Глава 5. Симметрия твоего лица

Конец сентября 2018 года

Звуки стрельбы разрезали терпкий воздух подвального помещения. Пули летели, вгрызаясь в мишени, и, если бы не наушники, На Ён бы точно уже оглохла. МР5 теперь не так неудобно лежал в ладонях: она успела натренироваться за все это время. От долгой стрельбы все еще уставали руки, и меткость стоило улучшать, но результат был на лицо. По ее личным наблюдениям, вероятность попадания точно в центр далекого красного кружка составляла с погрешностью шестьдесят пять процентов. А способность попасть в пределах мишени, так уж точно в девяносто восьми процентах случаев оправдывалась. Это почти успокаивало. Очищало разум. Шим никогда не думала, что будет заниматься таким, но стрельба была чем-то, что требовало концентрации, при этом не заставляло ее чувствовать себя при смерти, как вовремя тренировок на корте. Щелчок. Щелчок. Проверить результат. Еще выстрелы. Повести плечами, чтобы сбросить напряжение. Перезарядка. Можно было даже подумать о своем. И вставляя патроны в пистолет-пулемет, На Ён вспоминала события примерно месячной давности.

***

Конец августа 2018 года

Раньше, когда На Ён слышала фразу «время лечит», ей всегда хотелось скривиться от ее неправдоподобности. Нельзя сказать, что она совсем не понимала метафор или не любила интересные изречения. Нет, ей, к тому же, очень нравились музыка и стихи. Но с тем, что время может лечить, она была в корне не согласна. Ведь лечат врачи, а время лишь притупляет горечь от утраты. Мозг не может страдать всю жизнь и травить собственный организм. Но это не значит, что ты будешь полностью свободен от чувства тоски. Остаются побочные эффекты. Стоял полдень, редкий ветер последних августовских дней трепал челку, пока она пересекала пешеходный переход, стараясь не столкнуться с идущими навстречу. Кладбище было достаточно далеко от ее дома, поэтому солнце точно успело нажарить ей макушку. Как ей и обещали, последние две летние недели были отпускными. Вообще, система была такой, что у персонала отпуск тянулся сквозь всю весну. Разгон интенсивной подготовки начинался с середины лета, так как зимой придётся искать новых игроков и подводить последние штрихи. Кроме того, двухнедельные отпуска были и во все остальные времена года. Единственное неудобство: отряды уходили по своеобразной очереди, и сотрудники отряда На Ён были последними. Территория кладбища встретила ее тишиной. Где-то вдалеке слышались звуки трасс, но высокие деревья их поглощали.  –   Ну привет. На Ён привела в порядок могилу старого друга, вычистив пыль, умыв каменное надгробье и смени цветы. Теперь выглядело намного лучше. Она не была склонна к разговорам по душам с памятниками, как это иногда показывали в фильмах. Но перед тем, как уйти, она осмотрела фотографию, которую отлично знала сама, и задержала ладонь на нагретом солнцем камне. Он отдавал тепло ей в руку, и это определенным образом отгоняло тоску. На Ён последний раз присела на корточки – на плите остался маленький белый журавлик из бумаги. Ки Бом любил оригами. Кинув взгляд вниз по склону, она зацепилась глазами за мужскую фигуру. Его черный пиджак казался особенно темным в такой солнечный день, и ей подумалось, не жарко ли ему, потому что к ее спине давно уже прилипала блузка. Мужчина не двигался. Он вообще ничего не делал. Стоял несколько минут, вперив взгляд в надгробие. Один раз лишь как-то неаккуратно оттянул ворот рубашки. Тогда На Ён подумалось, что, если бы он сейчас поднял голову, они бы смотрели прямо друг на друга, хотя не факт, что она разглядела бы его лицо. И он поднял. А Шим ошиблась. Она неплохо видела его лицо. Он точно был старше нее, короткая челка чуть спадала на лоб. В свете солнца каштановые – далеко не угольные, как у нее –  волосы отливали мягкой, еле заметной позолотой. Она плохо улавливала все черты лица, но вблизи скорее всего узнала бы. С расстояния трудно было понять, смотрит ли он ей прямо в глаза, но На Ён казалось, что да. Становилось неловко, ведь хотелось спуститься и посмотреть, чью фотографию он рассматривал с таким усилием. Но он все никак не желал отводить взгляд. Мужчина не только скорбел. Он и анализировал. Но Шим почему-то не чувствовала себя обеспокоенной таким вниманием. Может быть только очень далеко в подсознании. Нельзя переживать за первых встречных, так и крыша может поехать окончательно. Тогда На Ён медленно кивнула. Она не знала человека, но видела его печаль. И в этом месте все люди делили схожую горечь. Мужчина после небольшого промедления кивнул в ответ, и тогда она направилась по тропинке к каменным ступеням, спиной чувствуя прилипший взгляд. Спустившись на небольшую смотровую площадку, оглядела город в солнечных лучах. Шим не любила август. Это ощущалось, как когда в детстве тебе наконец разрешили посмотреть такой желанный мультфильм, но вот идут последние минуты до титров. А потом захочется плакать от этой музыки. Конечно, ее жизнь не была диснеевской сказкой ни на грамм, но отчего-то все равно было грустно. Август – месяц упущенных возможностей и несбывшихся желаний. Как, в общем, и этот город. Когда На Ён обернулась через плечо, мужчины нигде не было. На надгробии, возле которого он стоял, было несколько черно-белых фотографий. На одной улыбалась прямо в камеру красивая, достаточно молодая, утонченная девушка, держа букет роз. Вторая – явно любительское селфи, сделанное этим самым незнакомцем. На Ён не сомневалась, что то был именно он. Люди выглядели счастливыми, и На Ён охватило странное чувство дежавю и чего-то грустного. Сколько людей умирает каждый день, но всегда находится оплакивающий. Они были даже чем-то похожи. Наверное, он скучал. На камне лежал похожий белоснежный журавлик. А на надгробии значилось: Пак Су А. Чистая и красивая.

