Пирожное

Пьеро. Я смотрел на неё и знал — сейчас был шанс. Редкий, почти невозможный шанс, когда мы были вдвоём, в тишине. Никого дома. Никаких звонков. Никакой сцены. Только мы. Я и она. Она с растрёпанными волосами, в футболке, с усталыми глазами, в которых уже не было боли — только тёплая благодарность. Я только что поцеловал её. Ласково, мягко. По-другому не мог. У неё начались месячные — я знал это. Значит, больше позволить себе не мог. Хоть это и было мучительно. Я обнял её, прижал к себе и только вдохнул её запах — тот самый, от которого мне хотелось быть другим человеком. Её человеком. — Погоди, — сказал я и потянулся к пакету, который принёс. Я достал первое попавшееся пирожное, маленькое, в золотистой обёртке. — Клубника с маскарпоне. Одно из лучших творений человечества. Она уселась удобнее, подогнув ноги, и открыла рот. — Кормить меня будешь? — А ты думала, я просто красивый? Я ещё и заботливый, — ухмыльнулся я и аккуратно положил кусочек ей в рот. —А еще , высокого мнения о себе. Она зажмурилась от удовольствия, а потом рассмеялась. — О боже… это вкуснее, чем я ожидала. — Что, даже вкуснее, чем я? — поддел я её, поднося второе пирожное. — Не забегай вперёд, Бароне. Когда она проглотила второй кусочек, я специально взял третий и мазнул ей кремом щёку. — Эй! — вскрикнула она. — Ты сейчас умрёшь. — Ну-ну, — сказал я, но не успел договорить. Она схватила пирожное и размазала мне по щеке. — Око за око, — сказала торжествующе. Я утерся рукой, а она, смеясь, добавила крем на мой нос. — Эй, это… это уже преступление! — воскликнул я. Мы оба уже умирали от смеха. Она выглядела восхитительно — с кремом на носу, взъерошенной, жутко довольной. В её глазах появился знакомый огонь. Азарт. То, что я видел на джет-ски, на дороге ,на сцене, в те минуты, когда она была самой собой. Но в этот раз это было... иное. Она подползла ближе ко мне. Прижалась коленями к кровати, склонилась ко мне и — очень медленно — провела языком по уголку моих губ. Я замер. Это было… Мягко. Неприлично. Чертовски возбуждающе. — Анита… — простонал я. Даже не из страсти, а как будто это было больно. Больно, потому что очень хотел. А не мог. Я лег, потянул её вниз. Она оказалась подо мной, с растрёпанными волосами, с клубничным кремом на щеке, с этими глазами. Кошачьими. Их цвет, их форма — в них было столько желания, что я едва справлялся. Я накрыл её губами. Теперь не нежно. Теперь — жадно. Требовательно. Словно хотел доказать ей, кто я для неё. Словно хотел стереть всё, что было до меня. И всё, что могло быть после — чтобы было только сейчас. Она выгнулась навстречу, наши дыхания смешались. Я чувствовал, как её пальцы сжимаются на моих плечах, как её тело отзывается на каждое прикосновение. Её губы были мягкие, влажные. Её ноги обвили мою талию. Я был совершенно не готов останавливаться. И тут — Дззззззз. Звонок в дверь. Резкий. Долгий. Как удар кулаком по стеклу. Я проигнорировал. — Не будем отвлекаться, — прошептал я ей в губы. Она молча кивнула и прильнула ко мне. Стук. Громкий. Раз. Пауза. Второй раз. Грубее. Я увидел, как в её глазах мелькнул испуг. Не страх в целом. А определённый страх. Узнаваемый. Я знал: что-то было не так. Я накрыл её губами ещё раз. Коротко. — Сиди здесь, — сказал я строго. — Пьеро… — Просто… сиди. Ни звука. Я спрыгнул с кровати, сжал кулаки и пошёл к двери. Что-то внутри меня уже дико не нравилось.