Глава 4. Доказательство теоремы

Ин Хо проснулся где-то около полудня, но лежал с закрытыми глазами. Подниматься с постели исключительно не хотелось. Как и лежать, потому что подушка ощущалась мерзко теплой в августовский день, простыня липла к голым ступням, и веки давили, будто кто-то чужой снаружи приложил к ним пальцы. Не хотелось общим счетом ничего. Но все же он привстал: с таким усилием, будто грудью толкал каменную плиту. Глаза разлепил в последнюю очередь, чтобы как можно дольше не видеть окружающее его помещение. Светлые стены, серая мебель, что отливала металлом, большие окна, которые сейчас были плотно задвинуты занавесками и закрыты, но духота и тепло все равно умудрялись проникать в его личное пространство. Когда он только купил эту квартиру, вместо той несчастной комнаты в общежитии, еле доставшейся ему после увольнении из полиции, он вынес на мусорку все, по его мнению, слишком цветные вещи. Теперь в комнатах были черные, белые, серые и все производные от этих цветов. Чуть больше белого, будто он старался очистить квартиру от грязи. Ин Хо имел огромное состояние. Випы спонсировали игры с щедростью, которой позавидовали бы многие филантропы и благотворительные организации. Которой обладают люди настолько скучающие, что готовы тратить миллиарды на жестокое реалити-шоу с людьми абсолютно им незнакомыми. Они никак не отличались в этом плане от уставившихся в телевизор, где развернулась дешевая драма о любовницах, изменщиках и беременных малолетках. Только там все было написано и проплачено по сценарию. А в играх… Но Хван абсолютно не захотел покупать роскошные апартаменты в центре столицы. Весь лоск, кожаная мебель, дорогой янтарный виски, мраморные полы и позолоченные вентили над раковиной остались в убежище Фронтмена. В этой квартире был же сам Ин Хо. Иными словами, здесь не было практически ничего. Он бы остался в той комнатушке, если бы от нее не несло смертью близкого человека и безнадежностью. Хван бы просто задохнулся там и не дожил до следующих игр. Ему хватало того, что посещало его во снах. Иногда он даже навещал квартиру, для виду. Поддерживая иллюзию, что все в этом мире стабильно, и он все еще тот самый детектив полиции. Заваривая себе крепкий до горечи чай на кухне, соединенной с гостиной, он наблюдал как в ней, переливаясь в скромных лучах солнца, стоял аквариум. Небольшой и округлый, приятный для глаз, но больно режущий каждый раз, когда взгляд мужчины касался его. В нем плавали две золотые рыбки. Их хвостики будоражили чистую воду. Ин Хо не забывал ее менять, хотя изначально подумывал оставить аквариум в той же захудалой квартире, чтобы он покрылся пылью и физически, и в его воспоминаниях. Не смог. Продолжал с педантичностью менять воду. Сел на сероватого цвета диван, и собственный телефон как-то непривычно лег в руку. Потому что был личный, а не рабочий. Чат с братом не пустовал, но и не пестрил жизнью. Обычная переписка двух взрослых мужчин, которые поддерживают дружеские отношения. Правда, со стороны Ин Хо поддерживалась иллюзия. Вопросы о делах, редко о самочувствии (Ин Хо иногда врал, что приболел, когда не было фантазии что-то выдумывать о жизни, скрытой под статусом «сверхсекретно»), по-мужски короткие поздравление с известными праздниками, очень нечастые значки звонков. Всегда со стороны Джун Хо. Он волновался. На его аватарке стояла фотография где-то четырехлетней давности, которую сделал сам Ин Хо, когда новоиспеченный работник полиции попросил сфотографировать его «так, чтобы солидно». Подобная ситуация была и в чате с матерью. Ин Хо ужасный брат. Как и плохой сын, и отвратительный человек. Он знал это. Внутри Джун Хо находилась его почка: у того резко обнаружили почечную недостаточность, и с Ин Хо оказалась практически идеальная совместимость, хотя они были родными лишь по отцу. Если бы ему повезло так во второй раз, когда его жена заболела, тогда бы… Он одернул себя. Мысли свернули не туда, дернув рану на сердце. За каждую удачу приходилось расплачиваться сильно дорого, дороже, чем он мог бы вынести. В конце концов, он обдумывал это все уже тысячу раз. Ему придется отдалиться. Он знал как. Медленно. Постепенно. Еще сократить количество звонков. Еще больше делать вид, что завален работой. Увеличить интервалы между сообщениями. У Джун Хо будет своя жизнь, яркая и полная впечатлений, и тогда Ин Хо отойдет на второй план, если не на третий. Как ему и нужно. Брат не