Вечер, который я буду помнить вечно.

Анита . Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оттенки персика и золота. Воздух наполнялся ароматами эвкалипта, свечей и чего-то волшебного — возможно, счастья. Наш свадебный ужин был накрыт под открытым небом, между виноградников и деревьев, украшенных мягкими гирляндами огоньков. Я шла по дорожке из лепестков, держась за руку Пьеро, а внутри всё трепетало, как будто мы только что сбежали с киноэкрана, где играли главные роли в романтическом фильме. Деревянные столы, покрытые нежной зеленью, свечами и золотыми акцентами, выглядели как из журнала. Плетёные стулья, бокалы с тонкой гравировкой, сверкающие столовые приборы и аккуратно сложенные салфетки с веточками розмарина… Эшли где-то пищала за спиной: — О, Боже, Анита, вы это реально устроили? Вы что, в Pinterest живёте? Я повернулась к ней с улыбкой: — Нет, просто я вышла замуж за певца с эстетическим обсессивным расстройством. Пьеро приподнял бровь, но промолчал. Он уже знал, что с моими подружками спорить бесполезно. Сара, в длинном нежно-голубом платье, выглядела так, будто только что сбежала с обложки французского журнала. Она подмигнула мне и наклонилась: — Ну что, ты ещё не передумала? Пока не поздно, я могу отвлечь Пьеро, а ты сбежишь на свободу. — Поздно. Я уже в цепких лапах Бароне, — прошептала я, чувствуя, как он сжал мою талию и поцеловал в висок. — Я слышал. И ты никуда не денешься, mia moglie, — добавил он с самым итальянским выражением в голосе. Мы сели за стол под звуки живой скрипки. Воздух был мягким, как тёплый плед, а настроение — как шампанское: пузырящееся и слегка головокружительное. А потом наступил момент. Пьеро встал, протянул мне руку и сказал: — Потанцуешь со мной, signora? Я кивнула и почувствовала, как все взгляды устремились на нас. На импровизированной сцене появились Джанлука и Иньяцио — оба в светлых рубашках. — Для наших самых любимых… и самых влюблённых, — сказал Джанлука в микрофон, глядя прямо на нас. Иньяцио подмигнул: — Только не судите строго. Мы репетировали… минут восемь. Все рассмеялись, а я почувствовала, как дрожит сердце. И зазвучала музыка. “Perfect” — но с итальянским акцентом. Медленно, нежно, как будто песня танцует вместе с нами. Пьеро положил ладонь мне на спину, и мы начали двигаться — медленно, по кругу. Я чувствовала, как бьётся его сердце. Он что-то шептал на ухо… — Помнишь, ты говорила, что не умеешь танцевать? — И что? — Врунь. Ты танцуешь, как профессионал . — Я просто выбрала хорошего партнёра, — ответила я, уткнувшись в его плечо. Огоньки над нами качались, будто тоже танцевали. Целый мир исчез. Остались только мы и музыка. Сара и Эшли стояли рядом, держась за руки и еле сдерживая слёзы. Потом Эшли прошептала: — Если я не выйду замуж так же красиво, я устрою истерику прямо на своей свадьбе. Сара хихикнула: — Ты устроишь истерику даже на чужой. А Пьеро вдруг тихо сказал: — Мы сделаем это снова. Я подняла взгляд: — Что? — Когда тебе исполнится девяносто. Я снова позову тебя замуж. — А ты не будешь дряхлым дедушкой? Он ухмыльнулся: — Буду. Но красивым. Мы засмеялись. Он притянул меня к себе, крепко-крепко, так, как будто боялся, что этот вечер растворится слишком быстро. — Спасибо, что вышла за меня, — сказал он. — Спасибо, что сделал меня самой счастливой женщиной на планете. В этот момент Джанлука внезапно запел выше, чем надо, Иньяцио сбился с аккорда, и они оба хором выдали: — Scusate! Мы просто растрогались! Смех гостей разнёсся