На старт

Анита. Утром Нью-Йорк будто превратился в реку людей. Толпа заполняла улицы, как вода заливает улицы после сильного дождя. Люди были повсюду — с флажками, бутылками с водой, в спортивной форме и с наушниками в ушах. Город гудел. В прямом смысле. Марафон. В голове крутилась только одна мысль: Пьеро здесь. Настоящий. Живой. Улыбнулся мне так же, как тогда… в том парке, под деревом, где он впервые коснулся моей руки. И я пошла. Просто… пошла. Сквозь людей, сквозь гам, по наитию. Хотела быть ближе к старту, ближе к дороге, по которой он будет бежать. Хотела видеть его. Убедиться, что это действительно было. Что это не моя фантазия. Я протискивалась сквозь толпу — кто-то недовольно ворчал, кто-то уступал. Я пробиралась вперёд, пока не оказалась у самых ограждений. Держала в руках кофе, но так нервничала, что он почти расплескался.Что за день то такой? И вот — началось. Группа за группой выбегали участники. Цветные майки мелькали перед глазами. Я вглядывалась. Сердце грохотало, как на сцене перед выходом. Минуты шли. Сердце замирало от каждого парня в чёрной форме. Но его всё не было. И вдруг — он. Он пробегал, легко, уверенно. Капля пота на виске, сосредоточенный взгляд… и вдруг — улыбка. Он увидел меня. Мы встретились глазами. Он помахал рукой. У меня будто ноги отнялись. Я просто стояла и улыбалась, чувствуя, как внутри всё горячо, как будто я снова девочка и впервые вижу его поющий в церкви. И кто-то рядом сказал: — Эй, ты видела? Камера поймала этот момент! Он тебе помахал? Я кивнула. Не верила. Не верила, что это было по-настоящему. Прошло больше четырех часов. Я стояла в стороне, потом бродила, потом снова возвращалась к ограждению. Он сказал: Я тебя найду. Но как? Мы не обменялись ни телефоном, ни адресом. Это Нью-Йорк. Становилось холодно. Я вернулась в магазин. Девочки уже ушли. Закрыла дверь, включила телевизор на тихий канал — там шёл репортаж с марафона. Мимо мелькали сотни лиц, но его — нет. Я сидела на диванчике у кассы, в пальто, и ждала. Просто ждала. Уже стемнело. Снаружи раздавались последние звуки толпы. И вдруг — стук. Я подняла голову. У витрины стоял он. В чёрной надутой куртке, волосы слегка взлохмачены, щеки чуть порозовели от холода. Он улыбался. И эта улыбка — та самая. Я распахнула дверь. — Ciao, — сказал он мягко. — Пьеро… Он стоял передо мной — уже не тот пухленький мальчик из Сицилии. Сейчас — мужчина, высокий, красивый, уверенный…. А я смотрела и думала: Боже, каким же красивым он стал. Но мне он нравился и тогда — когда спотыкался, когда стеснялся, когда пел и не смотрел на меня из-за страха… Я улыбнулась, как могла, сквозь волнение, и сказала: — Заходи. Я тебя ждала.