии с её матерью?       Влево-вправо, влево-вправо.       — Ты обязательно...       Она... Что? Стоп, не расслышала. Что он ей говорит? Та фраза, перед этой, была про их кошку? Или кишке меж государственных фракций? А сказанное им полсекунды назад, вообще имеет для неё смысл?       — Прекрати мучать её, — доносится сонный голос позади Лакана.       — Д-дорогая, ты уже проснулась?!       И-и... На этом их «диалог» завершён. Спасибо любимой матушке.       Маомао встаёт, после чего плетётся к выходу, выныривает из комнаты и облегчённо вздыхает.       — Снова побежишь в лес?       — Твою маковку! — подпрыгивает Маомао, хватаясь за сердце правой рукой.       — Так что? — интересуется Лахань.       Маомао нервно закусывает губы, отводит взгляд. Она не собирается отчитываться перед старшим братцем.       — Возможно.       — Не «возможно», а точно. Чтоб к шести была дома. Я не смогу прикрывать тебя дольше.       Губы Маомао растекаются в довольную ухмылку, а руки и тело непроизвольно тянутся обнять Лаханя.       — Это что?.. Тебе пять лет?       — Смейся сколько влезет, но ты неплохой брат. Может, я даже не буду в тебя стрелять на следующей семейной охоте.       Они редко обнимаются. Когда-то она думала, что никогда обниматься и не будут.       Лахань похлопывает её по спине и отпускает. Только перед этим он отдаёт Маомао колечко на цепочке — символ удачи, так сказать. Эта безделушка принадлежит её брату, и хранится у Маомао на время таких вылазок как обязательство вернуться и отдать её владельцу.       — А можно без него? — Она кривит лицо, глядя на обязующий предмет.       — Нет, нельзя. И давай уже, беги с ним! Или я сдам тебя отцу.       — Эй!       — Беги-и!       Она смеётся и бьёт его в плечо (конечно, очень слабо). После машет брату и скрывается за углом.

***

      Пришлось переодеться. Теперь на теле красуется облегающее фигуру платье, которое выполнено из светло-голубого атласа с тонким цветочным узором, что едва заметно переливается на свету, придавая наряду тонкую игривость.       Короткие пышные рукава с кружевной отделкой создают легкий акцент, обрамляя руки Маомао нежностью. Вышивка и застёжки в виде традиционных узелков на груди и сбоку платья в мягком розовом оттенке перекликаются с крупным розовым бантом — аксессуаром, придающим образу романтичную изюминку.       Справа платье украшают несколько слоев прозрачных белоснежных оборок, плавно ниспадающих к полу, словно каскад легкости и невесомости. Вырез на груди с изящным кружевом и маленькой подвеской добавляет образу женственности и загадочности.       Вместе эти детали сливаются в гармоничный ансамбль, привлекая взгляд своей утонченностью и художественной изысканностью.       Маомао не любит бегать с луком в длинных платьях, так что её наряд достаёт лишь до середины голени. А за счёт оборок она может свободно лазать и передвигаться.       Прихватив лук и стрелы из-под огромной кровати, Маомао выбегает из своих покоев и проносится мимо удивлённой служанки, усердно натирающей деревянную поверхность стоящей в коридоре тумбочки.       Юная служанка жмёт плечами, после чего продолжает усердную уборку.       Принцесса выбегает во двор, оглядывается и вдыхает. На удивление, пусто. Маомао подходит к стене меж их резиденцией и лесом. Там, как всегда, нащупывает небольшую дыру, а затем пролезает туда, отчаянно стараясь не повредить столь красивое платье (её любимое, кстати).       Лук противно тянет левое плечо вниз. Это не её оружие, а Лаханя. Соответственно, он смастерён под его рост и вес. Оружие брата слишком велико для Маомао.       Зелёный луг встречает её приятным ветром и громким шелестом листьев.       Деревья, которые, кажется, вот-вот упадут, громко скрипят.       Пока пропажу Маомао прикрывает братец, ей следует бежать ближе к излюбленному местечку.       Улыбка снова появляется на лице. Маомао бодро качает головой, из-за чего волосы путаются друг с другом. Ей приходится собрать их в высокий хвост.       Земля сухая, не пачкает красивые ботинки и вкусно пахнет.       Изредка с плеча Маомао падает лук. Она его поднимает, поднимает, поднимает. Молится Небу: хоть бы завтра получить её собственный.       «О боже! Какой он тяжёлый!»       Едва заметная тропинка уже как родная. Маомао шагает по ней, направляясь к месту, где может спокойно стрелять.       «Интересно, есть ли ещё девушки, которые любят это дело?»       Сама-то она ни с кем не общается: ни с мужчинами, ни с женщинами. Единственная подруга — Сяолань — и та сейчас в отъезде.       Наверное, она иногда и задумывалась о парнях, когда Сяолань пересказывала сюжет романа. Но никогда всерьез не увлекалась. Маомао интереснее бегать и стрелять. Тут на руку играет отец-милашка, не желающий отдавать дочурку замуж.       По сюжетам этих самых романов, девушки чаще занимаются вышивкой или, например, письмом и беседами — очень неприятные для Маомао занятия. Ей лишь бы лазать да с братом спорить, иногда читать книги о строении чего-либо.       «Зачем вообще об этом думать в пятнадцать?»       Под ногу попадает камень, следующее действие — пнуть.       Ветер становится сильнее. В личико Маомао прилетает листик. Она отрывает его от себя и, откинув в сторону, идёт дальше.       Лес густеет. После неожиданных майских дождей всё вокруг цветёт и пахнет.       Маомао вздыхает. Всё же лучше просто стрелять, а не думать о высоком.       Перед глазами уже маячит вырезанная на дереве мишень. Вся неровная, неудобная и неправильная. Бедное дерево каждый раз ранят в течение нескольких часов.       — Надо будет переделать.       Маомао снимает лук с плеча, кидает на землю стрелы, оставляя одну в руке. Этой же рукой приставляет её к грифу, на полочку. Еле поднимает тяжёлую бандуру, натягивая тетиву.       Секунда, и острая стрела вылетает из руки и вонзается в дерево.       Вместе со стрелой Маомао выпускает все плохие мысли, волнения. Тяжёлый груз и по-настоящему острые и убийственные стрелы — хороший отвлекающий манёвр от всех обременяющих её жизнь вещей.       Сначала это занятие было лишь увлечением. Маленькой трёхлетней Маомао лук дал её братец. В тот момент она свалилась от тяжести оружия, и её придавило деревянной дугой. Крика было, о-ой.       Пока она взрослела, её постоянно таскали по мероприятиям вместе с отцом (не всегда успешно). Такой уж он — чудак, таскающий дочь от любимой женщины везде, где только можно.       На девочку всё больше навешивали обязательств. Всё больше ярлыков, ожиданий.       «Когда вырастет, попадёт в гарем и станет Императрицей!»       «Такая красавица, однозначно, обязана знать иностранные языки!»       «Милая, милая малышка, а глаза... как две капли дождя!»       В десять лет она впервые взяла в руки лук, но не от желания повысить опыт в стрельбе, а от ярости. От безысходности. После первой выпущенной стрелы в таком порыве, в душе появилось новое чувство.       Снова и снова, каждый день она стреляла, воруя лук у Лаханя. Падала, пока тащила его, и всё равно стреляла тяжёлыми стрелами.       Это превратилось в зависимость.       Выпускать остриё с тетивы — освобождать эмоции и мысли.       Вторая стрела быстро находит полочку, левая рука крепче берётся за гриф. Большой палец пролезает между указательным и средним на правой руке. На самом деле, на большом должен быть определённый и специальный «напёрсток», но она забыла его, поэтому пальцы стираются в кровь.       Острый наконечник пролетает мимо дерева, как и вся стрела следом.       «Потеряла концентрацию».       Третья быстрее. Но теперь Маомао дышит, настраиваясь и натягивая тетиву. В голове — белый шум. Есть только цель.       Отпускает, попадает в яблочко.       Четвёртая улетает в прыгающего неподалёку зайца. Отлично. Добыча, которую она не принесёт домой, а скормит рыбам в реке. Хотя она даже не знает, едят ли эти безмозглые рыбы кроликов.       Ещё пара стрел, и нужно идти собирать их из мишени и мёртвого тела животинки.       На последнем ей слегка противно.       — В принципе, я могу настрелять птиц, а потом отдать служанкам. Пусть у них будет лишняя еда.       Это так, мысли вслух. Негоже госпоже столь высокого статуса на охоте шастать, так ещё и оружие в руки брать. Верх неприличия — её окровавленные стрелы.       На месте не стоится, и Маомао начинает идти: бежать не хочется, да и не нужно.       