Глава 2

Профессор действительно пришёл на следующий день, как и обещал. Его приход был ознаменован радостным звоном колокольчика. Реклус не знал, что чувствовать, когда увидел знакомое улыбающееся лицо, обрамлённое тёмными прядями. В глубине души парень надеялся, что больше не увидит этого человека. С другой стороны, оставленные вчера щедрые чаевые говорили сами за себя. Если незнакомец просто выкинул большую часть денег обычному бариста за то, что его выслушали, — нужно пользоваться шансом. — Добрый вечер, Реклус! — поздоровался мужчина, присаживаясь на высокий стул около стойки. — Какой прекрасный день сегодня, не правда ли? Солнце так редко появляется в наших краях, — его коса слегка качнулась, когда клиент отбросил её с плеча назад. — Весь день мечтал о вашем кофе. — Что будете заказывать? — спросил Реклус. — Посмотрим… — мужчина взглянул в меню напитков, пробегаясь по многочисленным строчкам. — Латте с корицей, здесь, пожалуйста. Реклус кивнул и молча принялся за работу, сопровождаемый гулом кофемашины. Когда жидкость начала постепенно наполнять чашку, Реклус мысленно отметил задержавшийся на нём взгляд незнакомца. Такое излишнее внимание к себе напрягало парня, он сделал вид, будто поправляет волосы, закрывая светлыми прядями звезду из веснушек. Разноцветные глаза за золотой оправой слегка сузились, подметив жест бариста. Профессор прикрыл глаза, перевезя взгляд в сторону. — Я уже говорил, что консультировал выпускников сегодня? — спросил мужчина. — Говорили. Вчера, — кратко ответил Реклус, забирая чашку из кофемашины и оставляя её на стойке. Воздух начал наполняться знакомым сладким ароматом шоколада и жжёной карамели. Пока тёмная жидкость ожидала возвращения бариста, Реклус взял питчер, наполнил его молоком и погрузил внутрь панарелло, открыв пар. Последовал короткий выпуск конденсата, потом мягкий всхлип молока, будто оно просыпается. Казалось, молодой бариста так увлёкся процессом, что даже забыл про назойливого клиента, который тайком начал наблюдать за движениями рук светловолосого парня. Было в этом что-то завораживающее. Тем временем Реклус наклонил питчер и начал взбивать содержимое, создавая небольшой круговорот. Бульканье постепенно сменилось на нежный шёпот, затем послышалось лёгкое журчание, когда тонкая белая струйка начала своё путешествие в чашку, смешиваясь с тёмным кофе. Получившееся слияние было тут же прикрыто пенкой. Золотистые крапинки корицы уютно осели на поверхности, тёплый древесный аромат мгновенно слился с карамельными нотами кофе. Реклус поставил чашку перед профессором. Тот, молча взял её в руку и сделал глоток. Приятный вкус кофе, разбавленный нежным молоком, проскользнул по его языку прямо в глотку, разливаясь по всему организму. — Реклус, ты просто волшебник! — воскликнул профессор, вдыхая тёплый пар вперемешку со сладким ароматом. — Вкус потрясающий! Просто великолепный! Реклус в ответ только хмыкнул. — И так… — протянул мужчина, делая новый глоток. Он провёл языком по губам, снимая пару задержавшихся на них крошек корицы профессор взглянул на Реклуса. — С чего бы начать? — С чего хотите, — коротко ответил Реклус. — Тогда начну с Пастиссио. — мужчина облокотился о стойку, подперев рукой щёку. Золотая цепочка очков качнулась от движения хозяина. — Парень сам по себе умный, но не всегда может правильно донести свою мысль. Я ему неоднократно об этом говорил. Даже после пар оставлял, чтобы проработать многие моменты, — он прервался, отхлебнув немного кофе, будто восполняя энергию. — Сегодня он показал мне прекрасный отрывок из своего диплома! Вопрос был поставлен так: «Если мой кот решил меня поцарапать — это его свободный выбор или просто инстинкт?» Я сначала рассмеялся, но