Глава 8.

      Ветер то и дело бил по разбитым окнам заброшенного офисного центра, как назойливый монотонный код, который Питер никак не мог взломать. Воздух пах плесенью, пылью и страхом — тем особенным страхом, который поселяется в костях, когда знаешь, что за тобой охотятся.       Питер Петтигрю сидел на корточках перед ноутбуком, его пальцы дрожали над клавиатурой. Экран освещал его осунувшееся лицо синим мерцанием, подчеркивая тени под глазами. Он не спал уже двое суток.       «Ещё одна попытка», — подумал он, вводя очередную команду.       Заброшенный офис, который он выбрал как убежище, был идеален — никаких камер, никаких соседей, только ветер, гуляющий по длинным коридорам, где когда-то кипела работа. Теперь здесь были лишь груды бумаг, покрытые слоем пыли, и сломанные стулья, похожие на скелеты.       Но даже здесь он чувствовал себя на виду.       Питер резко обернулся, услышав скрип.       — Кто здесь?       Тишина.       Только капля воды, упавшая с потолка ему на шею, холодная, как прикосновение призрака.       Он выдохнул и вернулся к работе.

Доступ к серверам Скотленд-Ярда. Поиск: «Оборотень».

      На экране замелькали файлы — отчеты, медицинские записи, видео с испытаний. Питер скрипнул зубами. Он видел это раньше, но теперь, когда Том приказал уничтожить все следы, цифры и факты на экране казались еще более жуткими.       Субъект 12: полная потеря памяти через 47 минут после введения.       Субъект 15: остановка сердца.       Субъект 9: агрессия, самоповреждение, смерть от кровопотери.       Питер потянулся к банке энергетика, но рука дрогнула, и банка упала, разливая липкую жидкость по полу.       «Соберись, черт возьми!»       Он ввёл команду на удаление.

«Вы уверены? Все данные будут уничтожены без возможности восстановления»

      Его палец замер над клавишей.       В этот момент где-то внизу хлопнула дверь.       Питер замер.       Шаги.       Не один человек.       Металлический скрежет — кто-то поднимается по лестнице.       «Они нашли меня.»       Он рванул флешку из порта, но ноутбук завис.

«Предупреждение: обнаружено внешнее вмешательство.»

      На экране всплыло окно:

«ЖЕЛЕЗНЫЙ ЗАНАВЕС АКТИВИРОВАН.»

      За дверью раздался голос:       — Петтигрю. Мы знаем, что ты там.       Голос Грюма.       Питер вскочил, опрокинув стул. Его глаза метались по комнате — нет другого выхода.       Окно.       Он подбежал к нему, но оно было забаррикадировано изнутри досками.       Дверь содрогнулась от удара.       — Последний шанс, Питер. Открывай.       Питер отступил, натыкаясь на стол. Его рука нащупала отвертку. Он мог попытаться драться, но в глазах уже стояли слезы.       — Я… я не хотел… — прошептал он, зная, что его никто не услышит.       Дверь распахнулась. В проеме стоял Грюм, его механический глаз жужжал, фокусируясь на Питере.       — Игра окончена.       Питер понял — он проиграл.       Но хуже всего было то, что он даже не знал, кто теперь страшнее: Грюм…

…или Том Реддл, который наверняка уже видел эту сцену.

***

      Питер замер, ощущая, как пот стекает по его спине ледяными ручейками. Аластор заполнил собой весь дверной проем, его массивная фигура отбрасывала искаженную тень на стены, покрытые граффити. За спиной начальника полиции маячили двое оперативников в тактических жилетах, их лица скрывали черные маски.       — Не двигаться! — один из них навел на Питера ствол пистолета.       Питер медленно поднял дрожащие руки.       — Я… я ничего не делал…       Грюм усмехнулся, шагнул вперед и поднял с пола валяющуюся флешку.       — А это что? Сувениры собираешь?       Он бросил взгляд на экран ноутбука, где все еще мигало предупреждение системы:

«ДОСТУП К АРХИВАМ ЗАБЛОКИРОВАН.

АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ЖЕЛЕЗНЫЙ ЗАНАВЕС.»

