Ради неё.

Пьеро . Я шёл по улицам Манхэттена, пробираясь к эпицентру марафона, среди сотен людей в спортивной форме, с наушниками, в накинутых ветровках… Но видел только её лицо. Чёрт, что только что произошло? Анита. Анита… Имя будто пульсировало в груди вместо сердца. Двадцать лет. Прошло двадцать грёбаных лет, а я узнал её сразу. С первой секунды. Эти волосы — длинные, рыжие, мягко вьющиеся, будто солнце застряло в пряди. Эти веснушки. Те самые, что я сравнивал с песчинками на пляже в Агридженто. И глаза… mio Dio, её глаза. Зелёные, как сицилийские виноградники перед сбором урожая. Глаза, в которых я утонул тогда, мальчишкой, и которые никогда не забыл. Я не верил. Мир вокруг меня продолжал двигаться, кто-то смеялся, кто-то тренировался, разогревался, в динамиках играла музыка, а я шёл вперёд, как будто под водой. Только её голос звучал в моей голове. "Пьеро, я так долго представляла себе нашу встречу…" И я представлял. Бог свидетель — сколько раз. Но никогда не думал, что это случится. Особенно вот так — с кофе, с криком на итальянском, в центре Нью-Йорка перед марафоном. Я засмеялся про себя. Это была она. Это действительно была она. Мои ладони были чуть холодные, но влажные от волнения. Пальцы подрагивали. Внутри всё дрожало. Что со мной? Я же взрослый мужик. Я же артист. Я выступал перед миллионами. Меня знали. Но только одна встреча с ней — и я снова мальчишка с разбитым сердцем, с дневником под подушкой, где написано её имя. Она сказала, что будет наблюдать за мной. Значит, где-то там, в толпе, среди всех этих людей, будет стоять она. Смотреть. И я должен бежать. Бежать не просто ради финиша. Ради неё. Я остановился на секунду, глубоко вдохнул. В небе висели облака, но в груди было светло. Улыбка не сходила с губ. Моя первая любовь. Моя Анита. "Будь лучшим, Пьеро. Сегодня — будь лучшим." Я пошёл дальше — в сторону старта. Не ради рекорда. Ради неё.