по мере чтения его доводы и аргументы становились более чем убедительны. Я даже спросил, не помогал ли ему кто-то. Оказывается, он договорился с Баклавой. Она проверяет структуру его текста и учит выражать свои мысли на бумаге. Приятно знать, что студенты учатся командной работе даже так. Что касается Баклавы… Слова лились из него рекой, будто профессор раз за разом прокручивал в голове воспоминания о любимых студентах. Перерывы на кофе стали реже, руки мужчины то лежали на стойке рядом с чашкой, то теребили золотую цепочку очков, то придавали словам эмоциональности за счёт жестов. Реклус слушал. Долго. Молча. Не прерывая поток мыслей клиента-профессора. Удивительно, с какой лёгкостью мужчина делился моментами из своей обычной жизни с, казалось бы, обычным бариста, абсолютно незнакомым ему человеком. Впрочем, пусть говорит столько, сколько захочет. По крайней мере рассказы о студентах и их дипломных работах по философии стали приятным фоновым шумом. Это было хоть какое-то разнообразие, в отличие от джаза, что уже давно приелся Реклусу за годы работы. — Я уже говорил про свою звёздную ученицу, Уайт Лили? — внезапно произнёс мужчина. Реклус замер на месте, моментально обратив взгляд на клиента. Разноцветные глаза за стёклами очков удивлённо уставились на бариста. — Говорил? Реклус тут же проморгался и вздохнул, собираясь с мыслями. Упоминание Лили стало для него неожиданностью: — Нет, просто… — Тогда сейчас расскажу! — прервал его профессор. — Она у меня молодец. Её любовь к философии проглядывается в каждом докладе. Что уж говорить о дипломе! Знаешь, кого она взяла? Гуссерля! Впрочем, это было ожидаемо, на лекциях по феноменологии она чаще других задавала вопросы, — он сделал очередной глоток, как вдруг обнаружил, что кофе кончился. — Извините, Реклус, можно попросить вас сделать мне ещё латте? Если не сложно? — Конечно, — кивнул парень, забирая чашку и складывая её к прочей грязной посуде около раковины. Пока Реклус занимался приготовлением кофе, опытный взгляд профессора скользил по лицу бариста, подмечая еле заметное напряжение в лице. Сначала у него возникла мысль расспросить юношу про Лили, но интуиция подсказала не поднимать эту тему. По крайней мере пока… Неожиданная связь между бариста и одной из лучших студенток Сейджа вызвала в профессоре неописуемый интерес. Какова была вероятность такого необычного совпадения? Тёмные брови мужчины сдвинулись к центру, ощущая на языке приятный, но горький привкус кофе. Что, если бы Сейдж так и не посетил «Midnight Owl»? В первую очередь он бы лишил себя великолепного кофе после пар. Не узнал, что там работает великолепный бариста с необычным скоплением веснушек на лбу, из-за которого профессор раз за разом возвращался в кофейню. А главное — не обнаружил невидимую нить судьбы, тянувшуюся от юноши прямо к Уайт Лили, которая сейчас сидела в первому ряду аудитории и с усердием водила ручкой по страницам тетради. Её белоснежные волосы, собранные в длинную воздушную косу, ярко выделялись среди студентов. Отдельные пряди спадали на её глаза, но тут же возвращались на место другой, нерабочей рукой. Она снова поправила прядь, её рука в широком рукаве вязанного зелёного свитера вернулась на парту. Изредка её взгляд пересекался с глазами Сейджа, когда она дописывала очередное определение. Но затем голова девушки стремительно падала, будто стараясь избежать внимательного взгляда профессора. Или Сейджу это лишь казалось? Возможно. Тем не менее мужчина был настроен поговорить с девушкой после окончания пары. Нужно было лишь подождать несколько мгновений. Краем глаза Сейдж заметил, как несколько студентов начали собирать вещи в сумки и рюкзаки. Он улыбнулся про себя, разделяя