      — Ох, Питер, Питер… — Грюм покачал головой, словно разочарованный учитель. — Ты же знал, что мы отслеживаем все попытки взлома. Особенно после первого раза.       Питер попытался сделать шаг назад, но споткнулся о разлитый энергетик.       — Я просто… мне нужно было проверить кое-что…       — Проверить? — Грюм резко схватил ноутбук и развернул его к Питеру. На экране застыли кадры лабораторных записей — люди с безумными глазами, дергающиеся в конвульсиях, мониторы с пульсирующими графиками. — «Это ты называешь проверить? Ты стирал доказательства, ублюдок!»       Один из оперативников шагнул вперед, схватил Питера за плечо.       — Босс, вести его?       Грюм задумался на секунду, его механический глаз сфокусировался на Питере с пугающей точностью.       — Нет. Сначала пусть объяснит, кому он работал.       Питер почувствовал, как подкашиваются ноги.       — Я… я не знаю, о чем вы…       Грюм вздохнул, достал из кармана планшет и ткнул в экран.       — Вот запись твоего последнего звонка. Зашифрованный канал. Но мы взломали его. Знаешь, что самое смешное? Ты говорил с ним всего три минуты, но система распознала голос.       На экране появился спектрограмма.       И имя.       ТОМ РЕДДЛ.       Питер затрясся.       — Это… это не…       Грюм не дал ему договорить.       — Врёшь плохо, Питер. Видишь это? — он показал на график стресса, выведенный на планшете. — Твой пульс сейчас 140. Ты знаешь, что он сделает с тобой, когда узнает, что ты провалился?       Питер не ответил. Он знал.       Он знал слишком хорошо.       — Ведите его, — бросил Грюм оперативникам. — Он нам нужен живым. Пока что.       Питера схватили под руки, потащили к выходу.       Он не сопротивлялся.       В последний момент он бросил взгляд на ноутбук.       Экран погас.

***

      Грубые руки швырнули Питера в глухую металлическую кабину фургона. Он ударился плечом о холодную перегородку, отделявшую его от водителя. Внутри пахло потом, кровью и слабым химическим запахом дезинфектора — этот фургон видел много допросов.       Один из оперативников пристегнул его наручниками к специальному кольцу в стене. Металл впился в запястья.       — Сиди тихо, крыса, — проворчал маскированный боец, бросая на Питера взгляд, полный презрения.       Фургон дёрнулся с места. Питер видел через тонированное стекло, как проплывают огни Лондона. Они ехали не в Скотленд-Ярд. Это он понял сразу.       Грюм сидел напротив, его механический глаз мерцал в темноте. Он молчал, лишь иногда бросая взгляды на планшет, где бежали строки кода.       — Вы… вы не можете просто так… — начал Питер.       — Можем, — отрезал Грюм.       Фургон резко свернул, и Питера бросило в сторону. Где-то в груди заныло — старый страх, знакомый с детства. Страх перед людьми с властью.       — Я могу сотрудничать, — выдохнул он.       Грюм медленно поднял глаза:       — Опаздываешь, Петтигрю. Ты мог сотрудничать, когда тебя впервые поймали. Сейчас ты просто… улика.       За окном мелькнул знак «Ограничение скорости 50». Они выезжали за город.       Питер вдруг понял — он не увидит больше ни Джеймса, ни Сириуса, ни Ремуса.       — Он всё видит, — прошептал Питер, больше самому себе.       Грюм наклонился вперёд:       — Кто?       Но Питер лишь закрыл глаза.

