Глава 12

      Шестой месяц. Хикари больше не могла спать на спине — живот давил на внутренности, мешал дышать. Она лежала на боку, подложив под него свёрнутое одеяло, и смотрела в стену. Ребёнок шевелился постоянно — толкался, переворачивался, пинал её изнутри, будто торопился родиться.       «Ты нетерпеливый, — думала она. — Как отец. Он тоже не умеет ждать».       Она снова сравнила Доуму с ребёнком. В последнее время она делала это часто — слишком часто.       «Я схожу с ума, — сказала она себе. — Я начинаю видеть в нём что-то человеческое. Я начинаю привыкать к чудовищу».       Но Хикари не могла остановиться. Каждую ночь, когда Доума приходил и садился рядом, она ждала. Ждала его слов, его прикосновений, его пустой улыбки. Не потому, что хотела — потому что привыкла. Потому что в этом аду он был единственным, кто говорил с ней.       Единственным, кто смотрел на неё.       Единственным, кто знал, что она ещё жива.

***

      В начале шестого месяца случилось то, чего Хикари боялась больше всего.       Доума узнал про Юки.       Не про план — про то, что она слишком часто заходит к Хикари. Про то, что они шепчутся по ночам. Про то, что Юки приносила ей травы.       Он не сказал ничего прямо. Он просто пришёл однажды вечером и сел рядом, как обычно. Но его улыбка была другой — острее, опаснее.       — Твоя подруга, — сказал он, не глядя на Хикари. — Юки. Она очень предана тебе.       Хикари замерла. Сердце забилось где-то в горле.       — Она просто помогает мне, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Помогает? — Доума повернулся к ней. Его разноцветные глаза смотрели пристально, изучающе. — Травы приносит? Письма? Или она помогает тебе с чем-то ещё?       — Я не знаю, о чём ты говоришь.       — Лжёшь плохо, моя милая жена. — он покачал головой. — Но я не буду наказывать тебя сегодня. Ты слаба. А ребёнок — хрупок.       Он встал, но не ушёл. Вместо этого он подошёл к двери, открыл её и позвал:       — Юки. Иди сюда.       Хикари похолодела.       Юки вошла в комнату. Её лицо было белым, руки дрожали. Она не смотрела на Хикари — боялась.       — Знаешь, моя милая жена, — сказал Доума, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной, — я думал, что ты научилась доверять мне. Но ты продолжаешь обманывать.       Он перевёл взгляд на Юки.       — Ты приносила ей травы. Ты помогала ей прятать полынь. Ты знала про её письма к Шинобу. И ты ничего не сказала мне.       Юки упала на колени.       — Господин Доума, я…       — Тише, — он поднял руку. — Я не собираюсь убивать тебя. Пока.       Он подошёл к ней, наклонился и взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя.       — Но если я увижу тебя рядом с Хикари ещё раз — я убью тебя. Медленно. Без криков. Ты просто исчезнешь, как Рин. Никто не спросит, куда ты делась. Никто не будет искать.       Юки заплакала.       — Я поняла, господин Доума.       — Хорошо, — он отпустил её. — А теперь иди.       Юки выбежала из комнаты.       Хикари смотрела на дверь, за которой скрылась единственная союзница, и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается.       — Ты не должен был пугать её, — тихо сказала она.       — Должен был, — ответил Доума. — Она слишком близка к тебе. А ты — слишком близка к тому, чтобы совершить глупость.       — Какую глупость?       — Попытаться сбежать. Или убить себя. Или убить ребёнка.       Хикари сжала кулаки.       — Я не убью его.       — Я знаю, — Доума улыбнулся. — Но Юки не знает. Она боится. И её страх поможет ей держаться подальше.       Он вышел.       Хикари осталась одна. Она лежала на татами, глядя в потолок, и гладила свой живот.       «Юки больше не придёт, — поняла она. — Я снова одна».       Ребёнок внутри шевельнулся — слабо, вопросительно, будто спрашивал: «Мама? Ты здесь?»       «Здесь, — подумала она. — Я здесь. И я не сдамся. Даже если ты больше не придёшь. Даже если он убьёт тебя. Я не сдамся».

***

      Через неделю Хикари решилась.       Она написала письмо Шинобу. Не длинное, не подробное — просто пару строк, которые могли изменить всё.       «Я готова умереть. Сделай так, чтобы он умер вместе со мной. Пришли яд. Я приму его в последний момент. Пришли яд».       Сато не знала, дойдёт ли письмо. Угэцу был мёртв, других воронов у неё не было. Но Юки…       Юки не приходила. Хикари не звала её. Боялась.       Тогда она написала другое письмо. Той, кого уже не было в живых.       «Мама. Я не знаю, видишь ли ты меня. Не знаю, есть ли жизнь после смерти. Но если есть — знай: я не сдалась. Я боролась до конца. И я умру так, как хочу я, а не так, как хочет он. Прости, что не послушалась тебя. Прости, что не жила. Не радовалась. Не любила. Но я хотя бы попробовала. Твоя Хикари».       Она свернула ткань и спрятала под половицу — рядом с полынью, рядом с прошлым.

