Зима.

Анита. Нью-Йорк зимой был особенным. Морозный воздух, запах жареных каштанов на углу, витрины, украшенные гирляндами, и витражные окна, в которых отражались золотые огни. Но всё это казалось мне чужим. Моя жизнь превратилась в бесконечную гонку: будильник звонил в 6:30, душ, кофе на бегу, и уже в 8:00 я выходила из дома, кутаясь в тёплый кашемировый шарф. Рабочий день заканчивался только к десяти вечера, а иногда и позже. В те дни, когда Эшли или Сара звали «на один коктейль», я возвращалась домой далеко за полночь, чувствуя, как ноги гудят от усталости, а сердце — от тяжести, которую я носила в себе с тех пор, как мы с Пьеро в последний раз говорили по-настоящему. В тот вечер мы сидели в маленьком баре на Манхэттене, который Сара обожала за его уют и приглушённый свет. За окнами падал лёгкий снег, а внутри играла джазовая мелодия, от которой становилось теплее. — Ну, за конец года, девочки, — Эшли подняла бокал с мохито. — Мы выжили. — Ещё как, — усмехнулась Сара. — У меня было такое ощущение, что этот год не закончиться никогда . Я улыбнулась, но мысли были далеко. Я крутила бокал с мартини и смотрела, как лёд медленно тает. — Ладно, — Эшли прищурилась. — Анита, ты опять в облаках. Давай, выкладывай. — Нечего выкладывать, — отмахнулась я. — Просто… устала. — Ага, конечно, — протянула Сара. — Это твое «устала» уже которую неделю звучит одинаково. Я вздохнула. — Ладно… — я поставила бокал на стол. — Вы же знаете, что мы с Пьеро поссорились из-за ребёнка. — Мы знаем, — кивнула Эшли осторожно. — И знаете, что он мне… не поверил, — я почувствовала, как в голосе дрожит обида. — Когда я пыталась рассказать, что там что-то не так, что Мелания манипулирует, он просто… молчал. Не поддержал. Даже намёка на то, что он со мной. Сара нахмурилась: — Честно? Я бы на твоём месте рвала и метала. Это… подло. Я усмехнулась безрадостно: — Я и рвала, и метала. Но знаешь, хуже всего — это когда человек, которому ты доверяла, просто встал в сторону. Эшли положила руку мне на плечо: — Нита, я понимаю, что это больно. Но… это ребёнок. И он его любит. Ты ведь сама видела, как он с ним. Для мужчины это… всё. — Да, — я сжала пальцы на бокале. — Но он выбрал молчать, вместо того чтобы хоть как-то дать понять, что я для него тоже важна. — Может, он просто не умеет быть в таких ситуациях? — тихо сказала Эшли. — Он певец, артист, он привык к аплодисментам, а не к… семейным драмам. Я посмотрела на неё: — Это не оправдание. Любой человек, который любит, находит слова. Сара фыркнула: — Лично я думаю, что он просто запутался. И что Мелания знает, как с ним играть. Я кивнула, чувствуя, как внутри загорается старое чувство — смесь злости и тоски. — Может, и запутался, — сказала я. — Но я больше не собираюсь ждать, пока он разберётся. Я строю свою жизнь. Без него. Эшли и Сара переглянулись, но промолчали. Мы сделали глотки коктейлей, а за окнами снег падал всё гуще, словно кто-то там наверху хотел стереть все следы прошлого.