старая немая находка

Продукты почти что закончились, пора бы на рынок закупаться идти, опять в очередях под солнцем стоять за помидорами. Правда появился из ниоткуда дружба с неким соседом, чей дом стоит на другом берегу озера; далековато, но терпимо. Старый был сосед, вечно талдычил Спрауту что тот — его сын, судя по всему погибший. Нынче мало ведь парней с длинными волосами, да и ещё в отдалённой деревушке. Так вот кто ему и овощей с рынка приносил. Каждый раз на старом пыльном подоконнике стояла заботливая корзинка. Лишь на пользу это Спрауту, никуда ходить не надо, гниёт каждый раз дома, да чтобы скучно не было готовит стол на двоих из всех продуктов. Позабыл пожалуй о прошлом, буквально. Вжился в роль хорошо, пусть и это неправильно. Сидят, чаёк какой-то импортный пьют. Спраут уставился далеко-далеко в окно. Что-то неспокойно. Прошло время, заметло то воспоминание, правда душу что-то поедает. Разговоры тянутся, интерес всё отстаёт. Кто эти все? Откуда этот старый домик? Провалы в памяти опять в заблуждение вводят, но знаков тот не подаёт, зачем же суету наводить? Да дед тут — не помощник, сам таким же похвастаться может. Вот времечко подошло — пора прощаться. Дверь захлопнулась, пора гулять! И уже не вспомнит местонахождение того подвала. Лето — ягод в лесу море. Под рукой нашлась та самая широкая шляпка, в ней и вышел погулять. ..На полпути уже потерялся. Сегодня мозг очень медленно работает, ничего страшного! Интересно бы на рыночек сходить. Природа сама за себя говорит, хочется еды самому добыть. И деньги в карманах завалялись. Рынок далековато, но сам осилил дойти. Главное дорогу обратно не забыть.. Смотрит — всё так ярко и приятно, что тошно. Пыль столбом от чьих-то автомобилей. Никого знакомого глаз в первые минуты не цепляет — полные прилавки овощей да ягод, фруктов. Взор падал на клубнику, сегодня она какая-то странная. Кто-то же ягоды собирает, огород или же сад свой имеет, продаёт всё нажитое. Спраут совсем уж изленился со своей бесконечной работой на стройках, нет времени и сил что-то по дому делу. Кому нужно две смены в день? Мысль закончилась — взглянул он вперёд, да такое нашёл. Лицо знакомое, парень один шёл у некоторых прилавков с ягодами, что-то выбирал тщательно. Давно не слыхал Спраут об этих троих; это был Блот. А он не изменился, однако. Сидли нашёл себе цель. — “здравствуй! Сколько лет, сколько зим!” — не стесняясь, Спраут подошёл впритык и полез обниматься как к старому другу, хотя не общались особо. — “...!” — Блот промычал что-то на своём немом языке. Не стал сопротивляться, замер на месте, смущаясь. Сзади подошёл, не видит же своим одним глазом, не узнаёт поначалу по голосу. Сидли быстро отпустил, дал знакомому взглянуть на его лицо. Блот всё-таки не сразу, но узнал. Память не глушит, в отличие как у некоторых бывает. Здоровый по виду, не считая отсутствие речи и одного глаза. Морда сытая, недовольства и хмурости нет никакой. Вот как же хорошо ужился. Такой глаз единственный удивлённый, словно впервые видит. — “это я, ты что не помнишь?” — Сидли решился задать вопрос. Блот кивнул да ближе подошёл. Не чужие же. Жил ли он всё время рядом или же погостить у родственников приехал? Ни разу Спраут тут его в округах не видел. Не успел и что-либо сделать ещё — Сидли схватил его за руку. — “хочешь голубички? Я оплачу, не бойся” , — сегодня настроение на добро пошло. — “можешь погостить у меня” , — предложение заманчиво. Попить чаю со старым другом звучит приятно, но смотря как же друг. Блот же совсем мало знает, да доверяет как своим прихвостням двоим. Спраут кликнул продавца, набрал на скромненькую стоимость 100 грамм голубики. Ситуация сложноватая сейчас в стране, Блот поймёт. — “пойдём же, не