их нетерпение. — На сегодня всё, — с облегчением произнёс Сейдж. — Увидимся на следующей неделе! Не забудьте про дипломы! Мужчина проводил несколько покидающих аудиторию студентов добрым взглядом и тёплой улыбкой. Затем он взглянул на Лили. Девушка уже убрала тетрадь и ручку в вязанную сумку и достала несколько листов формата А4, исписанных печатными буквами. Она встала и направилась к профессору. — Лили, — поздоровался Сейдж, когда девушка оказалась перед ним. Карие глаза девушки светились малиновым оттенком, отражая свет от большого экрана за спиной профессора. Он мельком взглянул на листы в её руках: — Уже внесла несколько правок в диплом? — Да, вы можете посмотреть их, пожалуйста? — Лили перевернула листы и положила на стол. Сейдж взял их в руки и начал вчитываться в текст. Его разноцветные глаза бегали по буквам с удивительной скоростью, уже через минуту он был на третьей странице дипломного проекта. Иногда он что-то мурлыкал себе под нос, подмечая особо интересные моменты. — Хорошая работа, Уайт Лили. Ты учла всё и даже сделала больше, — профессор протянул листы обратно девушке. — Даже придраться не к чему, мягко добавил он. — Спасибо, профессор, я старалась, — она смущённо улыбнулась, принимая листы. — Уверены, что всё хорошо? — Всё прекрасно, — успокоил её Сейдж. — Не волнуйся, если бы я что-то заметил, то сказал бы. Лили кивнула и убрала листы в сумку. — Лили… — девушка с удивлением взглянула на профессора. Её рука потянулась к краю рукава свитера и начала теребить его. — Я в последнее время часто бываю в одном кафе, «Midnight Owl» называется. Там работает один парень… — он запнулся, стараясь тщательно подобрать слова. — Ты случайно не знаешь его? Вопрос был неожиданным и явно застал Лили врасплох. Она опустила взгляд и слегка на хмурилась, бледный палец коснулся тонких губ. — Не помню, чтобы я вообще посещала это кафе, — Лили подняла взгляд на профессора. — Почему вы решили, что я знаю бариста оттуда? — Может, узнаешь по описанию? — спросил Сейдж. Девушка в ответ лишь пожала плечами, но дала понять, что слушает. — Высокий, со светлыми волосами, носит много тёмной одежды, веснушки по всему телу… — во взгляде Лили мелькнуло что-то, похожее на предположение. — У него есть скопление веснушек на лбу, напоминает звезду. Глаза Уайт Лили мгновенно округлились, рука прикрыла рот, будто стараясь остановить вырвавшийся вскрик. — Значит, знаешь? — осторожно поинтересовался Сейдж. — Да… — Лили сглотнула, опустив руку. — Это Пьюр Ванилла. — Пьюр Ванилла? — удивился Сейдж. — Я думал, его зовут Реклус. — Вот как он себя теперь называет… — прошептала Лили. — Можешь рассказать о нём? В прошлый раз, когда я приходил, я упомянул твоё имя. Его реакция явно говорила о том, что вы знакомы, но я просто хотел убедиться. — Мы, можно сказать, выросли вместе, — начала Лили. — Мои родители часто приезжали на ранчо, которым владели родители Ваниллы. Наши семьи дружили, и каждое лето мы проводили у них в гостях. Мы с Ваниллой были близки, мечтали вместе переехать в город и поступить, — Сейдж облокотился о стол, внимательно слушая студентку. Лили глубоко вдохнула и продолжила. — Он провалил экзамены, когда пытался поступить сюда. А я прошла… Сейдж заметил, как белеют губы на и без того бледном лице Уайт Лили. Он вскочил со стула: — Садись, — Лили медленно обошла стол и присела на профессорский стул. Сейдж остался стоять рядом. — Что-нибудь сладкое? — Нет, спасибо, — тихо ответила она, помотав головой. — Всё в порядке, — девушка прикрыла глаза и сделала глубокий вздох. — Ванилла… — наконец продолжила она. — пытался поступить в другие институты, пока жил у меня. Потом долго искал работу, но его нигде не хотели брать без образования