должен ввязаться во всю эту историю, в его жизнь, не должен подвергать себя опасности. Ин Хо не позволит. Так же как не позволит подобраться близко к своему сердцу. Даже если этот человек был ему родным. Он не доверял порой даже сам себе, что можно говорить о других. Другой телефон, не такой идеальный, маленький, с царапиной на стекле, лег в левую ладонь. Серебристого цвета. Со взломанным паролем. Телефон номера 111. На Ён. Ин Хо не знал, зачем продолжал иногда пролистывать его содержимое. Там не было ничего особо полезного для него. Обычная жизнь. Но ее копия была сделана на его ноутбук. В заметках напоминания, какие учебники взять в библиотеке, каким задачам уделить внимание. Идеи для статей. Список продуктов в маленьком супермаркете. Даже будильник остался в прежнем положении, на пол седьмого утра. Ин Хо не убрал, просто сделал беззвучным и самовыключающимся. В чатах редкие переписки со знакомыми. Как он понял, у нее не было много друзей. Это даже играло на руку, никто бы не стал переживать о ее длительном отсутствии. Последнее сообщение в чате с Юн Ки Бомом было от него самого, и Ин Хо понял, что она его даже не прочла, так как телефон отобрали у нее перед играми, и так и не выдали после. Зато прочел он: «Ты придёшь завтра?» На Ён больше не пришла. И в верху чата возле аватарки светловолосого юноши значилось: «был очень давно». Ин Хо забрал у нее последний шанс на разговор. Почему-то это неприятно задело. Он подумал, как его жена лежала бы в снежной белизне палаты, на жесткой подушке и печатала ему сообщение ослабевшими пальцами. А он не пришел, потому что в то время убивал людей, чтобы спасти её. Хван резко закрыл чат и открыл галерею. Просмотр фотографий его почему-то успокаивал, и сейчас ему было наплевать, что он нагло вторгается в чужое личное пространство. Скрины с математических сайтов, фото исписанных тетрадей, ночной Сеул, какие-то графики. Глупая женская привычка фотографировать чашечку кофе с эклером и селфи. Почти все они с лучшим другом. Они сидели рядом, плечом к плечу, он часто носил кепку и кривлялся, ну точно ребенок. На Ён выглядела чуть старше, в принципе так и было. Поэтому ее лицо собраннее, но глаза все равно смеются. Натурально черные волосы длинными прядями спадали на плечи и спину. Немного отпущенная челка мягко ложилась на лоб. Ин Хо думал, что сейчас впервые видит ее улыбающейся и с распущенными волосами. Это сглаживало линии лица, и оно казалось совсем молодым. Были ли они друзьями, как брат с сестрой, или любовниками? Хван не знал. Он вообще не знал зачем копается в телефоне своего сотрудника. Она же не особенная, верно? Просто везучая. А за везучесть надо было расплатиться. Как и ему когда-то.  Глаза зацепились за фотографию, которую он не видел. Стоп. Не может быть. Чай задержался в его рту, не дошел до горла. Мужчина проглотил его с промедлением. Они виделись раньше. В этом чертовом кафе с небольшой открытой верандой. Это она сидела у того окна. На фотографии девушка смеялась, отвернув голову, и прядь гладила ее щеку. В руке маленькая точеная фарфоровая чашка. Позади рама, обвитая зеленью, свет проникал через стекло, и в камеру попал небольшой блик. Фото возможно вышло не очень удачным, потому что ее кисть смазалась в движении, но у Ин Хо не оставалось никаких сомнений: он видел ее раньше. Он тоже любил это кафе. Его когда-то показала ему жена. Там делали отличный кофе, подавали вкусную клубничную магнолию, и хотя бы раз в месяц он там точно появлялся. И теперь в памяти всплыло, что они как-то сидели диагонально противоположно, он скучал за столиком в тени, а она садилась ближе к окну. Так выходило, что Ин Хо почти всегда мог лицезреть только ее профиль, наверно поэтому раньше не узнал. Хван от чего-то занервничал. Просто безумие: они пересеклись в огромном мегаполисе. Человек, которого он считал пылинкой, был настолько близко, что можно было при желании подойти и дотянуться рукой. И она могла его видеть. Хоть мельком, но могла. Конечно, Шим понятия не имела, кто он, и никогда не догадается, но это ощущение… Будто кто-то подобрался ближе, чем он хотел, заставило дыхание на одну секунду сбиться с ритма. Неприятно. Собственный телефон, уже третий, рабочий, завибрировал на комоде. – Сэр, похоже у номера 111 проблемы. Мужской голос докладывал ситуацию с минуту. – Стоит вмешаться? Ин Хо выдохнул, бросив взгляд на почти потухший экран чужого смартфона с ее фотографией. – Нет.