***

      В середине шестого месяца Доума пришёл к ней с новостью.       — Господин Мудзан созывает высших лун, — сказал он, садясь рядом. — Скоро мы войдём в Бесконечный замок. Начнётся битва.       Хикари повернулась к нему.       — Битва? С кем?       — С твоими бывшими друзьями, — он улыбнулся. — Столпы идут на Мудзана. Это будет грандиозно. Там будет все. Шинобу, с которой ты так любишь обмениваться письмами, Гию, которого ты не забываешь и хранишь любовь. Будет и Мицури, твоя подружка и все остальные. Все, кроме твоего учителя.       Она замерла. В ожидания ответа она прикрыла веки зная, что услышит.       — Неужели, Шинобу не сказала? Он пал от рук Третьей Высшей луны. Славный выдался бой у Аказы. И этот назойливый людишка с сестрой-демоном был там. Камадо, вроде звали. Он так старается перебить всех демонов. Интересно, что он сделает узнав что бывший столп носит дитя от демона?       «Даже Ренгоку-сан не справился… ».       Хикари открыла глаза. В них была решительность, которая не скрылась от Доумы.       — Когда? — спросила она.       — Через месяц. Или два. Господин Мудзан не торопится. Он ждёт твоего ребёнка.       Доума положил руку на её живот.       — Ты родишь вовремя, мой свет. Я прослежу.       Хикари смотрела в его разноцветные глаза и думала: «Он не знает про яд. Не знает про последнее письмо».       — Ты боишься? — спросила она.       — Чего?       — Смерти.       Доума долго молчал. Потом убрал руку.       — Я не боюсь смерти, Хикари. Я боюсь скуки. А смерть — это скучно. Ничего не происходит. Ничего не чувствуешь. Просто… пустота.       Он посмотрел на неё.       — Но с тобой — не скучно. Ты делаешь мою вечность интересной.       Он встал и вышел.       Хикари осталась одна.       «Я делаю его вечность интересной, — подумала она. — А он делает мою жизнь невыносимой. Но почему-то сейчас, когда он ушёл, мне стало холодно. Пусто. Одиноко».       Она закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон.

***

      На следующий день Юки пришла.       Она была бледной, под глазами залегли тени — будто не спала несколько ночей. Она не подошла близко — стояла у двери, держась за косяк, и смотрела на Хикари.       — Хикари-сан, — сказала она тихо. — Я не могу больше. Я боюсь.       — Знаю, — ответила Хикари. — Поэтому ты должна уйти. Не жди моего сигнала. Уходи сейчас.       Юки заплакала.       — Я не могу вас бросить.       — Ты не бросаешь. Ты спасаешь себя. И моего ребёнка. Если ты останешься — он убьёт тебя. А без тебя никто не вынесет его из храма.       Хикари протянула руку.       — Я прошу тебя, Юки. Уходи. Сегодня. Прямо сейчас.       Юки долго стояла молча. Потом подошла, взяла Хикари за руку и поцеловала её.       — Я не забуду вас, — прошептала она. — Никогда.       Она выбежала из комнаты.       Хикари осталась одна.       «Она ушла, — подумала она. — Моя единственная союзница. Мой единственный друг. Моя последняя надежда».       Сато положила руку на живот.       «Теперь только ты и я, маленький. Только ты и я».

***

      Через три дня Доума пришёл к ней с клочком ткани в руке.       Хикари узнала его сразу. Это было её письмо к Шинобу.       — Ты думала, я не замечу? — спросил он, садясь рядом. — Ты думала, что Юки сможет передать это?       Хикари замерла.       — Где Юки?       — Ушла, — Доума улыбнулся. — Я отпустил её. Она больше не вернётся.       — Ты убил её?       — Нет, — он покачал головой. — Не сегодня. Я хочу, чтобы ты знала: она жива. И она будет жива, если ты сделаешь то, что я скажу.       Он развернул ткань, прочитал вслух:       — «Я готова умереть. Сделай так, чтобы он умер вместе со мной. Пришли яд. Я приму его в последний момент».       Он посмотрел на неё.       — Ты хочешь умереть, моя милая жена?       Она не ответила.       — Это хорошо, — сказал Доума. — Я дам тебе такую возможность.       Он порвал ткань на мелкие кусочки и бросил их на татами.       — Ты умрёшь, Хикари. Но не одна. Я буду рядом. Мы умрём вместе.       Он встал.       — А теперь готовься. Через месяц мы входим в Бесконечный замок. Ты родишь там. И умрёшь там. Рядом со мной.       Он вышел.       Хикари осталась одна.       Она смотрела на обрывки письма, разбросанные по татами, и чувствовала, как внутри неё всё замирает.       «Он знает. Он знает про яд. Он знает про план. Он знает всё».       Сато положила руку на живот.       «Прости, маленький. Я не смогла защитить тебя. Я не смогла защитить никого. Но я обещаю — мы умрём вместе. И в аду я буду держать тебя за руку».       Когда теряешь последнюю надежду — остаётся только решимость. Я не надеюсь на спасение. Я не надеюсь на чудо. Я просто знаю — я умру не одна. И это единственное, что я могу контролировать. Это моя последняя победа. Моя последняя месть.