и отсутствия опыта. А от сомнительных вакансий он, ясное дело, отказывался. Нам было… тяжело друг с другом. — Вы… поссорились? — попытался предположить Сейдж. Уайт Лили с грустью кивнула и взглянула на профессора: — Извините, я наговорила лишнего… — Всё хорошо, — успокаивал её Сейдж. — Это останется только между нами, обещаю. Лили лишь кивнула в ответ, она с усилием поднялась со стула: — Я, пожалуй, пойду, профессор. Хорошего вечера. — Хорошего вечера, — попрощался Сейдж, — Осторожней по дороге до дома! Уайт Лили скрылась за дверью аудитории, оставив профессора философии в полном одиночестве. Сейдж окинул взглядом кабинет, кафедры, собственный рабочий стол, на котором стояла кружка с недопитым кофе. Профессор допил остатки горького напитка, не желая выливать понапрасну, поморщился и спрятал её в сумку. Он выключил свет в аудитории и закрыл дверь на ключ, который сдал на посту охраны у выхода. Вдохнув свежий весенний воздух, мужчина отправился по знакомому маршруту за пределы территории института. Вскоре он оказался в небольшом парке со множеством лавочек и газонов, где играли дети и хозяева с собаками. Несколько парочек сидели то под деревьями, то на лавочках. Жаль, что островок живой природы не заглушал городского шума, к которому так привык профессор за годы жизни. Наконец он уловил в далеке синюю крышу знакомого здания кофейни. Тёплый свет лился из окон, обрамляя фигуры посетителей внутри. По мере приближения Сейдж разглядел знакомую стойку, за которой стоял Реклус. Звонок оповестил хмурого бариста о прибытии старого знакомого профессора философии. Усталый взгляд проследил за приближающимся к стойке клиентом. — Что будете на этот раз? — спросил Реклус, подготавливая чистую фарфоровую чашку. — Двойной американо, пожалуйста, — мужчина устроился на стуле около стойки. Заметив чашку, которую взял Реклус, он добавил. — Уже не спрашиваешь, буду ли я брать кофе с собой? — А смысл? Вы всё равно выбираете пить здесь и делиться историями с работы, — подметил бариста, возясь с кофемашиной. — Боюсь, в этот раз мне особо не чего рассказать, — с наигранной грустью сказал профессор, поправляя лямку сумки на плече. — Стыдно признать, но сегодня было сложно сосредоточиться на лекции. Хотя, Лили, кажется, осталась довольной. Реклус резко поставил перед ним чашку с дымящимся кофе. Тёмный напиток с золотой, как волосы бариста, пенкой источал горький аромат с нотками лесного ореха. Профессор философии сделал глоток, по языку прокатилась бархатистая терпкость с кислинкой, а послевкусие поразило неожиданным привкусом шоколада и миндаля. Мужчина мягко хмыкнул, наслаждаясь напитком: — Восхитительно, как всегда, — сказал он, продолжив пить кофе. Реклус даже удивился внезапно замолчавшему мужчине. За то время, что они были знакомы, бариста успел привыкнуть к весёлому голосу профессора, увлечённо рассказывающего о студенческой жизни. Приевшиеся звуки джаза и разговоров других посетителей в очередной раз напомнили о надоевшей рутине. Взгляд Реклуса опустился к тряпке, которой он протирал рабочую зону. — Реклус, — внезапно сказал профессор, моментально привлекая внимание парня. — Вы не против немного пройтись? Вечером, после вашей смены? — Реклус округлил глаза. Он уставился на мужчину, словно на иностранца. — Не далеко, конечно. Здесь, в парке, — уточнил клиент. Реклус задумался. Предложение было странным, неожиданным, но не менее заманчивым. — Зачем? — спросил он. — Просто так, — ответил мужчина, допивая американо. — Но я не настаиваю. Реклус задумался. Обычно его вечер состоял из закрытия кофейни после смены и прогулки до дома под музыку любимой группы. Иногда по дороге он мог зайти в круглосуточный магазин за продуктами, но маршрут