***

– 111. Офицер вызывает. Голос сквозь наушники звучал будто из-под толщи воды. Номер 112. Ю Джин Сон. Ее сосед и не самый приятный тип. Плечо грубовато развернули. – Шевелись. Не обязательно переводить все патроны на перемене. Если не хватает ума научиться на тренировках, смирись и не отнимай возможность у других. Я молю бога, чтобы нам не поставили совместное задание. Не хватало еще возиться с тобой. На Ён не ответила. Она не любила дураков. – Тебе бы стоило отстричь волосы, – кинул 112, осмотрев простую длинную косу. – Я разберусь, – Шим не хотела собственноручно убирать из жизни то немногое, что ей в себе нравилось. К тому же, волосы хранили воспоминания. Разговор с начальником был, как всегда, сухим до невозможности. Джин Сон стоял в маске, максимально выпрямив спину, и Шим замечала боковым зрением, насколько он был выше. Сама она маску предпочитала снимать. Кабинет офицера в роли черного квадрата был меньше, чем у главного начальника, и в более серых тонах. – Вы должны выследить пропавшую сотрудницу. Судя по всему, решила сбежать. Несколько дней назад у ее группы было задание, все вернулись кроме нее. – Она объяснила причину задержки? – Сослалась на то, что забыла ноутбук в номере. Эти идиоты даже не додумались с ней кого-то послать, – мужчина раздраженно налил виски в стакан, и На Ён подумала, что все начальство скоро сопьется. Похожую бутылку она видела в кабинете Фронтмена. – На этом ноутбуке очень важные документы, поэтому его тоже надо вернуть. Мы дистанционно заблокировали его, но Со Ри неплохой программист, – офицер отпил алкоголь. –  Выдвигаетесь через час. Ночью безопаснее. Джин Сон сделал шаг вперед. – Сэр, позвольте мне отправиться самому. У номера 111 недостаточно опыта, я быстро устраню объект и… – Нет, – ответ мужчины был достаточно резок. – Я где-то упоминал, что ее нужно устранить? Приказ от начальства: привести объект обратно на базу. И в этот приказ входит присутствие номера 111 на задании. Офицер блеснул черными глазами в сторону ее новоиспеченного напарника, и На Ён даже почувствовала укол мнимой благодарности. Она, конечно, была не сумасшедшей, чтобы хотеть заниматься подобным, зато самодовольного парня наконец поставили на место. Когда дверь кабинета за ними захлопнулась, Джин Сон разразился злобным шепотом: – У тебя час на подготовку. И если мы завалим задание, клянусь, я сдам тебя и мне плевать, что с тобой сделают! – Кто сказал, что мы завалим его именно из-за меня? Джин Сон раздраженно сдернул маску с треугольником. Из-под плотной черной ткани выднелись кудряшки на челке, и веснушки проступали до самых глаз. – Потому что ты недавно научилась попадать в мишень, не зажмуриваясь. Я уже молчу про навыки рукопашного боя. – Ну вообще-то… – Достаточно. И ушел. «Ну и вали». У нее все равно были небольшие планы. Из подготовки только переодеться в гражданское: слава богу не приходилось ходить по городу в этих клоунских костюмах, иначе На Ён была бы еще на шаг ближе к суициду. А рюкзак сложен всегда. У нее точно останется свободных сорок минут. Отбой еще не объявили, хотя оставалось не так уж много времени. Обычно в такие часы у сотрудников была возможность позаниматься своими делами. Многие выходили на перекур на специально установленные площадки – террасы. На Ён выучила путь ко всем. Все они были с металлическими решетками, находились по одну сторону здания и обладали видом на море. Вывод: через них не выберешься. Переходы между помещениями представляли из себя сплетение узких лестниц и этажей. Иногда они