Мысли снова возвращаются к навязанным отцом перспективам. Стратегия — далеко не то, что ей нравится. Да, она неплохо мыслит и занимается с ним и лучшими учителями математики, но не лежит душа. И всё тут.       Отчасти принцесса понимает, что служба — не сахар. Если она не хочет выходить замуж, то должна воспользоваться великодушием папочки.       Это твёрдое «не хочу»! Его так сложно перебороть. С одной стороны — стыдно семью предавать и идти против укора отца, с другой — она любит себя и не хочет подчиняться.       Возможно, у неё вообще какой-то безумный сдвиг, ведь внутри уже давно есть две личности.       Ламао — наследница клана Ла. Красивая девочка и почти прилежная дочь.       И Маомао — её истинная душа.       А вот что хочет видеть отец — загадка. Да и какая к чертям разница? Дайте девочке насладиться собой и своей юностью!       «Вот именно».       Из транса её выводит шум реки. Вода блестит и отражает яркое солнце, скрытое за кронами деревьев.       — Уровень воды поднялся с прошлого месяца.       Пора бы прекращать разговоры самой с собой, иначе могут назвать сумасшедшей.       Она подходит ближе, снимает изящные туфли и заходит в воду босыми ногами. Приятное прохладное ощущение окутывает тело. Лёгкое покалывание от ледяной воды заставляет мурашки пройти по всему стану.       Камешки под пальцами и пятками щекотно дотрагиваются до кожи, вырывая из принцессы тихое хихиканье.       Но скоро ноги начинают неметь, а мурашки уже не радуют. Из воды приходится вылезти. Ступни красные, как два помидора, ничего не чувствуют и еле двигаются.       «Забавно».       После короткого мгновения охлаждения, краем глаза Маомао замечает птичку. Добыча спокойно сидит на дереве, ничего не подозревая.       Она быстро соображает: берёт лук и заряжает стрелу. Прищуривается на один глаз и-и... выстрел!        Стрела пролетает мимо цели — птицы. Маомао теряет её из виду.       Руки опускаются, бросая лук на землю. Вместо вопля пернатой слышится шипение. Неужели змею подстрелила? Вот это да!       Маомао резво подбирает туфли, стрелы и деревянную бандуру-убийцу и идёт (а затем и бежит) к добыче.       Азарт горит огнём в глазах. Если она действительно поймала змею, то нужно рассказать брату! Ну или хотя бы похвастаться. Он-то ещё не смог поймать эту юркую тварь!       Маомао спотыкается, роняет пару раз туфли и, запыхавшись, прибегает. Видит вообще не то, что ожидала.       — Что это, чёрт возьми?! — орёт незнакомец с бешеными глазами.       Маомао на пару секунд даже теряется. А что она должна сказать ему? Может: «Постите, это я тут из лука стреляла и случайно подстрелила вам плечо, и теперь вы не можете двигаться...» Так, что-ли?!       — Позвольте помочь.       Незнакомец всё же обращает на неё внимание. Глаза у него горят. Она не может понять из-за чего: то ли из-за адреналина, то ли из-за ярости.       Маомао аккуратно тянется к стреле. Неплохо. Она подстрелила ему рукав правой руки. Если бы он захотел сдвинуться, то его одеяния порвались бы.       Она хватается за перьевой наконечник и со всех сил тянет на себя. Стрела вырывается из ствола, освобождая незнакомца.       — Спасибо, — бурчит он, вытирая руки об одежду.       — Не за что. Простите.       — За что ты извиняешься?       — Это я вас подстрелила. — Её руки нервно трутся друг о друга. Снова. — Хотела подстрелить птицу, но стрела соскользнула, и я случайно попала в ваш рукав.       На лице незнакомца отображается весь спектр эмоций — от досады до большого удивления. Он прекращает вытирать ладони о халат.       Маомао опускает голову, ожидая, когда её начнут отчитывать.       — Ладно. Раз это случайность, то так тому и быть.       Что?       Маомао резко поднимает голову, удивлённо глядя на парня. Он выше неё. Значительно выше. Ей приходится задрать голову.       Но это не главное. Сейчас неподдельный интерес красуется на девичьем личике.       — Я впервые вижу стреляющую из лука девушку. Не составите мне компанию?       В его голосе она улавливает несколько ноток смущения, а на нетронутых солнцем щеках появляется едва заметный румянец.       — Да, конечно.       Это всё, что она могла сказать.

Всё началось с одной слетевшей стрелы.