***

Горячая кровь стекала из носа на подбородок, и уже, похоже, запачкала воротник. На Ён пыталась остановить ее рукой хоть как-то, чтоб не запачкать чистую блузку, но получалось паршиво. Закинув голову вверх и прислонившись к шершавой бетонной стене в подворотне между домами, девушка старалась отдышаться ртом. Над ней весело пасмурное небо. Парило, как перед дождем. Она только что выбежала из чужой квартиры и молилась, чтобы ее не преследовали. – Дура. Какая дура. Все провалилось. Ее и так паршивый план окончательно треснул, и этот грохот все еще стоял у нее в ушах. Два с половиной дня подряд она почти не отходила от своей «жертвы». Сделала, как он просил: рассказала о тех, играх, которые знала. Не про все. Где-то упустив лишние, как ей казалось, детали. Она не была уверена, что жучок в ее теле отслеживал бы разговоры, скорее всего, это просто нереально, но паранойя настигала внезапно. Шим помогала ему писать новую статью. И вешала, вешала, нескончаемую лапшу на уши про выдуманную поисковую организацию, про своего брата, про необходимость остановить кровопролитие. Она рассказала, что у них будет тайный съезд в Японии, так как встречаться на территории их страны небезопасно. Предоставила ему билет, и, о боги, свежий паспорт и пакет документов, с расчетом на то, что некоторое время будет лучше пожить в чужой стране. Обнаружила она те, к слову, только сегодня рано утром под дверью. Ее тайный помощник, приставленный Фронтменом, заставил ее буквально дрожать от страха все эти дни. Садисты. Ей нужно было только добраться до его ноутбука. Она бы нашла пароли от аккаунтов, или хотя бы от одного. Остальные бы восстановила. Часто люди делают их похожими, и перебирая варианты, или используя специальные коды, можно заняться этим. Да в конце концов, На Ён бы отрыла неплохих программистов из знакомого универа. Ей нужна была только отсрочка. Для ее собственной жизни – лишь бы убрать Мин Сока из поля зрения и добраться до его записей.  Почти сработало. Сегодня утром Мин Сок впустил к себе в квартиру.  Может быть, в благодарность за документы, а может из своих причин. Он вообще был достаточно странный. Мужчина бы практически согласен выдвигаться завтра утром, и от призрачной радости, смешанной с адреналином, у На Ён тряслись ноги. – Перечитай пока новую статью. Я сейчас вернусь. На Ён подумала, что ей страшно повезло второй раз подряд. «Пароль, пароль, пароль. У него должна быть где-то заметка с паролями. Хоть что-нибудь». Девушка краем уха уловила шаги за спиной. Пак Мин Сок шел с коробкой, видимо решил перебрать документы. – Когда я был учителем информатики, я еще вел небольшой математический кружок. До сих пор везде валяются сборники, – он слабо хмыкнул, а потом послышался легкий звук, будто маленькая книга упала на ворс ковра Она слышала, как он наклонился поднять ее. Пауза чуть затянулась. –  М? –  Шим старательно расправляла плечи, чтоб сзади было не видно, как она копается в настройках аккаунта, наконец добравшись до пароля.   «Восемь символов. Пять букв, две цифры, восклицательный знак. Несложный, лишь запомнить последовательность…» – Ты не Ха Рин. Еще с две секунды она смотрела на набор символов. Мозг запоздало среагировал на чужое имя, выданное хриплым голосом. Естественно, она не Ха Рин. Она ведь выдумала это имя специально для него. – Что? – На Ён повернулась, напрягшись всем телом. В мужских пальцах был зажат темно-зеленый сборник. Название гласило: «Теория вероятности. Олимпиадные задачи для учеников старших классов». Дыхание сперло. Она не видела другую сторону обложки, но уже знала, что на ней. Ее собственная маленькая фотография. Тогда