переходили в фиолетовые коридоры. Иронично, что относительно легким для запоминания был выход на улицу. Если бы его показали игрокам, кто-то бы точно сбежал. Снаружи скрытый лесом, поэтому приходилось еще идти и спускаться какое-то время до катеров. Здесь было желательно не подвернуть ногу на камнях. Самое интересное – исследовать все лестницы и ходы. На Ён укачивало от разноцветных ступенек и дверей еще со времен ее игр, но она хотела составить четкую картину понимания, что где находится. Вольные передвижения сотрудников без надобности не одобрялись, а учить ориентированию по местности тут никто не собирался. Выдали банальный план этажа, где были расположены комнаты ее отряда солдат. Но за час до отбоя, когда все были заняты своими личными, очень важными, делами, иногда была возможность забрести чуть дальше обычного. А если ходить, не задирая при этом голову, никто сразу и не подумает, что солдат шатается по территории без цели. За сентябрь ей удалось сделать несколько вылазок, и потом, в тишине комнаты, набросать примерный план. Но это все еще было очень малой частью. Кроме того, нужно было учитывать множество дверей-обманок, за которыми скрывались голые стены. Больше всего ей хотелось попасть в центр управления. Увидеть, как расположены камеры, залезть в компьютеры. Наверняка, там есть полезная информация, которая помогла бы ей выбраться или хотя бы попытаться. Неплохо было бы попасть в архив, узнать больше об этом месте. На Ён свернула с правильного пути к выходу. На этот раз проверит новое ответвление коридора второго этажа. Налево, еще раз налево. Ничего. Пару дверей обманок и выход в еще один коридор. Судя по всему, уходит достаточно глубоко, было рискованно сейчас туда соваться. В раздражении На Ён решила подняться как можно выше. Если что, скажет, что забыла дорогу к курилке. Они ведь тоже находились на верхних этажах. Миновав несколько этажей и пару поворотов, На Ён стояла у фиолетового коридора. С потолка свисали лампы, по бокам располагались черные двери с номерами. Скорее всего, в личные комнаты. Шим не видела, что было в конце коридора, его пол пестрил редкими ступеньками и шел на возвышение. Но тот слегка отличался от тех, что ей попадались раньше. – Что ты тут делаешь? Шим постаралась не сильно дернуться от звука чужого голоса. За спиной стоял квадрат. Менеджер. Неужели приблизилась к центру управления? Кабинет Фронтмена был еще выше и на противоположной стороне корпуса. – Прошу прощения. Я ухожу, – и она было хотела быстро убраться с глаз, но хватка на руке дала довольно прозрачный намек. – Номер. – Я уже ухожу. – Я сказал, – чужие пальцы сильнее сжали запястье, до скрипа ткани на рукаве и легкой боли, – номер. – 111, – На Ён старалась не уводить взгляд слишком сильно, – я новенькая. Хотела попасть террасу, наверно заблудилась, извините. –  Почему ты не в форме? –  Через полчаса отправляюсь на миссию за пределами острова. Хотела покурить перед отплытием. Можно? Квадрат смотрел на нее пару долгих секунд. Когда ее почти за шкирку втянули на террасу, дорогу к которой она и так знала, На Ён впервые за долгое время ощутила что-то вроде призрачной радости: наконец ей попалось что-то стоящее. Теперь оставалось надеяться, что на нее не доложат, а потом не накажут пожизненным пребыванием в ее коморке. Достав из заднего кармана полупустую пачку вишневых сигарет и зажигалку, На Ён закурила. Вишня чувствовалась слабо, что было обидно, но процесс помогал подумать. У нее было примерно пять минут, чтобы освежить что-то в памяти.