оставался неизменным. Наскучившие серые стены зданий, редкий свет в окнах, холодный свет фонарей были вечными спутниками парня последние несколько лет. Было бы неплохо слегка разнообразить приевшуюся рутину, раз выпал такой шанс. — Я не против, — ответил Реклус. Губы профессора расплылись в улыбке, а в глазах блеснуло предвкушение. — Превосходно, — мужчина допил кофе и поставил пустую чашку на стойку. — Я могу подождать вас здесь? — Вы клиент, вы всё можете, — коротко ответил Реклус. — Могу я тогда заказать ещё чай и что-нибудь сладкое? — Конечно, — Реклус указал на меню на стойке. — Выбирайте. Пока Реклус заваривал чай, профессор разглядывал меню со всевозможными угощениями. От одних лишь названий рот наполнялся слюной, которую мужчина тут же сглотнул. Выбор был большим: круассан, яблочный штрудель, макаруны, тирамису… Разноцветные глаза раз за разом пробегали по названиям и ингредиентам. — Выбрали? — спросил Реклус, поставив перед клиентом новую чашку с горячи напитком. — Да, — протянул он. — Чизкейк, пожалуйста. Реклус заглянул в кондитерский холодильник и вытащил оттуда тарелку с треугольным чизкейком. Толстый кремового цвета слой смотрелся очень аппетитно на коричной рассыпчатой основе. Рядом с тарелкой покрытая веснушками рука бариста положила изящную серебряную вилку. — Благодарю, — с особой вычурностью сказал профессор. Он взял вилку и отломил кусочек десерта. Чизкейк буквально таял во рту, текстура была невероятно мягкой и лёгкой, а вкус сильно контрастировал с горьким американо, который был выпит ранее. Нежный вкус топлёных сливок смешивался с ванилью и переплетался толчёной песочной основой. — У вас даже сладости великолепные, — отметил мужчина. Реклус ничего не ответил и вернулся к работе, когда к стойке подошёл очередной клиент. Профессор с интересом наблюдал как бариста общается с посетителем, делает кофе и расплачивается. Обычный рабочий процесс показался мужчине самой интересной вещью, произошедшей за день. Разноцветный взгляд случайно скользнул по веснушкам на лице Реклуса. Россыпь крошечных коричневых крапинок начала вырисовывать забавные узоры. Внезапно профессор прищурился, приглядываясь к щеке бариста. — Всё в порядке? — спросил Реклус, уловив пристальный взгляд мужчины. — Ой, простите, — профессор тут же отвёл взгляд и начал ковырять чизкейк вилкой. — Засмотрелся на ваши веснушки. Показалось, что нашёл там созвездие. — Созвездие? — Реклус изогнул бровь. Мужчина поднял взгляд на Реклуса, взгляд вновь скользнул по щеке юноши. Он прищурился, высматривая отдельные коричневые пятна и соединяя их в общую картину. — Овен, кажется, — он поднял руку и указал на левую щёку бариста. — Да… да! Вот, тянется прямо под глазом. Реклус лишь хмыкнул и коротко прокомментировал: — Интересно. — Я просто люблю время от времени искать созвездия в точках, — улыбнулся мужчина, отправляя очередной кусочек чизкейка в рот. — Развивает воображение и помогает скрасить время, если больше нечем заняться, — сказал он с набитым ртом. — Вам стоит как-нибудь попробовать. — Вам не стоит говорить, пока жуёте. Мужчина усмехнулся и проглотил кусочек десерта: — Прошу прощения. Старая привычка. С этого момента клиенту пришлось молчать, наслаждаясь постепенно исчезающим с тарелки чизкейком. Взгляд вновь скользнул по лицу бариста, цепляясь за веснушки. Мужчина замер, ощущая нежный вкус на языке. Сознание вырисовывало на лице Реклуса всевозможные узоры. Правда в основном профессор находил треугольники и ромбы. Но созвездие овна то и дело бросалось ему на глаза, будто желая быть замеченным. Когда вилка проткнула последний кусочек десерта, в кафе оставалось около четырёх человек, не считая самого профессора и бариста. Небольшая