Том 2. Глава 1.

«Тёмная пелена колыхалась перед глазами,

словно зыбкий туман над ночным озером.

Я плыл в этой невесомости, не чувствуя ни тела, ни времени —

лишь смутные очертания чего-то далёкого, недосягаемого»

— запись от 28 ноября.

      Вдруг сквозь серую дымку проступили силуэты. Три фигуры, размытые, будто нарисованные дрожащей рукой. Я напряг зрение, пытаясь уловить их черты, но они расплывались, ускользая подобно песку сквозь пальцы.       — Сколько ещё? — тишину разрезал мужской голос, громкий и грубый. Я вздрогнул. В пелене проступил силуэт девушки. Рыжие волосы, словно тлеющие угольки, обрамляли бледное лицо. Её глаза, похожие на два теневых озера, были полны злости. По крайней мере, мне так показалось. Она смотрела куда-то вперёд — туда, откуда доносился мужской голос.       — Точных прогнозов нет, — ответила она. Тихий, размеренный голос выдавал заученные фразы будто удары метронома. — Состояние стабильное, но без изменений. Поймите, это магическая искусственная кома. Она… непредсказуема.       «Магическая искусственная кома?» — мысль пронзила сознание, словно ледяной осколок. Что это? Почему они говорят об этом так спокойно, будто обсуждают погоду? Я вроде хорошо учусь в академии, но об этом понятии я ни сном, ни духом.        — Но он же… Он должен очнуться! — в голосе второго мужчины звенели ноты отчаяния. — Он не может просто… лежать там. Без командира наш отряд — лишь банда драчунов.       Девушка, выслушав второго человека, шагнула вперёд. Её лицо было скрыто тенью, но я почувствовал тяжесть этого взгляда.       — Лично я делаю всё возможное. Но иногда фортуна решает за нас.       Я рванулся к ним, пытаясь прорваться сквозь вязкую пелену.       — Эй! — крикнул я, но мой голос утонул в безмолвии. — Кто вы? О чём вы говорите? Какая кома? Че за ересь вы несете?!       Они не слышали. Их разговор продолжался, будто я — лишь призрак, случайный наблюдатель в этом странном сне.       — Судя по вашим рассказам, он сильный, — сказала девушка, сжимая кулаки. — Он выкарабкается. И вы, как его подчинённые, должны верить в него.       — Надежда — это хорошо, — вздохнул мужчина с тем грубым голосом. — Но реальность… она жестока.       Я ощутил, как внутри разрастается паника. Кто они? Почему они говорят о ком-то родном, будто я… будто я не здесь?! Я же вижу их, слышу, чувствую эту пелену вокруг! Я — здесь! Что вы там обсуждаете о своем близком при незнаком человеке!       — Кто вы?! — снова закричал я, но мои слова растворились в пустоте. Девушка резко повернула голову, будто что-то уловила. Её глаза на мгновение встретились с моими, в них промелькнуло что-то знакомое. Но уже через секунду она отвернулась, и пелена снова сгустилась, скрывая их фигуры.       — Твою ж на лево! Нет! — я рванул вперёд, но туман поглотил меня целиком. Тишина. Только эхо их голосов, тающее вдали…       — Марк Лайер! Какого чёрта ты уснул у себя в кабинете?! — я резко встал. И меня одарили самым недовольным взглядом, который я только мог увидеть в жизни. — Ты просмотрел все документы к фестивалю «Борьбы и чести»? Нет? Тогда с чего ты решил поспать?       Анетта де Клеве — сущий дьявол, когда дело касается работы.       — Мне приснился очень странный, нереалистичный сон… — я задумчиво посмотрел на главу студенческого совета. — Ты вроде отличница и всезнайка? Знаешь, что такое магическая искусственная кома?        — Кого ты всезнайкой назвал, Лайер? — взорвалась девушка и сразу успокоилась, услышав мой вопрос. — Не знаю, разве такое есть?       — Я вот тоже не знаю, — я задумчиво взлянул в окно, стараясь игнорировать стопку бумаг на моем столе. — Просто у меня во сне какие-то люди обсуждали это.       — Нет, я не слышала о таком, спроси у профессора, — задумчиво сказала она. — Стоп! Не переводи тему! Почему ты еще не разобрал документы от классов на фестиваль?!       — Хорошая идея спросить у профессора, — я продолжал игнорировать работу с бумажками. — Ты и правда гений!       Анетта от злости стукнула ладонью по столу и тяжело осмотрела на меня. Я выдержал этот взгляд, улыбнувшись в ответ.        — Стол, конечно, равный противник, если был бы живым то был бы нокаут, — пошутил я, отдав честь своей механической рукой. — А на счет документов — сделаю к ночи.       Девушка кивнула и просто вышла из моей коморки, ворча, что я дерзкий, наглый однопалый идиот. Я улыбнулся, отметив про себя, что она забыла упомянуть мою лень.       Точно, документы. Прощай, сон. Я в дерьме.       Я развалился в кресле, лениво крутя в своей механической руке карандаш. Пачка документов не хотела исчезать под моим внимательным взглядом, что очень расстраивало. Ненавижу бумажную работу. Исчезать эти падлы никак не хотели.       — Ну что ж, — протянул я. — Время покопаться в идеях моих одногодок.       Черт возьми, да я ж сдохну! Я взял потянулся за первым документом и, как на зло, им оказалось предложение от нашего класса.       — «Театрализованное представление «Путь воина»? Серьёзно? — удивленно я крикнул. — Опять вечный пафос, героизм и драматические паузы? Кто придумал этот бред, от которого все сдохнут от смеха?       Автор сценария: «Анетта де Клеве».       — Ясно, — мой мозг начал активно работать. Если я откажу в финансировании этому проекту, то мне придется лично спорить с де Клеве, что потратит у меня много энергии. В результате она вынесет мозг не только мне, но и бедолаге Деймону: ему придется выслушивать все язвительные комментарии про меня.       Я просто поставил свою печать и подпись.       — А знаете, может это и неплохо, я был бы там неплохой декорацией. Камнем, к примеру.       У камня нет тревог. Ему не нужно решать, какой проект одобрить, кого похвалить, а кого отправить на доработку. Он просто есть. Ни дедлайнов, ни совещаний, ни этих бесконечных «Марк, ты посмотрел документы?». Камень не обязан ни перед кем отчитываться. Он — сам по себе. Он тупо камень. Ему не надо притворяться. Ни улыбок через силу, ни вежливых «да, конечно, отличная идея» про откровенно унылые предложения. Камень не играет в социальные игры. Он не должен подбирать слова, взвешивать фразы, думать, как бы не задеть чьих-то чувств. Он просто молчит. И в этом молчании целая философия. Ну поймите, он же тупо камень, и я, Марк Лайер, завидую камням.       Следующим документом была бумага от класса Гринвуд. «Соревнование по решению логических задач в условиях стресса».       — Хм. Интеллектуальная борьба — это свежо. Хотя, конечно, половина участников просто зависнет от напряжения. Братья Барс, к примеру, вместо того чтобы решать логическую задачку, отпинают судью, подумав, что это и есть решение задачи, а Дэвисы просто подкупят его… Ладно, примем это в план фестивался. Сколько они хотят средств? — увидев цену, я удивился. — Сколько черт возьми?! Класс Алисии решил казну студсовета изнурить? Они под стрессовыми ситуациями имели ввиду устроить минное поле из магических бомб?       Я кинул этот документ на доработку, сразу же приступив к следующему, искренне надеясь, что они рано или поздно закончатся. Время прошло не заметно: когда я закончил с последним документом и со вздохом посмотрел на часы, они показывали глубоко за час ночи.       Черт возьми. Я задержался. Идти в свою комнату лень, но и попасться на глаза блюстителей порядка не хочется, поэтому я встал из-за стола и сел в свое кресло. Механическая рука блеснула на свету, привлекая моё внимание.       — Ну что, однопалый, готовься, — проговорил я. — Этот фестиваль полностью высосет твою энергию.