ГЛАВА 8. Химия

Иногда судьба сама подкидывает удобные инструменты. В понедельник на химии миссис Кларк распределяла нас по парам для группового проекта. Я, как всегда, надеялась остаться одна или попасть к кому-нибудь из тех, кто вообще не обращает внимания. Но всё пошло не по плану: — Мэдисон и Луи, — объявила она. Я подняла глаза и увидела, как он повернулся ко мне с удивлением. Не насмешкой — скорее, узнавая. А потом чуть улыбнулся. — Это ты... — тихо сказал он, — та, кто обыграла Гарри в бирпонг? И в вышибалы тоже? Я прищурилась: — Впечатлило? — Определённо, — усмехнулся он. — Погнали делать доклад, чемпион. Мы устроились в библиотеке. Работали с ноутбуками и книгами, и я заметила, что с ним не нужно изображать. Он не пытался казаться кем-то. Не выпендривался. Был просто... нормальным. Умным, ироничным, внимательным. Он стал расспрашивать про мои рисунки. Я сказала, что интересуюсь дизайном игр. Луи удивился — приятно. А потом начал говорить о том, как в детстве мечтал стать иллюстратором комиксов, но отец настоял на спорте. Я машинально делала пометки на полях. Не для проекта — для себя. Мне было важно запомнить нюансы, детали, то, что можно будет в дальнейшем интегрировать в общую симуляцию. Каждый новый разговор — как загрузка новой анимации для модели персонажа. Чем больше информации — тем реалистичнее реакция. И вот так, слово за словом, я узнавала больше. Они с Гарри часто прикрывали друг друга. Луи ненавидел, когда Джейн вмешивалась в их разговоры. Сказал, что с некоторых пор она стала другой. Я слушала и кивала, иногда задавая уточняющие вопросы, всё аккуратно фиксируя в голове. Этот доклад стал для меня ключом. А Луи, похоже, начинал видеть во мне не просто одноклассницу. И это было опасно. Но, возможно, полезно. Тем временем Гарри продолжал писать на фейковый аккаунт. Всё чаще. Его сообщения стали длиннее, откровеннее. И в какой-то момент он начал настаивать на встрече. Я знала, что это рано. Опасно. Но и терять интерес с его стороны было нельзя. Я придумала компромисс: «Хочешь увидеть меня — приди на кружок изо. Там, где рисуют с натурщиков. Будешь моделью. Не волнуйся, одетой.» Он ответил почти сразу: «Серьёзно?» «Серьёзней некуда. Хотел встречи — вот тебе шанс.» Это дало мне ещё немного времени. И ещё одну возможность — увидеть, как он ведёт себя в незнакомой роли. Без контроля. Под вниманием других. И, возможно, впервые — в моём мире. Он пришёл. Гарри. На удивление вовремя. В простом тёмном свитшоте, с растрёпанными волосами и чуть сбитым с толку взглядом. Его походка была не такой уверенной, как обычно, будто он шагал в чужую территорию. Я заранее надела очки и собрала волосы в тугой пучок. Одежда была простая, нейтральная. Никто из ребят по кружку меня не знал по школе — и он, похоже, тоже не узнал. Я сделала вид, что просто одна из тех, кто пришёл рисовать. Когда преподаватель объяснил позу и поставил свет, Гарри сел на стул. Он не искал глазами знакомых. Только один раз мельком оглянулся и встретился со мной взглядом — но проскользнул дальше, не задержался. Я взяла карандаш и начала. Не лицо. Форма. Силуэт. Плечи, как он держит спину, как дёргает рукой от неловкости. Я рисовала не его — его напряжение. Его попытку быть кем-то. Я изучала его так, как изучают поведение игрока при первом прохождении: не навык, а неуверенность. Не контроль, а срыв. И, может быть, впервые — он был по-настоящему собой. И это пугало меня сильнее, чем всё остальное. Через пару дней всё всплыло. Кто-то из кружка выложил фото — размытое, но на нём однозначно был Гарри в той самой позе. Подпись была из серии: «Капитан команды решил сменить карьеру?» Сначала все подумали, что это шутка. Но потом по школе поползли слухи. Кто-то начал называть его "натурщиком", кто-то — "извращенцем". Его популярность не рухнула — но чуть пошатнулась. Он это чувствовал. И я тоже. Он не знал, откуда всё началось. А я молчала. В коридорах стали шептаться громче. Кто-то ржал за его спиной. Кто-то посматривал с любопытством и жалостью. Гарри сжимал зубы, делал вид, что всё как обычно, но я видела, как он начинает избегать лишнего внимания. Он стал короче в переписке. Его статус в школе тронулся — не упал, но уже не казался неприкосновенным. Это был первый настоящий удар. Потому что я знала — это только начало. Вечером я открыла свою тетрадь и сделала запись: "Фаза 4: Разбалансировка образа — запущена. Эффект устойчивый." Я рисовала схему: Гарри — как центральный узел. Стрелки — внимание, статус, давление. Я выстраивала систему. Структуру, в которой каждое звено — это отдельный модуль. Всё, как в играх: дестабилизируешь ядро — остальные модули начнут сбоить. Я контролировала процесс. И теперь эта игра —становилась всё реальнее