группа девушек, до этого громко смеявшихся и переговаривающихся между собой, начала постепенно собираться. После их ухода на столе остались пара тарелок, на одной из которых лежал недоеденный круассан, и три чашки, где несколько часов назад дымился чай. Парень, сидевший у окна и которого профессор видел на прошлой неделе, продолжал звенеть серебряной ложкой, пока Реклус убирал со стола. Тонкий, монотонный звук биения о белоснежный фарфор раздражал бариста, но ему оставалось лишь терпеливо ждать, когда мучение прекратится. — Реклус, — вновь заговорил профессор, когда бариста отнёс грязные чашки и тарелки за стойку. Парень бросил на него усталый взгляд. — Можете рассказать о себе? — Не здесь, — отрезал Реклус. Он вновь взглянул на парня, томно смотревшего в окно на загорающиеся фонари и проезжающие мимо машины. Бариста вздохнул и включил воду, принимаясь за мытьё посуды. Но даже когда все чашки, тарелки и столовые приборы были расставлены на полке, раздражающий звонкий стук не стих. Он стал лишь громче и неприятно бил Реклуса по ушам. Бариста взглянул на часы, минутная стрелка была совсем близко к тому, чтобы сделать очередной оборот. Реклус развернулся и наклонился о стойку: — Извините, — он повысил голос, чтобы парень его услышал. Ложка перестала стучать о стенки фарфоровой чашки. Парень слегка обернулся, пересекаясь взглядом с бариста. — Мы скоро закрываемся, не могли бы вы покинуть заведение, пожалуйста? Парень ничего не сказал, просто молча встал и вышел, сопровождаемый звоном колокольчика. — Вам тоже лучше выйти и подождать меня снаружи, — обратился Реклус к профессору. — О, конечно, — мужчина встал со стула и покинул кофейню, оставшись стоять на входе. Ночной холодный воздух щекотал лицо, а лёгкий ветерок играл с чёлкой. Профессор облокотился на стоявший рядом фонарь, поправив лямку сумки на плече. Наконец свет в «Midnight Owl» погас, а через несколько мгновений Реклус вышел из кофейни и закрыл двери на ключ. Блондин приблизился к профессору, по равнению с которым казался великаном. Мужчина в изумлении приоткрыл рот: — Надо же… — протянул он. — Не думал, что вы настолько высокий. — Вы хотели прогуляться, — резко напомнил Реклус. — Да, верно, — мужчина усмехнулся и кивнул в сторону парка. Первое время они шли молча, наслаждаясь шелестом листьев и ритмом собственных шагов. Сам парк погрузился в темноту, прерываемую редкими светлыми пятнами от фонарей. Один из таких освещал белую деревянную скамейку. Профессор мельком взглянул на неё, после чего обратился к Реклусу: — Присядем? Реклус пожал плечами, но молча направился к скамейке. Когда они оказались на скамейке, профессор облокотился о твёрдую деревянную спинку. Он закинул голову назад, перед глазами открылся прекрасный вид на ночное небо — тёмное одеяло с редкими белыми точками накрыло город, разнося по улицам ледяную тишину. — Звёзды сегодня красивые, — прокомментировал мужчина. Реклус взглянул вверх. — Ага, — ответил бариста с заметным равнодушием. В глубине души он уже жалел, что согласился на прогулку. По какой-то причине он думал, что времяпрепровождение с необычным клиентом сможет развеселить его, скрасить скучный и одинокий вечер. Реклус даже успел отругать себя за то, что заткнул профессора ранее, когда мужчина хотел поделиться хобби с соединением точек. Парень приоткрыл глаза, будто его озарила идея, он взглянул на мужчину, всё ещё наблюдавшего за звёздами и спросил. — Видите какие-нибудь созвездия? Профессор подпрыгнул, словно потерялся в собственных мыслях: — О, конечно вижу. Например… — он вновь вгляделся в ночное небо. — Вот! — мужчина поднял руку, тыкая указательным пальцем в скопление звёзд. — Видишь Льва? Реклус прищурился, стараясь понять, куда