Соседка

Пьеро. Иногда мне кажется, что я попал в сон. Тот самый, где ты идёшь по коридору родного дома, но вдруг он начинает наполняться незнакомыми голосами, запахами, музыкой, смехом… И ты не боишься. Ты счастлив. Я стоял, облокотившись о дверной косяк, наблюдая, как в моей кухне, где раньше максимум что звучало — это щелчок кофемашины, сейчас играет музыка. Причём достаточно громко. Эшли и Сара что-то энергично обсуждали, резали овощи, смеялись и отпускали друг другу колкие шутки. На фоне играло лёгкое итальянское радио, и Сара даже пританцовывала с половником в руке, как будто всю жизнь готовила именно в Риме. Иньяцио, разумеется, не мог упустить шанс вставить свои пять центов: — Слушайте, если вы ищете кого-то, кто умеет варить воду, я здесь! — крикнул он из гостиной. — Лучше принеси вино! — крикнула ему в ответ Сара. — Я иду! Но только ради тебя, женщина из мечты моего желудка! — ответил он и исчез в кладовке. Я усмехнулся. Между этими стенами никогда не было столько жизни. Анита тем временем сидела на диване с чашкой чая. Она время от времени смотрела на экран телефона и быстро его гасила. Я знал, кого она боится. Роберто. Даже здесь, даже среди смеха и тепла, он оставался тенью в её взгляде. Я хотел подойти и сказать, что с ней ничего не случится. Что я не позволю. Но она уже поднялась, откинула волосы назад и пошла на кухню помогать девочкам. Такая сильная. Я выделил Аните комнату наверху. Просторную, с видом на старую улицу. Когда мы поднимались туда, я сказал ей: — Можешь оставаться сколько хочешь. Эта комната теперь твоя. Она улыбнулась, прошлась по комнате, провела рукой по подоконнику. — Ты даже не представляешь, как это странно — быть не в Нью-Йорке, не в доме с Роберто, а здесь. В безопасности. — Я всегда мечтал о такой соседке, — ляпнул я слишком быстро. Она повернулась ко мне. Улыбнулась. — Ну что ж, мечты иногда сбываются. Вечером мы все собрались за длинным деревянным столом в гостиной. Свечи, которые Анита нашла в ящике с концертной атрибутикой, создавали тёплый свет. Эшли принесла пасту. Сара — салат. Иньяцио наливал вино и делал вид, что он сомелье десятилетия. — Этот сорт был выращен специально под блюда, приготовленные в спешке двумя бывшими продавщицами бриллиантов, — произнёс он торжественно. Эшли шлёпнула его по руке. — Кто-то сегодня спит на балконе, — пригрозила она. — Отлично! Главное — ближе к звёздам! — не сдавался он. Мы ели, болтали, и я украдкой смотрел на Аниту. Как её глаза светятся, когда она смеётся. Как она поправляет волосы за ухо, когда думает. Как её пальцы слегка постукивают по краю бокала, когда она волнуется. И как она смотрит на меня. Иногда. Смущённо, но… тепло. — А давайте завтра поедем на море! — предложила Сара. — Я хочу забыть, что такое Нью-Йорк. — А давайте на катере! — сразу влез Джанлука. — Я знаю одного парня в Понци, он нам устроит целое приключение. — Устроит? Как в прошлый раз, когда у нас украли тапочки, а мотор отказал? — вздохнул Иньяцио. — Ну… тапочки были дешёвые, — пожал плечами Джанлука. — Слушай, Джанлука, если ты снова решишь сэкономить на бензине, мы все дружно пойдём пешком по воде, как Иисус! — закатил глаза Иньяцио. Смех. Тарелки. Вино. Дом, в котором никогда не было тепла, теперь дышал жизнью. Я смотрел на них всех — и не верил, что всё это действительно происходит. Что Анита — здесь. Что она рядом. Что я больше не мечтаю. Я живу. И если мне дадут шанс — я сделаю всё, чтобы она осталась. Чтобы улыбалась. Чтобы забыла боль. Чтобы знала: теперь она не одна.