***

Лучи солнца пронизывали листья плетенного винограда, что обвивался вокруг окон веранды. На Ён зажмурила веки, откинула шею на спинку низкого сиденья, сильно ее изогнув, и из-за пронзительного света, все, что она видела это розовая дымка. Кафе было тихим, но при большом желании Шим могла уловить разговор каждого посетителя. Читать статью о Сринивасе Рамануджана ей уже поднадоело. Не в том понимании, что статья была скучной, но глаза порядком устали. Поэтому она вслушивалась, как кто-то справа жаловался на музыкальную школу, а слева пара обсуждала свежий кредит. Ей было стыдно признаться, но все ее существо изнывало от одиночества. На Ён всегда считала себя человеком самодостаточным, способным прожить нормальную жизнь даже в отсутствии активного общения. Но она была не готова к полному исчезновению социальных связей. На Ён не могла вернуться на работу в институт. Во-первых, она не появлялась там шесть месяцев, и все наверняка приписали ей разные причины исчезновения. Во-вторых, через две недели ей возвращаться на остров, поэтому ее восстановление в старой должности не имело никакого смысла. Перед отпуском Фронтмен вернул ей ее старый телефон. Ничего не тронуто, все на своих местах. На Ён вводила известные ей коды, чтобы проверить его на прослушку, но ничего не обнаружила. Не знала, насколько это надежно, но, по иронии судьбы, ей даже разговаривать было особо не с кем. Было несколько пропущенных, достаточно сообщений, но чем дальше гнались даты в переписке, тем меньше их становилось. Шим пожалела, что не вела активную социальную жизнь. Даже ее соседи по лестничной площадке переехали, а с другими жильцами дома она знакома не была. И больше всего сейчас не хотелось возвращаться в пустую маленькую квартиру. Когда На Ён очередной раз словила себя на мысли, что ждет звонкий звук уведомления, вслушивается слишком внимательно в чужой разговор в метро или задерживает дыхание, когда кто-то рядом смеется, она разочарованно осознала, что надо занять чем-то мозг. Например, придумать как навсегда убраться с острова. Ее нахождение там – наказание. Конечно, ее основной целью было спасти лучшего друга, а дальше она продолжила бы свою тихую жизнь. Что-то писала, путешествовала. В конце концов, ушла бы в преподавание. Теперь же она была не против просто уехать и начать новую жизнь. Она достаточно молода, и кто сказал, что она не сможет найти новых друзей, завести семью, может, даже сменить род деятельности? Сердце болезненно кольнуло. Она слишком упряма, слишком любит гнуть свою линию, а прошлое слишком крепко держит. Ей хотелось старого лучшего друга и вернуться на старую работу. А система просто так ее не отпустит. Потому что На Ён – очередной инструмент для развлечения. Людям, которым было наплевать на все в этом мире, вдруг решили, что им не наплевать на нее, и Шим ненавидела их за это. Нужно было думать, как избавиться от роли солдата. Бежать – страшно, и в данный момент не в ее возможностях. Фронтмен давал ей дополнительные задания с целью ее испытать, она догадывалась. Но этого мало. Он слишком далеко, слишком недоступен. Если бы она только смогла подобраться ближе, найти зацепки, шантажировать… Тогда, возможно, появился бы шанс. Еще было бы неплохо проникнуть в его кабинет, когда его там нет. Что почти невыполнимо, ведь необходима маска с пропуском либо личное приглашение. Может, дурой она и не была, но смелости ей пока точно не хватало На Ён зажмурилась еще раз и, оторвав шею от спинки сиденья, приподняла голову. Кровь отлила вниз, и взгляд был слегка расфокусированным. Чтобы глаза привыкли, она направила взгляд в самый темный угол помещения, по диагонали от нее. И сердце рухнуло вниз, перед этим еще споткнувшись. Там, в углу, куда практически не доставал солнечный свет, зато наверняка хорошо работал кондиционер, сидел уже знакомый ей мужчина с кладбища. На Ён усмехнулась собственным мыслям: «Мужчина с кладбища» звучало забавно. Она не знала, от чего вдруг занервничала. Но эти нервы были не негативными, скорее неожиданными. Странно было встретить одного и того же человека второй раз за два в огромном городе, еще и в абсолютно разных местах. От чего-то сильно захотелось подойти. Шим вспомнила, что давно ни с кем не разговаривала, и в голове всплыл образ своей полупустой комнаты, в которую вечером придется вернуться. Передернуло. Неуверенно поднявшись с места, она обогнула свой столик и двинулась вперед. Вокруг пахло кофе, заварным кремом и клубникой. – Добрый день, – мужчина оторвался от рассматривания напитка на