она только поступила в магистратуру. Когда На Ён поднимала взгляд, уже знала, что увидит в глазах напротив. Это море ненависти захлестнуло ее и чуть не сбило с ног. – Они тебя подослали. – даже не вопрос, утверждение. «Ответь ему уже что-то». – Я… В нее уже летела стеклянная ваза. Пришлось уворачиваться. Пак был довольно спокойный по темпераменту, она это давно поняла, но расшатанная психика, подкрепленная предательством, сделала свое дело. Можно было бы оправдаться, что она специально не выдавала свое имя и биографию, но… – Я тебя убью. Кулак летел ей в лицо. Блок, еще блок. Шим не хотелось его калечить. Уговоры не помогли бы, нужно было убираться, как можно скорее. Мужчина больно схватил за волосы, и На Ён удалила того под дых, чтобы выбить из равновесия. Быстрее, по небольшому пыльному коридору, в прохожую, лишь бы он не закрыл дверь. А он закрыл. Когда ключи оказались в ее руках, Мин Сок уже летел к ней со спины, но та успела повернуться. На Ён вскрикнула от удара по лицу, но из-за того, что успела выставить руку, судя по всему, нос он ей не сломал. Удар ногой в торс вышел слабым: нужно было больше стараться на силовых тренировках. Но ей хватило пары секунд, чтобы провернуть ключ в замке и выскользнуть на лестничную площадку. На Ён бежала, перепрыгивая через несколько ступенек, рискуя подвернуть ногу, но страх гнал ее в спину. Уж бегать то она могла. Глаза Пак Мин Сока, как ей казалось, стали совсем бешенными. Он что-то кричал ей в след, проклинал, и когда она наконец выбежала из подъезда, окружающий теплый воздух лег ей на плечи вязкой пеленой. Она запетляла между дворами, и остановилась лишь тогда, когда за спиной стало совсем тихо. Пот стекал по лицу и шее, рубашка липла к спине. В носу предательски защипало. От обиды и своей никчемности. А еще от злости. Она пыталась сделать, как лучше для него, хотя ей с самого начала не нравился этот план. Отправить в другую страну и даже тайком дать денег из собственных. Был шанс того, что он про все забудет и начнет новую жизнь. Он не глупый мужчина. А еще он знал японский, судя по его личному делу, которое она вычитала вдоль и поперек. Она бы удалила его аккаунты уже отдалённо, оставив его в изоляции от всей этой истории. На Ён пыталась снизить процент вреда человеку, которого еле знала, но которому искренне сочувствовала. А он разбил ей нос и чуть не оторвал голову. Из-за бестолкового стечения обстоятельств. Судьба жестоко ее осадила сразу же после успеха. За каждую мимолетную удачу приходится расплачиваться. Шим постаралась не дать слезам вырваться наружу. Ей нельзя сейчас ломаться, оставалось полтора дня до завершения отведенного ей времени. Девушка провела с Пак Мин Соком несколько дней, и мозг, привыкший искать запасные варианты, подмечал мелкие детали в его поведении. У него ехала крыша. Он шарахался от лишних звуков, скорее всего очень плохо спал, один раз она заметила, как его агрессия полилась на прохожего, за то, что тот как-то не так посмотрел на него и качнулся в его сторону. Особенно он увиливал от детей и всяких детских площадок. Наверно, не хотел вспоминать атмосферу на игре. И На Ён невольно узнавала в некоторых деталях себя. Разница была в том, что випы, сами того не зная, подарили ей полгода восстановительной дисциплины, что слегка уберегло ее психику. Шим знала, что смогло бы его сломать. И как это использовать ей на руку. Она уже пережила ад и так просто не умрет. Перед глазами все еще стояли пять букв, две цифры и восклицательный знак. Нужно записать. Тяжелая капля летнего дождя скатилась у нее по щеке, мешаясь с потом. Оставался последний шанс. Контрпример.

