Останься во мне .

Пьеро . Спустя 3 года . Я сидел на краю кровати в комнате, которую мы когда-то с Анитой с любовью наполняли игрушками и мягкими пледами. Сейчас всё вокруг казалось ожившим — полки с книгами, плюшевые звери, звёздочки, светящиеся на потолке. На коленях у меня уютно устроилась наша маленькая принцесса — Фелиция. Она обнимала своего медвежонка и слушала, как я читаю ей сказку. — Папа, — шепнула она, когда я закрыл книгу. — А спой мне, как дедушка тебе пел… ту волшебную песню. Я улыбнулся. Глубоко вздохнув, я запел старинную, нежную мелодию, ту самую, что мой дед напевал мне перед сном. Голос ложился мягко, из самого сердца. Фелиция прижалась крепче и уже на середине песни её ресницы дрогнули, глаза сомкнулись. Я еще несколько минут просто смотрел на нее . Рыжие пряди падали на ее милое личико . Это был не ребенок а чудо . Я осторожно поцеловал её в волосы, поправил одеяло и тихо, почти неслышно сказал: — Сладких снов, amore mio. Закрыв дверь детской, я вышел на балкон. Вечерный воздух был прохладным, а небо усыпано звёздами. На деревянном кресле сидела Анита — в мягком кардигане, с книгой в руках и чашкой чая рядом. Она выглядела так спокойно и так красиво, что у меня перехватило дыхание. Я подошёл, сел рядом и, не спрашивая, сделал глоток из её чашки. — Ты опять у меня чай воруешь, Бароне, — усмехнулась она, отрываясь от страницы. — Что поделать, — улыбнулся я. — Всё лучшее у тебя. — Так быстро заснула? — спросила Анита, убирая прядь волос за ухо. — Конечно, — гордо сказал я. — Мой волшебный голос действует лучше любого снотворного. Анита рассмеялась и игриво подтолкнула меня локтем. — Вот только на меня он так никогда не действует. — Потому что ты не засыпаешь от моего голоса, — наклонился я ближе, — а просыпаешься. Она закатила глаза, но в её взгляде блеснула та самая нежность и сексуальность , от которой я когда-то потерял голову и теряю до сих пор. — Пьеро… — тихо сказала она. — Принеси мне, пожалуйста, шоколадный кекс. Тот, что в коробке. Я хитро улыбнулся, положил ладонь ей на живот. — Знаешь, этот маленький пупс, — я чуть надавил, — весь в мать. Такой же сладкоежка. — В смысле? — приподняла брови Анита. — Это у тебя рука всегда тянется к шоколаду! — Нет, amore mio, — я поцеловал её висок. — Это ты. И теперь у нас будет ещё один сладкоежка, чтобы есть мои запасы. — Твои запасы? — хохотнула она. — Ты же сам половину съедаешь ещё до того, как я успеваю открыть коробку! Мы оба засмеялись. Я встал, принёс кекс, щедро отрезал огромные куски . Но, как всегда, закончилось тем, что мы ели из одной тарелки, откусывая друг у друга и пачкаясь в шоколаде. — Ты похож на ребёнка, — сказала Анита, размазывая шоколад по щеке. — А ты похожа на шоколадную обольстительницу.— ответил я, поймав её пальцы и поцеловав. - Просто мечта а не женщина! Мы сидели рядом, ели кекс,целовались, смеялись, и в этом смехе было всё наше счастье. Я посмотрел на неё, затем на её глаза, где отражались звёзды,и вдруг осознал что каким счастливым я был с тех пор, когда спустя двадцать лет увидел эту девушку, мою вторую половину , мое все . Я не могу и не хочу представлять свою жизнь, с другой женщиной. Я хочу именно ее . Всю свою жизнь. До последнего дыхания . — Останься во мне, Анита. Навсегда. В каждом моём дыхании, в каждой ноте, в каждом ударе сердца. Без тебя я ничто . Она замерла, а потом склонилась ко мне и шепнула: — Уже осталась. И никогда не уйду. Мы сидели долго, вдыхая прохладный воздух и тепло друг друга, пока наш дом наполнялся тишиной, запахом шоколада,счастьем , любовью и тихим дыханием нашей дочки за стеной. — Ой! — выдохнула она, морщась. Я сразу отложил кекс и наклонился к ней: — Что случилось? Тебе больно? Она улыбнулась сквозь лёгкую гримасу. — Не волнуйся, amore… это малыш напомнил о себе. Наверное, еще хочет кекса. Я осторожно коснулся её живота и почувствовал лёгкое движение. Мгновение — и сердце будто взорвалось счастьем. — Маленький шантажист, — прошептал я с улыбкой. — Только появился, а уже требует сладкого. Анита засмеялась и уткнулась носом мне в шею. Я прижал её к себе крепче и накрыл её ладонь своей, чувствуя под пальцами едва уловимое движение новой жизни. — Ты даже не представляешь, как я жду, когда смогу держать его на руках, — сказал я тихо, почти шёпотом. — Если мы будем продолжать обжираться кексами на ночь - не думаю , что ты сможешь держать его на руках. Мы сидели на балконе, слушая, как ночной ветер шевелит листья в саду. И в этот момент я ясно понял: каждый человек на земле ищет свою половину. Кто-то тратит на это годы как и я когда-то , кто-то проходит через боль и разочарования. Но когда находишь её — всё становится на свои места. И тогда остаётся только одно — не потерять. Беречь. Любить. Смеяться вместе, даже когда обмазываешься шоколадом. Плакать вместе, если придёт беда. Делить мечты, дорогу, хлеб и тишину. Потому что счастье — это не громкие слова и не шумные праздники. Счастье — это когда твой человек сидит рядом, пьёт чай из твоей кружки, а внутри тебя растёт новая жизнь, созданная вашей любовью. Я поцеловал Аниту в висок, а она прижалась ко мне крепче. И в этот миг я точно знал: пока мы есть друг у друга — нам не страшно ничего.