показывает собеседник: — Не особо. Профессор придвинулся к Реклусу поближе и вновь указал на небо: — Смотри. Видишь эту яркую звезду? — Реклус кивнул. — Это Регул, одна из звёзд в созвездии Льва. А теперь следи за моей рукой, — он провёл несколько линий между звёздами, которые тут же сложились в шестиугольную фигуру. Было трудно описать, на что она была похожа, но Реклус лишь провёл параллель с кривой трапецией. — Это тело Льва. Видишь Денеболу на хвосте? — Ага. — Хорошо, теперь ты знаешь, где его хвост. А теперь… — он указал на другую звезду. — Это Альгиеба, из неё выходит голова Льва. — Вы про этот крюк? — Именно, — профессор улыбнулся и взглянул на Реклуса. — Показать ещё? — Давайте, — Реклус с интересом наблюдал, как мужчина водил рукой по небу, с любовью проговаривая названия звёзд. Рядом со Львом в форме "Y" развалилось созвездие Рака. На концах его клешней лежали две звезды с красивыми названиями, но Реклус запомнил название лишь одной — Акубенс, — которое означает "клешня". Прямо над Львом расположился его собрат Малый Лев, с другой стороны — Волосы Вероники. Слушать, как профессор рассказывал о созвездиях было интересно и даже успокаивающее. Приятный звонкий голос изредка прерывался на короткий смешок от собственной шутки, но быстро возвращался к лекции. — Потрясающе, да? — внезапно спросил мужчина. — Что именно? — Как наши предки давали названия звёздам, — мечтательно ответил профессор. — А потом стали соединять их друг с другом в фигуры, и видели в них зверей, предметы, людей… Разве это не удивительно? — Наверное, — пытался поддержать разговор Реклус, как вдруг заметил, грусть во взгляде собеседника. — Жаль, конечно, что мою Сову не включили в перечень созвездий, — произнёс профессор. — Представь, был бы знак зодиака Сова! Символ мудрости и проницательности, — он вздохнул, положив руки на живот. — С детства обидно, — признание прозвучало легко, но в то же время неожиданно. Реклус не знал, что на это ответить, поэтому просто молчал. Внезапно профессор приподнял голову со спинки скамейки, придерживая её рукой, его лицо слегка поморщилось, будто от напряжения. –Отлежал себе всю шею, — он усмехнулся и взглянул на Реклуса. — Может поиграем? Реклус выпрямился и уставился на мужчину с искренним изумлением: — Во что? — Раз уж мы заговорили о знаках зодиака… — загадочно протянул собеседник. — Попробуй угадать мой. Реклус фыркнул и пожал плечами: — Да ну, всё равно не угадаю. — Ой, да брось! — мужчина махнул рукой. — Хотя бы попробуй! — он замер в ожидании и надежде услышать от юноши малейшее предположение. Но парень, словно упрямый баран, оставался молчалив, не смотря на пристальный взгляд разноцветных глаз. — Ладно, не буду заставлять, если не хочешь, — смирился профессор. — Я стрелец. — А я думал, близнецы, — вдруг тихо произнёс Реклус. — Ну, я правда могу говорить за двоих, — попытался пошутить мужчина. — Так! — он потёр руки в предвкушении. — Теперь моя очередь, –профессор взглянул на парня и задумался, теребя в руке золотую цепочку очков. Его глаза пробежали по напряжённому лицу Реклуса, который активно пытался не обращать внимания на пристальный взгляд собеседника. Наконец он цокнул языком и воскликнул — Козерог! Тебе очень подходит этот знак. Реклус замер на несколько мгновений, потом медленно покачал головой и взглянул на профессора: — Овен. К удивлению парня, на лице мужчины возникла лучезарная улыбка. Свет фонаря игриво отразился в линзах золотых очков, словно стараясь ослепить Реклуса излучаемым профессором весельем. — Видишь? Я тоже ошибаюсь, — с усмешкой сказал мужчина. Реклус заметно расслабился, его напряжённые плечи опустились, а лицо, скрываемое всё время светлыми волосами, выглянуло