Глава 3.

      Дождь хлестал по крышам Лондона, превращая улицы в мокрое зеркало, в котором отражались неоновые вывески. В переулке за баром «Дырявый котёл» стоял мотоцикл «Харлей» с поцарапанными боками — Сириус «Бродяга» Блэк не любил парковаться, как все.       Внутри бара было душно от сигаретного дыма и спиртного. За стойкой Ремус «Лунатик» Люпин, врач днём и байкер ночью, разливал виски, не обращая внимания на пьяные взгляды посетительниц. Его пальцы, привыкшие к скальпелю, ловко управлялись и с бутылками.       — Опять без шрамов? — Сириус ухмыльнулся, развалившись на барном стуле, — Ты либо лучший врач в городе, либо самый везучий байкер, чёрт возьми.       — Я просто не лезу в драки первым, — Ремус бросил ему бутылку пива.       Дверь бара распахнулась, впуская порыв холодного воздуха. Вошёл Джеймс Поттер, прозванный Сохатым ещё со школы — за упрямство и привычку лезть напролом. Его волосы были мокрыми от дождя, но ухмылка всё такая же наглая, как и в школьные годы.       — Ну что, парни, как успехи?       — Живём, — Сириус поднял бутылку, приветствуя друга, — А ты чего так поздно? Опять Лили не пускала?       Джеймс скривился.       — Я ей звонил, она снова у Нюниуса. Опять этот их «дружеский ужин», она снова звала присоединиться, но Нюнчик был сильно против, как, впрочем, и я.       Ремус хмыкнул:       — Ты столько лет с ней, а до сих пор не привык, что Снейп не переносит тебя?       — Чёрт, я столько лет её знаю, а до сих пор не могу понять, как Лили терпит этого выскочку, — Джеймс провёл рукой по волосам, оставляя их ещё более взъерошенными.       — Ты про то, как он в школе тебя «случайно» щёлочью облил? — Сириус усмехнулся, откидываясь на спинку стула, — Или про то, как ты ему в ответ всю курсовую по химии сжёг?       — Он первый начал! — Джеймс засмеялся, но в глазах мелькнула тень старой злости.       — Вы оба вели себя как дети, — Ремус покачал головой, потягивая виски, — Хотя, если честно, Снейп и правда был невыносим. Помнишь, как он всем рассказывал, что я сплю на уроках из-за наркотиков?       — Ага, а потом мы выяснили, что он сам таскал реактивы из лаборатории, — Сириус хмыкнул, — Какая ирония.       — Эй, а помнишь, как мы с тобой в выпускном году устроили гонки на парковке Хогвартса? — Джеймс толкнул Сириуса локтем.       — Как же, — Сириус заулыбался, — Ты на отцовском «Ягуаре», я — на первом своём «Харлее». Минерва тогда чуть инфаркт не схватила.       — Она орала: «Вы оба — безответственные идиоты!» — Джеймс передразнил их бывшую классную руководительницу.       — Ну, она нисколько не врала, — Ремус ухмыльнулся.       — А потом ты врезался в забор, — Сириус закатил глаза.       — Зато ты врезался в новую машину Люциуса Малфоя! — Джеймс расхохотался.       — О, это было прекрасно, — Сириус злорадно улыбнулся. — Он потом месяц ходил с перевязанной рукой и твердил, что подаст в суд.       — Но не подал, — Ремус заметил. — Потому что знал, что мы видели, как он подсказывал ответы на экзаменах.       — Эй, а помните, как Хвост в первый раз напился? — Джеймс вдруг понизил голос, кивнув в сторону стойки, где Питер что-то неуверенно объяснял бармену их заказ.       — О да, — Сириус засмеялся. — Он тогда вырубился прямо в кустах возле школы. Мы его еле откачали.       — А на следующий день он сказал, что у него пищевое отравление, — Ремус покачал головой. — Хотя все знали правду.       — Он всегда был… странным, — Джеймс задумался. — То ли трус, то ли просто слишком осторожный.       — Или слишком умный, чтобы лезть в наши авантюры, — добавил Ремус.       — Или просто не нашёл в них своего интереса, — Сириус бросил взгляд на Питера, который нервно проверял, не оставил ли он где свой телефон.