скромничай” , — попытка установить приятную атмосферу пока что оборачивалась неким успехом. Шли долго, что-то Спраут ему на ушко причитал, рассказывал что помнил или то, что выдумал. Так Блот терпеливо слушал. Пришли в скромный домик, уютненько — заценил гость. Улыбается, рвётся Спраута обнять. Что с ним произошло? Почувствовал ли себя любимым Блот? Бедняжка, друзья наверное не уделяют должного внимания. Как же жаль. Сидли вздохнул, гладил его по голове, пока так усердно добирались до комнаты его, где можно досуг как-нибудь найти. А что тут? Какие-то марки, мусор да стекло некое, а так-то чистенько и пусто. Поговорят. Спраут усадил его на свою скромную, старую кровать, а сам сел на пол. Голубику поставил прям рядом с Блотом, а тот как будто не ел дня три набросился на неё. Походу тут не только Сидли со странностями. Какая же.. странная картина. Что-то кликнуло в испорченном разуме хозяина. — “Блот.. послушай” , — Спраут отодвинул руку Блота от голубики. Хочется внимание полностью на себе. Не знал гость что так резко взволновало его, закрались некие пустые подозрения. — “я правда.. больше не зол на вас” , — да и вроде обида не крылась среди Блота, Ятты и Луи. — “..поверь” , — медленно, но чётко была взята в руки случайная бутылка из-под кровати. Она такого вишнёвого цвета, словно от дорогого импортного вина. Блот не понял к чему и этот знак, может вина хочет Спраут вместе выпить? Настолько гостю рад! И наконец-то какое-то новое оружие. Точным память из-за страха не даст это воспоминание. Неким образом был загнан бедный немой парень в угол скромного огородика, трясётся и мысленно молится господу, просит за грехи прощения. Карма? По траве расползлись красные пятна — ногу босоногую об острый камушек поранил. Сидли шёл мимо, играясь в прятки и тараторя себе некие считалки под нос. Бутылка тяжёлая, как же ей замахивался своими худыми и хрупкими ручками. Будто бы животное безопытное и держанное долго в неволе, ищущее свою первую добычу. Походка странная, не такая, ка краньше, правда полчаса назад это не бросалось в глаза так. — “ой! Я тебя нашёл! Я правда не знаю кто ты, но не хотел бы ты отведать моего винишка, чадо?” — всё больше и больше Блот терял вменяемость на лице Спраута, с каждым словом разочарование било по мозгам. Бесы ли поселились тут неподалёку? Что ж это такое! Спраут церемониться дальше не стал, грохот — тяжёлая бутылка раскололась об голову гостя, винишко разлилось на землю — новое удобрение. Блот увидел звёзды, лоб свой потерял, кричать застывшие связки голосовые не разрешали. Благо ничего ни в ноги, ни в руки не вонзилось. А после удара пойдут руки к хрупкой шее. Как и раньше, с той же силой, Сидли принялся душить. — “тебе не нужен воздух. Сейчас тебе будет легче” , — чувствовал себя глубоко спасателем неким. Под пальцами проходит напряжённый пульс, кровь ломится к мозгам, словно встречи не было столь давно. Блот на повреждённую и напуганную башку не соображает, не поддаётся тело контролю. Обмяк как и Пеббл когда-то. Долго мучиться не пришлось. Вот и сходил в гости. Между этими ящиками труп упал, нужен отдых, правда не даст Спраут. Что-то захотелось поиграть. Дед топор свой оставил тут. — “Блот, почему ты спишь? Вечер же уже” , — не здоровится Сидли уж совсем. Потом же очнётся. Ноги сами довели до орудия. Будить пора, или же поддаваться своей болезни. Как вдарит в голову мигрень — на секундочку очнётся, оглянется и ничего не поймёт, а затем опять вернётся в то же состояние. Словно поселился кто-то со своими намерениями в чужом теле. Топор никогда не был таким тяжёлым, пксть и путь короткий. Замах — отсёк руку умершему. А это и забавно; прикрывая рот, Спраут хихикал, да наблюдая как кровь растекается, кость торчит и мясо красуется. От