дне кружки, – по-моему, мы вчера виделись. Считается, что людям свойственно отдавать предпочтение всему симметричному. Нам нравятся правильные фигуры, равномерные узоры. Быть может, так работает человеческая интуиция или чутье. Или кусочек чего-то математического сидит в каждом из нас. И когда человек напротив поднял голову, На Ён сразу подумала, что лицо у него странно правильное. Неизвестно, считали ли так все окружающие, но с ее восприятия так точно. Аккуратные брови, с мягким, почти прямым изгибом, твердые скулы, мужская линия подбородка. Глаза темные, как, в принципе, у всех ее знакомых, но на свету не настолько черные, как у нее. В лучах солнца они отливали кофейным или шоколадным. С волосами она не ошиблась: те были действительно каштановыми. Точные, выверенные, благородные черты. Отличная геометрия. Отмахнувшись от ненужных описаний в своей голове, она сосредоточилась на мужчине, ведь тот как раз собирался что-то сказать: – Да. Да, верно. Лицо было непроницаемым, не читалось. Но Шим сейчас этого и не надо было. Она кивнула на его чашку: – Не понравился? Мужчина перевел взгляд вниз, как будто вспоминая: – Сегодня слишком горький. – Это турецкое кафе. Они любят ядреный эспрессо. – Я не против, но сегодня явный перебор. – Поэтому я всегда заказываю раф. Еще иногда прошу дополнительную порцию сливок. Клиент ведь всегда прав. Как вас зовут? Он фыркнул, с легким осуждением, присущим настоящим ценителям напитка. Такие еще обычно любят, когда в глазах темнеет от выпитого. На Ён отодвинула стул, повесила сумку и уже собиралась сделать второй заказ. Она знала, что это было нагло и беспардонно. Что скорее всего, она несколько раз нарушила его личные границы, пространство и испортила впечатление от места. Что еще хуже, он наверняка скорбел по умершей жене, как она могла догадываться, и нужно было оставить человека в покое. Но Шим было все равно. Велика вероятность, что они вообще больше не встретятся. Если она не найдет адекватного собеседника, то просто сойдет с ума. – О Ён Иль. – Ну вы прямо-таки двоичный код, – она слабо вздернула уголки губ вверх. – Шим На Ён. Они не затрагивали тему мертвых. Просто знакомились и говорили о жизни. Мужчина был немногословен, она узнала лишь, что он работал в полиции. Поти не улыбался. Зато давал возможность выговориться ей. И слушал, не перебивая. На Ён действительно хотелось рассказать, что ей нравится, начиная с самых банальных тем по типу любимых вкусов, цветов, книг. Чувствовать интерес к себе, не как к оружию – изумительно. Никакой философии и обязательств. И На Ён была безмерно благодарна. Она думала, что они больше не встретятся, но оказалось, привычка приходить сюда была одной на двоих. Он приоткрылся ей совсем чуть-чуть: теперь она знала, что любимый цвет мужчины – белый, а любит слушать джаз. Он иногда поправлял галстук, чувствуя, что тот съехал, проводил по лицу, или устало потирал переносицу. Очень редко, верно, нехотя, но налившиеся тени под глазами гнули свое: он очень уставал. И уже осенью, с мыслью, что теперь они уж точно не встретятся, погрузившись в свою солдатскую рутину, На Ён вспоминала несколько августовских встреч и очень хотела вернуться обратно. Но заварным кремом с кофе могло пахнуть только во снах.

***

Следующие несколько суток превратились в смазанные пятна, мелькающие перед глазами. Они состояли из недосыпа и тревожности, по крайней мере для На Ён. Она оказалась права, потому что Джин Сон был противным не только как сосед, что раньше просто шагал в строю сзади и отдавал ехидные комментарии, но и как напарник. – Поторопись. – Давай быстрее. – У нас мало времени! И так после каждого действия. Шим догадывалась, что ему просто хотелось кем-то покомандовать, но ее нервы были не железными. Красный маячок ярко мигал на карте города в их телефонах, отслеживая положение преследуемой ими женщины. И пока все шло относительно хорошо: маячок не двигался, а они приближались. Таксист, правда, был не мастером в своем деле, и На Ён порядком укачало. Она старалась смотреть вперед, туда, где белые полоски на дороге исчезали под капотом. – Если повезет, возьмем ее уже примерно через полчаса, – Джин Сон, судя по расслабленной позе, чувствовал себя превосходно. – Ты чего такая зеленая? На Ён слабо помотала головой, не желая открывать рот. Какое-то время они ехали молча. – Эй, это еще что такое? Она повела глазами в сторону его телефона, нехотя отрываясь от созерцания дороги. Красный маячок раздвоился. Теперь их было два. Один так и остался на прежнем месте, в