Любимые безумцы.

Пьеро. Я стоял в сторонке и наблюдал за всем этим безумием, разыгравшимся прямо у меня на глазах, как зритель на премьере итальянской комедии. Анита носилась по квартире с чемоданом, в который пыталась впихнуть, как мне показалось, все самые ненужные вещи на этой планете — от пуховика (в мае!) до свечи в форме розового фламинго. — Зачем тебе это? — спросил я, указывая на нечто напоминающее мятую панаму с блёстками. — Это… важная вещь! — пробормотала она и закинула её поверх фена. Сара сидела, уткнувшись в телефон и диктовала вслух: — Зарядка, платье, солнцезащитные очки, босоножки, купальник… ещё один купальник… Анита, у тебя есть утюжок? Или мы покупаем на месте? Тем временем Джанлука с выражением «я тут вообще-то звезда» мило беседовал с Эшли на диване. Он наклонялся ближе, говорил чуть тише, и я видел, как она смеялась, прикрывая рот рукой. Вот так, Джанлука, используй своё оружие массового обаяния. Профи. Иньяцио? Он был всюду. Буквально. В каждой комнате, у каждого чемодана, рядом с каждой вещью. Он дразнил Сару, болтал без остановки, делал вид, что собирает свои вещи, хотя, уверен, просто бросил в рюкзак две футболки и зубную щётку. — Пьеро, ты вообще понимаешь, что ты натворил? — шепнул он мне, проходя мимо. — Соблазнил женщину, разрушил брак, собрал всех и теперь мы едем в Италию, будто это сюрреалистическое турне с попкорном. Он хохотнул. — Ты — мой новый кумир. Я не ответил. Потому что даже не был уверен, сплю я или нет. Весь день мы мотались, как одержимые: такси к Саре — забрать чемодан и десять вопросов о том, какие туфли подойдут к «наивной тосканской атмосфере». Потом к Эшли — она на ходу плела венок из лаванды, будто собралась в Прованс. Потом — в магазин Аниты. Забрать документы, попрощаться с прошлой жизнью, и — внезапно — Джанлука: — Анита, это кольцо… оно продаётся? — спросил он, крутя в пальцах серебристое кольцо с выгравированным текстом на латинском. — Да. Оно из коллекции «начни заново». — Идеально. Сколько? Она махнула рукой. — Забирай. Подарок. Я закатил глаза. Теперь он ещё и с талисманом. И снова был тот самый взгляд — на Эшли.Кажется , он нашел новую пассию . В аэропорту всё было уже почти как в фильме Вуди Аллена: Сара кричала, что забыла бальзам для губ, Анита держала два сэндвича и документы, Иньяцио носился с кофе, как будто ему продали его за биткойны, а Джанлука пытался успокоить Эшли, у которой разрядился телефон. Я не ел весь день. Я даже не помнил, что такое еда. Когда в самолёт садятся все твои любимые безумцы, ты просто держишься и стараешься их не убить . Но я не отводил глаз от Аниты. Она то смеялась, как будто и правда собирается в отпуск, то вдруг замолкала и смотрела в окно, будто вспоминая, как легко однажды всё разрушилось. А потом — когда наши глаза встречались — она улыбалась мне. Так, как будто я был для неё… героем? Героем. Я чуть не усмехнулся. Если бы она знала, как боюсь я сам. Если бы знала, как внутри всё сжимается от чувства ответственности. Перед ней. Перед её хрупкой, смелой, сбившейся с пути душой, которая решила идти… за мной. Я не знал, что ждёт нас в Италии. Но в этот момент я понял одно: Если даже это всё — сумасшествие, то я хочу пройти его — именно с ней.