***

      Фургон резко затормозил. Питер едва не ударился головой о металлическую перегородку, но наручники дернули его назад. Сердце бешено колотилось — он чувствовал, как крошечный чип в его мозгу излучает слабый, но неумолимый жар.       Дверь распахнулась.       Бетонный бункер.       Голые стены, заляпанные чем-то темным у основания. Пол, покрытый линолеумом, который когда-то был белым, а теперь стал серым от времени и грязи. В центре — металлический стол, прикрученный к полу, и два стула. Один для него. Другой — для Грюма.       — Вперёд, — один из оперативников толкнул Питера в спину.       Он споткнулся, едва не упал, но его поймали и посадили на стул. Напротив уже сидел Грюм, расстегивая портфель.       — Знаешь, где ты?       Питер молчал.       — Нигде, — Грюм улыбнулся. — Это место не существует.       Питер сидел в кресле с высокими подлокотниками, к которому его пристегнули кожаными ремнями. Комната была маленькой, без окон, с зеркалом на одной стене — он знал, что за ним кто-то наблюдает.       Грюм сидел напротив, положив на стол небольшой металлический чемоданчик. Он щелкнул защелками, открыл его и достал тонкий нейросканер — устройство, похожее на медицинский датчик, но с острыми электродами на концах.       — Ты знаешь, что это?       Питер молчал.       — Это не просто детектор лжи. Это сканер мозговой активности. Он считывает не только твой пульс и адреналин, но и конкретные зоны мозга, которые активируются, когда ты врёшь.       Аластор медленно прикрепил датчики к вискам Питера. Холодный металл прилип к коже, как пиявка.       — Давай начнём с простого. Ты работаешь на Тома Реддла?       Питер почувствовал, как в его груди сжимается холодный ком. Он знал, что если скажет правду — Том его убьёт. Если соврет — Грюм поймает его на лжи.       — Я… я просто выполнял задания. Я не знал, кто стоит за всем этим.       На экране нейросканера вспыхнули красные зоны — префронтальная кора, островковая доля. Ложь.       Грюм усмехнулся.       — Плохо, Питер. Очень плохо. Он нажал кнопку на столе, и на экране позади него появились кадры — лаборатории, люди в конвульсиях, медицинские отчеты. — «Оборотень» — это не просто наркотик, да? Это что-то большее. Питер закусил губу.       — Я не знаю деталей! Я просто взламывал базы данных!       Ложь.       Грюм медленно достал из чемоданчика еще один прибор — небольшой экран с пульсирующей линией.       — Видишь это? Это твоя мозговая активность. А вот это… — Он ткнул пальцем в едва заметную аномалию в ритме. — …это не ты.       Питер побледнел.       — Что?       — В твоем мозгу есть инородный сигнал. Кто-то вживил тебе чип.       Питер почувствовал, как что-то шевельнулось у него в голове.       Не боль. Не давление.       Просто… осознание.       Том всегда знал, что Питер может провалиться.       И он подготовился.       — Он… он может слышать нас прямо сейчас? — прошептал Питер.       Грюм не ответил. Он смотрел на экран, где сигнал чипа становился все сильнее.       — Питер. Кто стоит за «Оборотнем»? Это Реддл?       Питер закрыл глаза.       Он знал, что умрёт в любом случае.       Но если он скажет правду… может, хоть кто-то остановит Тома.       — Да, — выдохнул он. — Это…       В этот момент чип активировался.       Питер вздрогнул, как от удара током.       — Что с ним?! — крикнул Грюм оперативникам.       Но было уже поздно.       Питер выгнулся в кресле, его глаза закатились. Изо рта пошла пена.       — Он умирает! Вытащите чип!       Но когда оперативники бросились к нему, экраны вокруг замигали.

«ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. УДАЛЕНИЕ ДАННЫХ.»

      Грюм оглянулся — все записи допроса стирались на глазах.       А Питер…       Питер уже не дышал.       Его тело обмякло, голова упала на грудь.       Последнее, что он увидел перед тем, как мир поглотила тьма — собственное отражение в зеркале.

***

      В операционном зале «Слизерин Индастриз» царила мертвая тишина, нарушаемая только мягким жужжанием серверов. Том Реддл стоял перед гигантским голографическим экраном, где в режиме реального времени транслировался допрос Питера. Его пальцы, длинные и бледные, сложились в замок за спиной — единственный признак напряжения.       Беллатриса замерла у консоли, ее алые ногти застыли над клавишами.       — Он проговорился, — прошептала она, наблюдая, как на экране Грюм демонстрирует Питеру кадры с Томом.       Том не ответил. Его глаза, холодные как жидкий азот, были прикованы к изображению Питера — этому жалкому, дрожащему существу, которое он когда-то считал полезным. На скуле Тома дрогнула микроскопическая мышца.       — Сделай, что должна, — произнес он ровным голосом, в котором не было ни злости, ни сожаления. Только холодная констатация факта.       Экран показал:

[MRAX v.4.3]

[Активация наночипа Subject_PP-1979]

[Удаление данных пользователя…]

      Беллатриса провела пальцем по сенсорной панели.       — Все его следы исчезнут в течение трёх минут. Полиция не найдет ничего.       На экране Питер начал биться в конвульсиях. Том наблюдал, как жизнь покидает бывшего сотрудника, с тем же выражением, с каким смотрел на тестовые пробирки в лаборатории.       — Жаль, — сказал он наконец, когда экран погас. — Он хорошо взламывал системы. Где-то в глубине комплекса, в заброшенном серверном помещении, замигал красный индикатор на черном титановом блоке с гравировкой:

[MRAX v.0.1] [Property of T.M.R.] [DO NOT TERMINATE]

***

      Тем временем в больнице Ремус Люпин, дежуривший ночную смену, склонился над новым поступлением. Его тонкие пальцы с едва заметным тремором отдернули простыню.       — Питер… — прошептал он, видя знакомое лицо, искаженное предсмертной гримасой. Его медицинский сканер показал странную активность в височной доле — микроскопический ожог мозговой ткани.       Ремус быстро накрыл тело и шагнул к телефону. Его пальцы набрали знакомый номер.       — Джеймс… — голос его сорвался. — Это Ремус. Питер мертв.       На другом конце провода повисла гробовая тишина. Потом хриплый вопрос: «Как?»       Ремус посмотрел на экран сканера, где уже появлялось уведомление:       

      [Данные пациента повреждены. Запись удалена.]

      — Официально — сердечный приступ. Но… — он понизил голос, — Джеймс, здесь что-то нечисто.       Где-то в городе завыла сирена скорой помощи, увозящей тело Питера Петтигрю. Последний сигнал его чипа давно погас.

***

      Дождь над кладбищем Святого Иеронима напоминал серую вуаль, сквозь которую едва проглядывали очертания скорбящих. Всего пятеро. Джеймс, ссутулившийся под тяжестью утраты. Сириус, с трясущимися руками и пустыми глазами. Ремус, закутанный в поношенное пальто, с медицинской картой Питера, зажатой в кулаке. Лили, молчаливая и бледная. И Гарри, не понимающий, почему отец вдруг выглядит таким старым.       Гроб опускали в землю без почестей. Ни священника, ни музыки, ни цветов. Только могильщики в грязных комбинезонах и равнодушные взгляды случайных прохожих за оградой.       — Официально его не существует, — скрипнул зубами Джеймс. — Похоронить как Джона Доу. Как бродягу.       Сириус закашлялся, прикрыв рот ладонью. На запястье виднелись свежие следы от уколов.       — Он знал, во что ввязывается.       — Знал? — Джеймс резко обернулся, глаза налились кровью. — Ты видел отчет Ремуса? Чип в мозгу! Его убили, Сириус! Убили как крысу!       Лили потянулась к мужу, но он отстранился.       Ремус молча бросил горсть земли на гроб. Земля глухо стукнула по крышке, словно закрывая последнюю страницу.       — Они стёрли его, — прошептал он. — Из всех баз. Из всех записей. Даже фотографии из школьного архива исчезли.       Гарри наблюдал за взрослыми, чувствуя, как в груди разгорается странный, острый гнев. Он достал телефон, сделал снимок могилы. Через три секунды на экране появилось уведомление:

[Файл поврежден. Восстановление невозможно.]

      — Пап… — он протянул телефон Джеймсу.       Тот посмотрел на экран, и вдруг его лицо исказила гримаса, которую Гарри никогда раньше не видел.       — Вот и всё? — Джеймс засмеялся, и этот смех звучал опаснее крика. — Они забрали у него даже смерть?       Сириус внезапно схватился за голову:       — Они… они везде…       Его зрачки расширились, пальцы впились в виски. Джеймс бросился к нему, но Сириус отшатнулся, споткнулся о могильную плиту.       — Ты опять под кайфом? — Ремус рывком поднял его. — На похоронах друга?       — Он не выдержал, — резко вступилась Лили. — Он болен, Люпин!       — Мы все больны! — Ремус разжал пальцы, и Сириус грузно осел на землю. — Больны этой ложью, этим страхом! Питер умер, а мы стоим и делаем вид, что это просто несчастный случай!       Гром грянул прямо над кладбищем, словно отметив его слова. Дождь усилился, превратившись в стену воды.       Джеймс помог Сириусу подняться. Лили попыталась накрыть Гарри плащом, но он отстранился.       — Кто это сделал? — спросил Гарри, глядя прямо на отца.       Джеймс замер. В его глазах мелькнуло что-то древнее и страшное.       — Я найду их, — пообещал он. Не сыну. Не жене. Тени под дождем. — И они заплатят.       Когда они уходили, Гарри обернулся. На свежей могиле не было ни имени, ни дат. Ничего.       Как в файлах, которые он видел на сервере.       Как в кошмарах, которые теперь будут преследовать их всех.