квартире, где остановилась Со Ри, другой стремительно удалялся от своего двойника, направляясь в сторону главного шоссе. – Похоже, она вырезала чип, – приглушенно, но со злостью выдохнул Джин Сон. – Черт! Отправляйся в ее квартиру, нужно проверить, нет ли там ноутбука. Я поеду за ней. «В наших телах по два чипа? Еще этого не хватало». На Ён взглянула на него в упор, секунду разглядывая нетипичную для азиатской внешность. Желваки заходили на его лице, и от этого заплясали и сами веснушки. Шим показалось, что злилась даже кудрявая челка. Тем временем маячок ускорился. Девушка наверняка села в машину. – Тебе нужно пересесть. Скоро час пик, ты можешь застрять в пробке, а она уже на приличном от нас расстоянии. Она оторвется. Парень в раздражении стиснул экран. – Высаживайся! Время поджимает! – Если мы ее упустим, я скажу, что это ты виноват! Шим выскочила из машины вернув ему его же фразу. Злость обуяла ее: Джин Сон не догонит, а накажут их вдвоем. Вбежав в спальный район, она быстро нашла нужный ей дом и подъезд. «Лишь бы не пришлось дверь взламывать, лишь бы не пришлось…» Поднялась быстро, благо этаж был невысоким. Дверь нужной ей квартиры было еле заметно приоткрыта. На Ён насторожилась. Ловушка? Очень осторожно притянув дверь на себя, она шагнула, подаваясь нижней частью корпуса чуть вперед. Голова ведь дороже всего. В прихожей и коридоре было тихо. Жалюзи задернуты, и все помещение казалось серым. Пахло дешевой едой и чем-то медикаментозным. Ветер стучал в окно. На кухонном столе стоял небольшой рабочий ноут черного цвета. Такой был у многих сотрудников. Экран не горел, но поверх клавиатуры валялось что-то маленькое и блестящее. Чип. У На Ён нервно дернулись пальцы: она вырезала его из руки, и сейчас тот поблескивал от крови. Знала ли она, что в ней есть еще одно отслеживающее устройство? Скорее нет, чем да. «Она не хочет сливать данные. Специально оставила ноутбук и чип прямо на нем. Правда, могла скачать еще до этого… Нет, вряд ли, все слишком незапланированно. Вещи раскиданы, грязно. Она, скорее всего не продумывала побег слишком долго. Конечно, нужно будет убедиться, но…» Телефон завибрировал. – Да? – Ты нашла ноутбук? – Да, он здесь. – Хорошо, – в трубку помолчали и будто втянули воздух сквозь стиснутые зубы. – Я не могу ее догнать. Прозвучало как-то по-детски. Шим взглянула на карту еще раз. Вечерний час пик в самом разгаре. Оба маячка не двигались, хоть и были на приличном расстоянии. – Я доеду на метро. – Что? Какое еще метро? С нашим ноутбуком? Даже не думай. – Послушай, средняя скорость метро примерно сорок километров час. Это уже лучше, чем стоять в пробке, как ты, – на другом конце провода что-то зло скрипнуло. – Большая часть пути на метро, к концу этого часа пересяду на такси. К этому времени поток людей рассосется. Тут есть станция, с которой на машине до аэропорта рукой подать. Она явно направляется туда. Джин Сон выдохнул. – Ладно. Главное перехватить ее до аэропорта. Иначе точно упустим. На Ён поблагодарила все высшие силы за то, что он кои-то веки не спорил. – Следи за маяком, – и отключила связь. На глаза попались таблетки от тошноты, небрежно брошенные на одном из стульев. Но уже потянувшись за ними, она поняла, что мерзкое ощущение отступило. Зато пришел дикий голод: На Ён не ела ничего с вчерашнего вечера, но до этого времени адреналин притуплял чувство. Живот заурчал, отозвался болью, и Шим по его команде потянулась к низкому холодильнику. Оливки, причем маринованные, какая-то вяленная рыба, открытая пачка шоколада, упаковка мороженного… Да что это за набор? На Ён наспех засунула в рот кусок шоколада, но поморщилась, когда тот оказался черным и горьким. Нехотя откупорила банку с оливками и подцепила одну. Они ей, все же, не нравились. Желудок слегка успокоился, и На Ён выбежала на улицу, прихватив ноутбук. Бежав до станции метро, она все думала о мотивах сотрудницы. Как было написано в отчете, она не выявляла никаких признаков неповиновения. Наоборот, как будто даже хотела рассчитывать на повышение. Они поэтому даже не сразу заволновались, когда та задержалась в городе. Она бывший солдат, и от семьи давно была отрезана. Могло ли что-то случиться в ее личной жизни такого, что та решила пожертвовать должностью, приличными деньгами, доверием, и так не очень обдуманно сбежать? От чего люди, всегда такие сдержанные и рациональные, начинают совершать подобные сумасшедшие поступки? Фонари поездов метро светили ей в глаза, мелькали мимо вагоны, толкали в бок чужие локти. Шим продолжала следить