На части.

Пьеро. Иногда кажется, что гастроли — это не только про музыку. Это про спасение. Я улетел вместе с парнями, и впервые за долгое время почувствовал облегчение. Не от того, что оставил Аниту и Меланию, а от того, что оставил весь этот хаос хотя бы на пару дней позади. Анита уехала в Нью-Йорк к себе домой. Мелания — к себе. Казалось бы, все разъехались по своим местам. Но в голове не стало тише. С Анитой отношения сейчас были… странные. Не плохие, нет. Но в них была тишина, которая больше походила на пропасть. Я понимал, как она себя чувствует. Я видел, как она ждала от меня поддержки. И видел, что я её не даю. А я просто разрывался на части. Между женщиной, которую люблю, женщиной, которая родила ребёнка, и этим самым ребёнком, который часть моей жизни. Все эти дни Мелания не оставляла меня в покое. Утро начиналось с её сообщений: “Доброе утро, вот твоя принцесса” — и фото малышки, укутанной в розовое одеяло. Днём приходили новые снимки: как она спит, как тянет руки к игрушке. Вечером — “Спокойной ночи” и очередное фото. Она писала: — Ты хорошо спал? — Что ел сегодня? — Как чувствуешь себя перед концертом? Всё это выглядело заботой, но я чувствовал — в этом есть подвох. Я слишком хорошо знаю Меланию. Она хочет, чтобы я привязался снова. Чтобы ребёнок стал «мостом» между нами. Чтобы я расстался с Анитой и вернулся к ней. Но большинство её сообщений я просто оставлял непрочитанными. Иногда отвечал коротким “Спасибо” или “Да, мило”, но она не сдавалась. Анита же… просто исчезла. Она не писала. Не звонила. Не спрашивала, как прошёл концерт. И, наверное, это было правильно. Это я должен был сделать первый шаг. Сказать хоть что-то, что покажет — я не потерял её. Но честно? Я не мог. Всё, чего я хотел, — выключить телефон. Перестать слушать чужие слова, перестать читать между строк, перестать разрываться между обязательствами и сердцем. Хотел просто выйти на сцену, взять в руки микрофон и на два часа забыть обо всём. Но даже там, под светом прожекторов, в середине песни, я видел в голове два лица. Аниты — с её упрямыми, обиженными глазами. И Мелании — с этой выверенной, слишком тёплой улыбкой, в которой пряталось что-то, что я пока не мог разгадать. И я понимал: эта пауза между нами — временная. И рано или поздно мне придётся вернуться домой… и выбрать.