по саду. А я посмотрела на Пьеро — и знала, что даже если всё когда-нибудь исчезнет, этот момент останется навсегда. Мы сели за стол, освещённый десятками свечей и гирлянд. Воздух пах лавровыми листьями, жасмином и свежим хлебом. Официанты приносили пасту, сыр, антипасти, вино — всё из сицилийской кухни, любимой Пьеро. Пока гости чокались и ели, я успела рассмотреть всех. Сара уже увлеклась местным фотографом, Эшли стащила у кого-то бокал просекко и пританцовывала на месте, размахивая салфеткой. — Скоро начнётся, — прошептал Пьеро. — Что? — Сначала тосты. Потом итальянская традиционная музыка. Потом Иньяцио придумает что-то странное. Потом моя мама расплачется. Потом ты… — Я? — нахмурилась я. — Ты будешь плакать от счастья. Готов поспорить. — Не угадал. Я буду держаться. — Спорим на массаж? — На два. Мы чокнулись. Первой встала Элеонора, мама Пьеро. — Когда Пьеро родился, я знала, что он будет особенным. Когда он начал петь, я поняла — он для сцены. Но когда он познакомил нас с Анитой… я поняла, что он стал взрослым. Потому что только настоящий мужчина может выбрать такую женщину. Добрую, сильную, умную и… сдержанную, даже рядом с моим сыном. (смех) Пьеро покраснел, я кивнула ей с благодарностью. Она подошла и крепко обняла меня. — Добро пожаловать в семью, Анита. Затем был Иньяцио. Он встал, поднял бокал и театрально вздохнул. — Когда Пьеро сказал, что нашёл свою любовь, я подумал — конец Il Volo. Но когда я увидел Аниту, я понял — это наш апгрейд. Анита, спасибо, что не просто принимаешь , а терпишь нас. Пьеро, если ты когда-нибудь снова забудешь слова на сцене, мы тебя не спасём. Потому что теперь у тебя есть жена — спасайся сам! (громкий смех, аплодисменты) После него встал Джанлука. Более серьёзный, но с блеском в глазах. — Есть такая песня: “Ti voglio bene davvero”. Вот это — о них. Я знаю Пьеро как брата, и за всё время я никогда не видел его таким спокойным и счастливым, как рядом с тобой, Анита. Вы — как аккорд, который наконец стал полным. И пусть он звучит вечно. Мои глаза предательски защипало. Пьеро посмотрел на меня с торжествующей улыбкой: — Один массаж уже мой. Песни сменяли друг друга: романтика, веселье, даже немного сицилийского народного драйва. Старенький дядя ,друг отца Пьеро, пошёл танцевать с Эшли — и она не могла понять, он флиртует или просто так двигается. Сара затащила всех девчонок на танцпол. А потом Джанлука включил “Volare” — и гости, включая детей и бабушек, пошли вперёд, хлопая в ладоши и распевая. Пьеро держал меня за талию, и в какой-то момент прошептал: — Иди за мной. Мы прошли чуть в сторону — туда, где уже никто не танцевал, между деревьями. Над нами качались гирлянды, ветер трепал листву, воздух был тёплым, как объятие. Он достал из кармана маленькую коробочку. — Не бойся. Это не ещё одно кольцо. — А что тогда? Он открыл коробочку — внутри был маленький золотой медальон в форме звезды. — На ней — имя нашего ребёнка. — Пьеро… — Я знаю, наша Фелиция будет самой счастливой девочкой в мире. Он надел медальон мне на шею. — …я всегда буду рядом. И ты никогда не будешь одна. Ни в материнстве, ни в жизни. Я рад , что именно ты - моя жена . Я расплакалась. Да. Прямо там, под огнями, в белом платье, с бокалом шампанского без алкоголя , с сердцем, полным любви и благодарности. — Ты был прав, — всхлипнула я. — Про что? — Я плачу. — Я знал. Поэтому и массажей два. Он рассмеялся и поцеловал меня — долго, нежно, с той самой уверенностью, которую я искала всю жизнь.