за маячками. К ее счастью, те все еще двигались очень медленно. Расслаблена была Со Ри сейчас или напряжена? Знала ли, что за ней ведется двойная погоня? Когда На Ён приближалась к выходу из метро, маячки ускорились: заканчивался час пик. Шим быстро поймала такси и сказала ехать по ее указаниям. Преследуемая машина свернула во дворы. В голове пронеслось: «Легче ведь ехать по прямой?» Но ее машина уже свернула за ней. Она высадилась в каком-то пыльном переулке. Сюда почти не попадал солнечный свет, но из-за покатых крыш было видно верхушку здания огромного аэропорта. Шим нутром чувствовала, что здесь какой-то подвох. За угол в другом конце переулка завернуло чужое такси. Лишь бы ей сейчас не представили нож к… – Не двигайся. Холодный метал коснулся шеи, и На Ён сразу закинула голову назад. Боковым зрением в занавешенном грязном окне справа она видела их отражение: ее собственное побледневшее лицо, и женская фигура, с накинутым капюшоном, почти полностью покрывавшим голову. В ушах зашумело. – Как выследила меня? – В нас, оказывается, двойной чип. Не знала? Чужие плечи заметно напряглись. – Вот же ж скользкие подонки, – здесь На Ён с ней мысленно согласилась. – Короче, слушай сюда, подруга. Ты даешь мне уйти, и я тебя не трогаю. Дальше разбирайтесь, как хотите. Нужно было срочно придумать, как убрать такую острою штуку от своей сонной артерии. Это пугало даже больше огнестрельного оружия. Шим прищурилась: – Невыгодно в моем случае. За такое очень сурово накажут. Тебя сказали привести живой, значит убивать не собираются, сама подумай. – Да черта с два я буду вестись на твои сентиментальные рассказы! Думаешь, я не знаю, как они умеют уговаривать, какие слова льют в уши? я намного дольше проработала, чем ты, и что самое главное, – рука на ноже сжалась сильнее, – я этого хотела. На Ён медленно выдохнула, перенося вес на левую ногу, одновременно напрягая правую. – Не нервничай так. Беременным нельзя много переживать. Силуэт в окне слегка отпрянул, и это было нужным ей моментом. На Ён хорошо знала лишь удар в стопу из самообороны, и сейчас он сработал как надо: девушка хоть и была крупнее нее, нижние тонкие кости все равно оставались достаточно чувствительными. Со Ри слегка раскинула руки от неожиданности, тихо зашипев, и На Ён ударила по ним сильнее, максимально напрягшись, чтобы отогнать от себя нож. Метал ударился о землю. Повернувшись, толкнула новую знакомую в кирпичную стену, сжимая шею. Все эти манипуляции были бы бесполезны и нелепы, ведь собеседница была визуально сильнее и натренированнее, если бы не один козырь прямо в ее руке. Пистолет. Со Ри тяжело дышала. – Откуда узнала? – У тебя крайне специфический вкус, – ответила На Ён вспоминая полупустой холодильник, – на кухне валялись таблетки от головокружения и тошноты, а теперь я увидела, как у тебя опухают лицо и руки. Все это по отдельности ничего бы не значило, но вместе…, - вдохнула побольше воздуха: - Подозреваю, что именно поэтому ты вдруг решила сбежать. Так-то была весьма исполнительной. Женщина молчала. Чужой взгляд был холодным и озобленным. Теперь На Ён могла рассмотреть ее получше: прямое каре, чуть закрученное к низу, высокие скулы, прямой нос. Аккуратная холодная красота. В висок ей упиралось дуло пистолета, но злилась она не из-за этого. – Мне удалось взломать систему блокировки. Я скачала очень важные данные на флешку. И ее со мной нет, – ее лицо пересекла ухмылка. – Как думаешь, офицер оценит такой ход? Понравится ему тот факт, что вы упустили его важные документы? По шее На Ён побежали мурашки. Она ошиблась в своем предположении. Видимо, растерянность отразилась в ее глазах тоже, потому что женщина заговорила вновь: – Просто дай мне уйти. Флешка будет моей подстраховкой. Я сбегу со страны и скажу, где она. Я не собираюсь никого шантажировать. Пистолет в руке Шим дрогнул. Сердце не сильно, но все-таки сжалось. А если бы… Если бы она была на ее месте? Позволит ей уйти сейчас – саму На Ён не уберут, не смогут, но точно накажут. А вот каким образом, это другой вопрос. В голову полезли самые неприятные мысли. Но ведь действительно, отпустив ее сейчас, у них все равно будет ее маячок, а значит, в случае обмана, они опять ее выследят. Судя по всему, второй чип найти и вырезать куда сложнее первого. Она бы попробовала убедить в этом начальство. – А ты молодец. Чему-то научилась, – тишину разрезал голос Джин Сока. Глаза женщины у стены расширились, а На Ён вздрогнула всем телом. В высоком вечернем небе, гудя двигателями, взлетал самолет. Поздно.