на свет, обнажая тёмные веснушки. Между бариста и его собеседником возникла молчаливая пауза, во время которой они лишь смотрели друг на друга. Взгляд парня пробежался по добродушной улыбке профессора, по сияющим разноцветным глазам и растрёпанной чёлке, за которой проглядывалось родимое пятно-созвездие совы. Было в этом что-то удивительно комфортное. Но Реклус быстро отогнал от себя глупые мысли, которые внезапно начали лезть в его голову. Он достал из кармана телефон и включил, проверяя время: — Уже поздно, мне пора домой. — Тебя проводить? Реклус вновь уставился на профессора с лёгким прищуром: — Не стоит, — парень вновь убрал руку в карман. — Мне вас ждать завтра в кафе? — Обязательно! Правда, лекций у меня завтра нет, но я с удовольствием загляну за любимым кофе, — мужчина кокетливо подмигнул. Реклус вытащил из кармана беспроводные наушники, вставил один в ухо и поднялся со скамейки. — Тогда до завтра, — парень уже собирался уходить, как внезапный звонкий голос заставил его остановиться. — Сейдж. — Что? — Реклус обернулся и посмотрел на мужчину. — Можешь звать меня Сейдж, — мужчина поднялся со скамейки. — Я просто подумал, что как-то неправильно выходит, что твоё имя я знаю, а ты моё — нет. Тебе туда? — Сейдж указал вперёд на каменную дорожку, по которой собирался идти Реклус. — Да. — Мне тоже туда. Ты же не против, если мы пройдёмся вместе ещё немного? Я буду молчалив, честное слово. — Хорошо, — коротко ответил Реклус, вставляя второй наушник в другое ухо. Мысли заполонила громкая музыка, чёткий барабанный ритм, рёв гитары, мелодичное пение скрипки и хриплый женский голос, исполняющий откровенно романтизированную песню о преступном мире. Сейдж, как и обещал, тихо шёл рядом. Его слух улавливал приглушённые звуки музыки, издававшиеся из наушников Реклуса. Мужчина несколько раз старался прислушаться, чтобы узнать, какую песню слушает его спутник, но так и не смог разобрать слов. Мысленно Сейдж решил, что завтра непременно поинтересуется музыкальными вкусами Реклуса. Сейчас профессору оставалось только идти рядом, прислушиваясь к размеренному шелесту листьев в парке и гулу машин, редко проезжающих по дорогам. Пару раз он поднимал глаза к небу, чтобы вновь увидеть звезды, которые смотрели на него в ответ, весело подмигивая. А когда очередные поиски созвездий наскучили, Сейдж снова переводил взгляд на тёмную фигуру Реклуса, идущую рядом. Фонари, словно заботливые проводники, освещали им дорогу вплоть до выхода из парка. Сейдж даже не успел толком попрощаться, как Реклус повернулся и начал удаляться в сторону пятиэтажных домов. Профессор замер, наблюдая как силуэт юноши постепенно растворяется в темноте и окончательно исчезает за поворотом. По какой-то неведомой ему самому причине, Сейдж ощутил внезапную пустоту на душе. Его глаза больше не сияли азартным весельем, а лишь с грустью смотрели на дорогу, где несколько мгновений назад был Реклус. Холодный ветерок, будто стараясь утешить мужчину, подхватил несколько прядей его чёлки и заиграл ими. Сейдж глубоко вздохнул, его лёгкие наполнились окрыляющим ледяным воздухом, проветривая вечно работающий разум. В очередной раз поправив лямку сумки на плече, мужчина направился по мягко освещённой улице, вдоль многоэтажных домов, окружённых лужайками и небольшими садами. Пусть сейчас он не мог в полной мере насладиться красотой цветов и кустов, от которых исходил сладковатый аромат, завтра он был намерен выполнить данное молодому бариста обещание. В какой-то момент Сейдж даже ощутил терпкий вкус кофе, смешанный с нужным привкусом ванили. Эта небольшая иллюзия немного подняла настроение профессору, он сделал ещё один глубокий вздох и лёгкой походкой продолжил путь до дома.