Доброе утро .

Анита. Я проснулась в тишине. Тепло. Спокойно. Что-то мягкое — нет, кто-то — обнимал меня. Мужчина. Его грудь. Его руки. Его запах… Боже, это рай? Я зарылась носом в его футболку, впитывая этот лёгкий аромат — кофе, мята и… что-то очень родное. На мгновение я забыла, почему заснула здесь, в его объятиях. Забыла о панике, о страхе, о Роберто, о сообщениях. Просто лежала. Впервые за долгое время мне было хорошо. Я чуть прижалась к нему — осторожно, чтобы не разбудить. Какое-то желание, животное и бесстыдное, затопило всё тело. Я держу в объятиях мужчину, которого всегда хотела. Как будто вернулась домой после долгого странствия. Из гостиной доносились смех и шуршание посуды. Я моргнула — не сразу поняв, где нахожусь. Кажется, Иньяцио с Джанлукой уже проснулись. Вот только мне было абсолютно всё равно. С усилием, очень тихо, я выскользнула из кровати и направилась в ванную. Включила свет. Посмотрела в зеркало. О господи. Глаза запухшие, волосы торчат как одуванчик, губы опухшие — непонятно, то ли от слёз, то ли от переживаний. То ли… нет, лучше не думать. Я умылась, пригладила волосы, вздохнула и вернулась в комнату. Он уже не спал. Лежал на спине, глаза открыты, смотрел в потолок.Черт, почему он был таким красивым ? Непередаваемое чувство, видеть мужчину которого ты когда то любила , спустя двадцать лет , в своей кровати . — Доброе утро, — прошептала я. Он повернул голову и улыбнулся слегка. Я вернулась к нему, медленно легла рядом. Тянула пальцем по его щеке, по этой строгой, напряжённой линии скулы. — Спасибо, что остался со мной, — прошептала я. Он молчал, но его рука накрыла мою. Эта молчаливая забота… это была самая искренняя форма любви, которую я когда-либо чувствовала. И вдруг мне захотелось его поцеловать. Просто взять и прильнуть к нему, снова почувствовать, как тогда — в детстве, на старой скамейке, когда поцеловала его впервые. Или под тем самым дождём, когда он был моим и ничьим больше. Я хотела этого. Хотела его всего. И поняла. Поняла это за считаные минуты. Без раздумий, без страхов. Смотря ему прямо в глаза, я прошептала: — Я… кажется, хочу полететь в Италию. Он улыбнулся. Но не просто — так, что в этой улыбке было всё: и надежда, и облегчение, и столько скрытого смысла, что у меня закружилась голова.