***

Сидя в уже заученном наизусть кабинете, вернее, в его небольшой освещенной части, На Ён слушала разговор двух людей. Ей адски хотелось спать: беглянку доставили ночью и сразу же потащили на допрос, причем не к офицеру, а к самому хозяину. А Шим зачем-то прихватили напоследок. Джин Сок же сразу получил разрешение удалиться. Причину такого ей придумывать не хотелось. В полусонное сознание лениво ползла информация о жизни сотрудницы, которую она и так читала в досье: Ка Со Ри, 33 года, бывший сержант, давно не поддерживает контакт с семьей… Здесь было много похожих историй. Все люди так или иначе походили друг на друга, и Шим чувствовала себя чужой. – Номер 357, – голос Фронтмена звучал откуда-то издалека, – так и не скажешь, где находится флешка? Женщина молчала, глядя перед собой. Она отвечала на все вопросы, но сейчас замолкла. – Номер 111. На Ён наконец уловила долгожданную тишину, и почувствовала, как голова медленно клонится набок. – Номер 111, – с натиском. Только сейчас дошло, что обращаются к ней. – Подойди. Сон как рукой сняло. Шим подскочила, и в глазах потемнело. Над столом и креслами горел свет, пока все остальное оставалось в полутенях. Она зажмурилась от яркого блика и украдкой потерла глаза. – Устранить. Заторможенный мозг начал перебирать варианты того, к кому могли обращаться, значение слова «устранить», а потом додумал и вовсе застыл. На Ён повернулась в сторону Фронтмена. Фигурная, слепленная по подобию человеческого лица маска была идеальной по всем параметрам: блестящая, аккуратная, симметричная. Пусть с острыми углами, но притягивающая взгляд. Женщина слева от нее сидела не шелохнувшись. Пустые глаза уставлены в поверхность стола. Шим завела руку за спину, доставая глок из-за пояса. Тяжесть легла в уставшую руку, и та нехотя выпрямилась по направлению к женскому виску. Взвела курок. Секунда. Две. Это все слишком. Ей надоело. Они ей надоели. На Ён резко поменяла направление, целясь в лоб черной маски ведущего. – Прошу простить, господин, – ей показалось, она говорит слишком громко, ведь настолько глухо было вокруг. – Но я не буду этого делать. Он как всегда выжидал. Давал словам настояться, осознать собственную оплошность. – 111. Это неповиновение приказу. – Да, верно. Но я не собираюсь устранять сотрудников организации, которые могут быть полезны в будущем. Это не рационально, – усталость придавала ей уверенности, и голос звучал, на изумление, ровно. – За вашей дверью охрана, но выстрелить я успею. Нас с 357-ой убьют, хотя, какой будет это иметь смысл для вас, мертвого, верно? Фронтмен молчал, и в ее груди поднималась злость. Он сидел перед ней наглухо закрытый под слоями одежды и пластика, защищенный, когда она была с оголенным лицом и мыслями, в обычной черной водолазке. – Убивать меня вам крайне невыгодно, не так ли? – хотелось улыбнуться, но лицо закаменело. – Мы оба знаем, почему я тут, и чью прихоть исполняю. Наконец он заговорил: – Я не имею права оставить в живых сотрудника, который поставил под угрозу нашу конфиденциальность. Если ты не хочешь пачкать руки, – он сделал небольшую паузу, – убирайся, я позову охрану. – Она беременна. Повисла сухая тишина, но ее прервал шорох одежды 357-ой. Глаза ее сделались большими и круглыми, полными чего-то неясного. Ненависти, смешанной с неверием. На дне плескалось отчаяние. – Пусть родит и отдаст ребенка отцу. Не удивлюсь, если флешка тоже у него. У номера 357 нет родных и друзей, о которых нам известно, не выбросила же она ее на дороге, правильно? А если так, это нам ничем не грозит, – она остановилась говорить, чуть поведя рукой. Уставшее запястье съехало вниз, а она уже почти и забыла, что в нем пистолет. Пора заканчивать: – Господин, что бы вы сделали, если бы кто-то убил вашего маленького ребенка? Она не видела его лица, но будто почувствовала, как оно дрогнуло. Мужчина отклонился назад, и черная маска почти слилась с тенями. Пауза. – Убирайся прочь с моих глаз. И ее захвати. Впервые механический голос был злым. Нет, не так. Он был в ярости. Уже позже идя по коридору, На Ён думала, насколько большая катастрофа случилось только что. Ей не спустят это с рук. И наверняка ее план с «втиранием» в доверие заранее провален. – Если ты думаешь, что я буду рассыпаться в благодарностях ты ошибаешься. Я не наю, как ты узнала про отца ребенка, но… – У тебя фотография из кошелька выпала, – в голове всплыл образ маленькой фотокарточки, валявшейся под ножкой обшарпанного стула в чужой квартире. Плевать. На все плевать. Ей нужно доползти до комнаты и уснуть. Желательно, без сновидений. Ин Хо сидел, не снимая маску и не двигаясь, пытаясь переварить. Наглая выскочка. Нужно было решать вопрос с беглянкой, а не думать о ней, но он не мог. – Ин Хо, я понимаю, что любая игра по завершению все равно продолжается в реальности. Особенно, когда встречается такой игрок, – из темноты показалась невысокая пожилая фигура, и свет выдернул из теней седые волосы. – Но не заигрывайся. Шим На Ён следует наказать. О Иль Нам со своим слегка скрипучим, но мудрым голосом был, конечно же, прав. – Да, конечно. Но в Ин Хо что-то внутри воспротивилось при слове «наказать». Он знал о Шим На Ён только то, что написано в досье, в тонких папках. До относительно недавнего момента в кафе. Теперь еще он знал, что ее любимый цвет бордовый, но она считает, что он ей не идет. Шим На Ён нравится сладкая еда: карамельные конфеты, вишневые йогурты. Может быть, он что-то забыл. А ее любимая книга – «Алиса в стране чудес». Сначала он даже удивился, но она объяснила, что Льюис Кэрролл был великим математиком. Ну конечно же. И это все не очень хотелось наказывать.