силы удара конечность отлетела чуть подальше. Как же бы хотелось на лишний урок анатомии. Друг не проснулся понятное дело. Спраут сел на коленки, топор положил рядом. Палец коснулся побледневшей кожи на шее, приятно она шла. Тело ещё тёплое. Что-то Сидли захотел учуять. И снова руки пошли не туда — штаны снимать и с себя, и с трупа. Как удобно: и не кричит, и не рыпается, и в огороде своём родном. Как надо поставил Блота, вонзился своим половым органом в узкий зад, и поехало. В уме каша, действия ловкие и быстрые — руки крепко держат, а бёдра сквозь боль долбятся внутрь. Внутри угасает источник тепла, но заметить тяжело — трение даёт свои плоды. На этот раз Спраут тихий и скромный. Зубы предпочли не ухо, не шею, а волосы, нравилось их тянуть, отворачивая свою голову. — “смирно.. лежи..” — проскальзывали некие словечки. Тело могло пару раз дёрнуться, это не пугало никак. Восприятие ныло что это нормально. Не брыкается, не больно — всё нормально. Поддаётся кишка, Спраут лезет в самую глубь. Ничего не сжимается, не сокращается — сплошной открытый проход. Сидли всё устраивает. Кровь из отрубленной конечности льётся и брызжет в том же ритме что и толчки, пошёл запах привлекающий. Почти что пробило Спраута, но тот и не планировал слезать. Как животное дикое, жестокое и мерзкое. Уши даже эти шлепки не резали. Вот и что-то в траве прошуршало.. Пришла мышь понаблюдать. Спраут впился в его плечи, не боясь оставлять округлые следы от своих ногтей. Денди, однако, так ему не нравился. Темп его силу набирает и набирает, голова идёт кругом от некого удовольствия, а лицо всё красное — потом будет видно всем. Тепло заставляет потеть всё больше и больше. Последний толчок — самый резкий и болезненный — потекли из Сидли белые соки, протекающие из ануса Блота. Отвратительно! Вытащил он быстро. С его рта закапала слюна, мешая в кашу всё остальное. Но уходить, да и вставать просто, не хотелось. Такой шанс упустит. Чуточку болезненно, но отважно, его член вновь встал колом. Труп разнообразия ради пришлось перевернуть на спину, лицом кверху. Покрылась кожа синими и зелёными пятнышками, какой же интересный раскрас! Шелли была поярче.. Снаружи весь охладел, а внутри хранил до последнего тепло. Весьма веселые у хозяина фантазии. Сейчас толкаться легче, смягчает всё каша из спермы и дерьма; Сидли обхватывает Блота в самые крепкие объятия в его жизни. Души в нём не чает, такой замечательный молодой парнишка, или уже мужчина, сколько ему там лет? Пульс ускорился, движение каждое было неловким и неаккуратным, случайным. Вздрогнул, но по великой случайности лицом к лицу упал, уткнулся в его щеку без размышлений. Затем и чмокнул, и вновь сотворил что-то неосмысленное: впился своими воображаемыми клыками, да глубоковато. Почему же щека? Как же коротко он на этот раз держался — вот и вторая доза пошла в зад. Просочилась и под зубами, и под членом кровушка. Пошёл и зуд, заставивший Спраут отпрыгнуть, не разжимая правда зубов. Кусок щеки с ним не захотел расставаться, по подбородку лилась красная жижа. Уставший, на ватных своих ногах, Сидли копал топором ямку. Во рту стоял металлический привкус, в глазах пустота. Долго длилась тишина, яма не рылась. А как и пошло — закинул тот труп, землёй припудрил. Теперь никогда не останется один уж точно. Нашёл силы — дёрнул сразу полоскать рот и менять затасканную одежду. Кто-то ключом дверь стал открывать, да внимание подцепил на себя нехилое. Шаги не хвастались своим шумом. На пороге был ‘сосед’ и некая девица, одетая вся в приличную одёжку, видно знатная какая-то. А лицо знакомое — это Ятта. Она его знать не знала. — “что забыл?” — Сидли держал важный и спокойный вид, прежде чем заметить очередную авоську с апельсинами.