***

      Когда компания друзей ушла курить на парковку «Дырявого котла», Питер остался один у бара. Его телефон завибрировал. Звонил неизвестный номер.       — Привет, Питер.       Голос был холодным, безэмоциональным. Искажённым.       Питер едва не выронил начатую бутылку.       — Я… я слушаю.       — Ты знаешь, кто это. Завтра в 10 утра. Офис Грюма. Мне нужны файлы по «Оборотню».       — Но… это же…       — Ты боишься?       Питер проглотил ком в горле.       — Нет. Я сделаю.       — Умный мальчик.       Связь прервалась.       Питер дрожащими руками допил своё пиво и заказал ещё. Он так и не сказал друзьям, что уже пять лет работает на Волдеморта. А завтра ему предстояло взломать самого Грюма, беспринципного начальника лондонской полиции…

***

      — Ладно, а если серьёзно, — Джеймс вдруг стал серьёзным. — Кто бы мог подумать, что через десять лет после школы я всё-таки буду женат на Лили, ты, Сириус, станешь легендой байкерского клуба, а Ремус…       — Будет днём спасать жизни, а ночью — громить бары? — Ремус ухмыльнулся.       — Да. А Питер… — Джеймс замолчал.       — Питер — загадка, — Сириус пожал плечами, — Работает где-то в IT, вечно в разъездах…       — И вечно что-то скрывает, — добавил Джеймс.       — Может, у него просто своя жизнь, — Ремус вздохнул, — Не всем же быть такими яркими, как вы.       — Или не всем быть такими безрассудными, — Сириус хохотнул.       Питер вернулся к столу, держа в руках две бутылки пива. Его лицо было бледным, а пальцы слегка дрожали.       — Всё в порядке? — Ремус прищурился.       — Да, да, просто… устал, — Питер натянуто улыбнулся.       — Ну ладно, — Джеймс взял стакан с ромом. — Тогда за старые времена.       — За старые времена, — Сириус и Ремус чокнулись.       Питер тоже поднял бутылку, но его взгляд был где-то далеко. Где-то там, где его ждал Волдеморт и новое задание.

***

      Джеймс снова отказался.       — Лили, ты же знаешь, я не могу сидеть за одним столом с этим слизняком, — его голос в трубке звучал раздражённо, но с привычной снисходительностью, — Ладно, развлекайся. Я сегодня с парнями в «Дырявом котле». Выпью за тебя. Люблю.       Лили положила телефон, не ответив.       — Опять бар? — спросил Северус, не поднимая глаз от пробирок.       — Опять бар, — вздохнула она, подходя к лабораторному столу.       Между ними повисло молчание. Оно было… удобным. В отличие от тех неловких пауз, что возникали, когда Джеймс и Северус оказывались в одной комнате.       — Ну что, продолжим? — Лили надела перчатки, взяла в руки шприц с мутноватой жидкостью.       «Оборотень».       Новый психоделик, синтезированный на основе старого военного стимулятора. Ускорял нервные импульсы в десять раз, позволяя мозгу обрабатывать информацию почти мгновенно. Побочные эффекты? Пока неизвестны.       — Третий образец, — пробормотал Северус, записывая данные в таблицу. — Продолжительность действия — 47 минут. Последействие — ещё около часа.       — Испытуемый?       — Крыса B-12.       На мониторе пульсировали графики активности мозга. Кривые скакали, как в лихорадке.       — Смотри, — Северус указал на экран. — Гиппокамп работает на пределе. Но вот кора…       — Затормаживается, — закончила Лили.       — Именно. Как будто сознание разделяется. Одна часть — сверхбыстрая, аналитическая. Другая…       — …застревает в петлях восприятия.       Они переглянулись. Это было опасно.       — Если мы выпустим это на улицы… — начала Лили.       — Мы не выпускаем, — резко оборвал её Северус. — Мы изучаем.       Замолчав, он достал из внутреннего кармана потрёпанный кожаный блокнот, раскрыл его на помеченной закладкой странице. Лили увидела аккуратно выведенные строки кода, перемежающиеся резкими пометками на полях.       — Вчера на презентации «Уробороса» я записал это, — его пальцы легли на строчки, словно на ноты, — Система кибербезопасности нового поколения. Полностью исключает человеческий фактор.       Лили наклонилась ближе.       — Это же…       — Да. Тот же синтаксис, что и в твоём «Обливиэйт». Только теперь алгоритм не стирает данные — он их переписывает.       Она резко выпрямилась.       — Северус, хватит.       — Нет, не хватит! — Он швырнул блокнот на стол. Страницы веером раскрылись, обнажая схему нейронных связей, — Посмотри внимательно! «Обливиэйт» удалял воспоминания. «Уроборос» подменяет их. А наш «Оборотень»? — Его рука сжала пробирку с переливающимся раствором, — Он размягчает сознание, как горячий воск.       Лили почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Ты хочешь сказать…       — Что это детали одного механизма. — Северус поднял пробирку против света. Жидкость внутри пульсировала, словно живая. — И твой отец знает, как они соединяются.       — Ты хочешь сказать, что мой отец…       — Я хочу сказать, что кто-то создаёт оружие. И мы, сами того не зная, можем быть частью этого.       Лили отвернулась. Она не хотела в это верить. Но цифры не лгали. Код не лгал. А ещё…       Ей вспомнилось, как отец однажды сказал: «Сознание — это просто код. И его можно переписать». Тогда она подумала, что это метафора. Теперь же не была уверена.       — Что будем делать? — тихо спросила она.       Северус посмотрел на неё.       — Попробуем узнать правду.       За окном лаборатории «Слизерин Индастриз» завывал ветер. Где-то в городе Джеймс Поттер чокался напитками с друзьями, даже не подозревая, что его жена в этот момент стояла на краю пропасти.       И что эта пропасть, возможно, была выкопана её же отцом.