***

Пак Мин Сок спешил на место встречи – ресторанчик национальной кухни в Инсандоне. Небольшой, но по описанию в интернете уютный. Рано утром ему написал незнакомый контакт и представился журналистом. И тогда, во второй раз за много месяцев, он ощутил прилив дофамина. Первый был, когда заявилась та девчонка. Мин Сок не мог описать всю ярость, какая зародилась в нем, когда он узнал о предательстве. Был готов свернуть ей шею, но та удрала. Единственная польза – документы и билет. Теперь ему окончательно было ясно, что за ней стоял кто-то сильный. Сама она вряд ли обладала такой властью, открывающей все двери. Во внутреннем кармане его поношенного пиджака, под тканью, пряталось оружие. Он осознавал, что это могла быть очередная ловушка. Но жизнь так давно не поворачивалась к нему лицом, что он просто не мог не пойти. Тем более, место было достаточно людное. На Ён за дальним столиком в тени смотрела, как Пак Мин Сок сел за свободное место. Она же находилась ближе к кухне. И запасному выходу. Журналист должен был подойти примерно через пятнадцать минут. Мимо мужчины проходила женщина с ребенком, и тот ненароком зацепился за чужой ботинок, споткнувшись. Шим видела, как Мин Сок дернулся, но ничего не сказал, и даже не повернулся на извинения. «Ребенок. Даже лучше». К нему подошел официант и принял скудный заказ. Когда работник заведения двигался мимо нее, она аккуратно придержала того за руку, стараясь скрыть половину лица, повернутую к Мин Соку, волосами. – Прошу прощения. Передайте тому столику, - она аккуратно кивнула на место Мин Сока, – десерт от меня. Примерно через полчаса. Не указывайте на меня, это мой друг, хочу ему сделать сюрприз, а потом подойду. Только, пожалуйста, разрежьте торт определенным образом. Парень официант смерил ее подозрительным взглядом, вздернул бровь, но никак не возразил. Колокольчики на двери звякнули, и слегка запыхавшись, вошел мужчина в сером костюме и с аккуратным кожаным портфельчиком. Журналист. Девушка спрятала лицо за чашкой кофе. Шим знала о чем они будут говорить. Реплики своего нового знакомого, приобретенного вчера днем, она корректировала самостоятельно. Шло время, Пак Мин Сок оживленно рассказывал что-то забыв о вчерашней опасности, наконец добравшись до человека, по-настоящему готового с ним сотрудничать. – Все это, безусловно, тянет на сенсацию. Я думаю, я договорюсь с начальником, и в этом месяце мы опубликуем ваши догадки. У вас неплохой слог письма, но понадобится редактура. – За месяц? Вы же понимаете, что я специально не шел в полицию, чтобы дело не замялось. Нельзя так долго ждать. – Господин Пак, – журналист добродушно хмыкнул, – нужно быть аккуратными. Журналистика – это не так просто. Здесь, как в игре «Тише едешь, дальше будешь», знаете ли. Нужно тщательно все перепроверить, и… Пак Мин Соку показалось, будто последние слова он слышал уже из-под воды. Где-то слева показался миловидный официант. – Сэр, вам подарок от другого столика. Угощайтесь. На белоснежной тарелке лежали три аккуратный куска шоколадного торта. Наверное, пражского. Его любимого. Все три разной формы: кружок, треугольник и квадрат. На фоне заиграла песня. Заурядная детская мелодия, наверно, ускоренная в несколько раз. Под нее он бежал по песку, останавливался, когда она заканчивалась, а затем слушал выстрелы и крики людей. В той игре кровь брызнула ему на лицо, но приходилось стоять неподвижно. Она заливала ему глаза, и Мин Соку показалось, что та течет по нему до сих пор. Потом мелодия как-то резко сменилась, смешалась с другой, похожей на боевую музыку флейты. И это стало последней каплей. Он больше не мог это выносить. – Вы все тут за одно, да?! Суки! Ненавижу вас, ублюдки!!! – мужчина заорал, смахивая все содержимое стола на пол. В руках у него оказалась вилка, и он замахнулся на официанта. Щеку того слегка задело. Парень увернулся, но был явно напуган. Метал лязгнул. Грохот посуды. Охрана, где охрана? – Где эта конченная девка?! Я знаю, что ты здесь! – И видя, как к нему уже бежит охранник, На Ён решила, что пора ретироваться. А потом в дрожащих мужских руках материализовался пистолет. Шим не на шутку испугалась. «Это не входило в план». Раздались выстрелы. Первый, второй, третий. Слава богу, не достигшие цели. Все посетители рухнули вниз, прячась под столами. Где-то заплакал маленький мальчик. Сердце колотилось, как бешенное. На Ён подумала, что нужно каким-то образом обогнуть распсиховавшегося сзади, ведь не хватало еще покалечить кого-то другого, но ее опередили. Крупный мужчина с большой силы ударил Мин Сока наотмашь по затылку. Тот упал и затих. Кто-то вызывал полицию. Выбежав на задний двор ресторана, Шим загнано дышала. Чуть снова не провалилась. Хотя окончательный исход все еще не был известен. – Эй, это так и было задумано?! Я думал, он меня сейчас зарежет! Еле удержалась, чтобы в раздражении не закатить глаза. Этот персонаж ее жутко раздражал, несмотря на то, что оказался полезен. Она молча сунула ему конверт. – А за моральную компенсацию? На Ён повернулась, с силой втянув воздух. Она сама бы сейчас кого-то прирезала. – Я что, неясно выразилась вчера? Больше не получишь. Уходи и забудь обо всем, что видел. Иначе я позабочусь, что у тебя не будет и этих денег. Не знала, откуда в ней пробудилось резкое желание угрожать. Видимо стресс последних дней сказывался. Рука с конвертом еле заметно подрагивала. Мужчина зло блеснул маленькими глазками за стеклами очков и ретировался. Где-то вдалеке визжали полицейские машины. Уже стоя на набережной поздно вечером, а путь сюда был всегда очень долгим, она наблюдала за световыми дорожками на воде от городских огней и фонарей лодок. Пока ехала в метро, Шим зашла в аккаунт Мин Сока со своего телефона, и пролистав тот в последний раз, удалила все. Пароль, все-таки, был не ложным. Усталость свалилась ей на плечи, и завидев знакомого капитана катера, она думала, что сейчас просто заснет на каком-нибудь узком сиденье, при том, что обычно ее слегка укачивало. Волны чуть потряхивали ее, когда На Ён в последний раз осмотрела новостную ленту. Недавняя публикация: «Стрельба в Сеульском ресторане. Преступник задержан и помещен под стражу. Экспертиза признала его невменяемым» На Ён должна была испытать радость, но в груди разлилось лишь еле заметное облегчение. Потому что она подставила отчаявшегося человека, такого же, как и она сама. И глупо было надеяться, что от нее теперь отстанут. Как подтверждение ее слов, пришло новое сообщение: «Я буду ожидать отчет о миссии послезавтра в 9:00» Ни имени, ни аватарки. На Ён поборола желание разбить телефон и провалилась в недолгий беспокойный сон.

***

– То есть, ты считаешь, что обращаться за помощью к журналисту, учитывая, как мы хотели не допустить утечку информации, было разумно? На этот раз в кабинете Фронтмена На Ён даже посчастливилось сесть. Надо заметить, стул был вполне удобный. – Он глуп, беден, и жаден до денег. В большинстве случаев работает сам, на фрилансе. Журнал, к которому он принадлежит, относится к желтой прессе. Даже если он решит опубликовать сказанное господином Мин Соком, шанс того, что это воспримут всерьез – минимален. Я бы оценила на четыре процента с копейками. – Тут На Ён надоело распинаться перед своим мучителем. Даже если это выглядело, как рассказ собственного решения интересной задачи в университете, что она очень любила, у нее все еще было чувство гордости. – Все есть в отчете. Но черная маска даже не дрогнула посмотреть на папку перед собой. Потому что все это задание - просто фальшь и проверка. Девушка знала. Он молчал с полминуты. На Ён даже посчитала. – Принято, номер 111. Последние две недели августа – отпуск для сотрудников, поэтому ты сможешь вернуться домой. Но если вдруг появятся новые миссии, тебя это от них не освободит. Шим кивнула и поднялась. – Но если твой план нас подведет, и Пак Мин Сок возобновит активность, – механический голос звучал предостерегающе-насмешливо, – ты помнишь мое предупреждение. «Если я только не придумаю, как избавиться от тебя раньше». Останавливая пальцы от сжимания в кулаки, На Ён думала, что ее гипотеза подтвердилась. И доказательство теоремы нашлось. Фронтмен не то чтобы злился. Хотя ожидал худший исход. Или обычного убийства, на худой конец. Но новая сотрудница решила поиграть в спасательницу утопающих и успела в последний момент. А потом он смотрел по камере наблюдения, как дрожат ее пальцы, пока она пишет отчет. Но он не будет заставлять ее убивать. Это место сделает все за него. Смотреть, как она будет выпутываться – разрядит его скуку. Нужно будет посетить то кафе, где подают вкусный кофе. Где она любит сидеть у окна. И придумать Шим На Ён новое задание, естественно. Быть может, в жизни она проявит что-то интересное?