***

      Бар «Дырявый Котёл», казалось, уже утонул в густом табачном дыму и приглушённом гуле голосов. Джеймс Поттер откинулся на спинку стула, допивая остатки виски со льдом. Сириус что-то оживлённо рассказывал про свой байк и новые запчасти, размахивая руками, а Ремус слушал с привычной терпеливой улыбкой. Питер сидел чуть в стороне, нервно постукивая пальцами по краю стола — будто торопился уйти, но не решался прервать компанию.       — Ладно, пацаны, — Джеймс потянулся, зевнув. — Пора валить. Лили, наверное, уже заждалась.       — Опять к жене? — Сириус фыркнул, но в глазах мелькнуло понимание. — Ладно, ладно, иди, примерный семьянин.       Ремус кивнул, доставая из кармана ключи:       — Я тоже скоро. Завтра с утра приём в клинике.       Питер что-то пробормотал вроде «мне тоже надо», но его никто не стал удерживать.       И тут раздался глухой стук.       Все обернулись.       Бармен — коренастый мужчина с татуировками на руках — вдруг схватился за стойку, глаза его расширились, зрачки неестественно сузились. Его тело дёрнулось в конвульсиях, и он рухнул на пол, опрокинув стопку бокалов.       — Что за чёрт?! — Сириус вскочил.       Ремус уже двигался к нему, профессиональная собранность мгновенно сменила расслабленность.       — Осторожно, не держите его — может быть эпилептический припадок! — Он опустился на колени, проверил пульс, приподнял веки, — Зрачки не реагируют…       Джеймс набрал номер скорой, но Ремус, похоже, уже понял, в чём дело.       — Передоз, — тихо сказал он, наклоняясь к Джеймсу. — Судя по симптомам, что-то из новых синтетиков.       — «Оборотень»? — невольно вырвалось у Джеймса.       Ремус на секунду замер, затем кивнул:       — Возможно.       Сириус, стоявший рядом, нахмурился:       — Откуда ты знаешь про «Оборотень»?       Джеймс не ответил. Он вспомнил Лили. Вспомнил её «дружеские ужины» со Снейпом. Вспомнил, как она в последнее время слишком часто задерживалась в лаборатории.       «Что, если…»       Скорая приехала быстро. Ремус кратко объяснил ситуацию, медики погрузили бармена на носилки. Компания молча наблюдала, как машина скорой помощи скрывается за поворотом.       — Ну… весело выдался вечер, — Сириус попытался разрядить обстановку, но голос звучал напряжённо.       — Да уж, — Джеймс потёр виски. — Ладно, иду домой.       Они попрощались — не так бодро, как обычно. Питер исчез первым, даже не попрощавшись. Ремус ушёл следом, озабоченный. Сириус хлопнул Джеймса по плечу:       — Не загоняйся. Увидимся.       Джеймс шёл по темным улицам, руки в карманах, мысли путались.       «Лили… Что ты скрываешь?»       Он достал телефон, посмотрел на экран. Ни сообщений, ни пропущенных.       Он хотел обсудить с ней этот случай, но боялся, что разговор пойдет не туда.       А ещё больше боялся — почему-то — что она ему солжёт.