Глава 10.

      Ночь. Лес Мистик-Фоллза купался в серебристом свете полной луны. Лёгкий, прохладный ветер шелестел листвой, создавая умиротворяющую мелодию. В лесу царила тишина, нарушаемая лишь редким угуканьем сов и скрипом старых деревьев. Казалось, ничто не могло потревожить эту идиллическую картину.       Но ближе к полуночи тишину разорвал треск веток, хриплое дыхание и топот бегущих ног. Молодая девушка, словно загнанный зверь, продиралась сквозь чащу, отчаянно пытаясь добраться до ближайшего дома, до любого места, где можно было бы найти спасение. С шеи, пульсируя болью, текла кровь от свежего укуса, оставляя багровый след на её одежде. Чёрные волосы были взлохмачены, словно их трепал ураган, а под глазами залегли глубокие, тёмно-синие тени. Из глаз текли слёзы – горькие капли страха, боли и голода.       В гостиной особняка Сальваторе, освещённой мягким светом камина, сидели два брата. Они были погружены в мрачное обсуждение событий прошедшего дня. Человек, убитый Вики Донован, оказался не просто сумасшедшим – он был вампиром, разгуливающим по городу и сеющим смерть. Как выяснилось, в Мистик-Фоллз объявился ещё один кровопийца, тот, кто и обратил Логана Фэлла. Деймон был в ярости. Фэлл, этот новообращённый, чуть не прикончил его, выпустив в него целую обойму деревянных пуль. А потом Деймону пришлось отпустить его, потому что Фэлл знал способ проникнуть в церковь.       Внезапно дверь в дом с грохотом распахнулась, и на пороге появилась девушка. Лицо и одежда её были в крови, в волосах запутались листья, а ткань одежды в нескольких местах была разорвана. В её глазах плескался такой ужас, что братья замерли, не решаясь подойти. Первым нарушил молчание Стефан, узнавший незваную гостью. — Стайлз? — Стефан, кто это такая? — решил спросить Деймон, рассматривая гостью. — Не сейчас, Деймон. Стайлз, что с тобой случилось? — Логан, кажется, убил меня, и я хочу кушать. Наверное. — ответила девушка, смотря куда-то в сторону пустым взглядом. — Стефан, может познакомишь меня со своей новой подружкой? — раздражённо спросил Деймон, намекая на свою неосведомлённость ещё одной проблемы. — Это Стайлз, и она одноклассница Джереми, брата Елены, сегодня полнолуние, и она обращается... В кого-то... — Так, мне плевать, я убью ее!       Деймон с вампирской скоростью подошёл к Стайлз и воткнул руку в грудную клетку и взял сердце в руки. Стайлз замерла, на некоторое время мир застыл, и перед глазами пролетела вся жизнь.       Обещание, данное отцу в больнице, заставило ее сразиться за жизнь. Она схватила руку Деймона своей и сжала ее красивыми черными когтями. И так же, как и он, воткнула другую руку ему в грудь и взяла сердце. Они оба замерли, не боялись, не дышали и ждали, что будет дальше.       Стефан подлетел к ним, чтобы разнять, и у него это вышло. Стайлз стояла и не двигалась, а Деймон сел на колени. Стайлз подошла к нему и воткнула когти в грудь. По рукам потекли черные вены, она забирала его боль себе, и наконец, когда она была сыта, она очнулась.       Из глаз девушки потекли слёзы, она упала на колени и зарыдала от стараха. Она поняла, кто она такая, поняла, что ее ночной кошмар сбылся. Деймон встал и отошёл от нее. — Эй, ненормальная, почему я не чувствую боли? — спросил Дейман, держась от неё подальше. — Стефан, я знаю, кто я... Стефан, я... Я монстр.       Стилински уже не сдерживала себя и горько плакала. Стайлз побежала прочь из дома, прося не преследовать ее. Ей так хотелось остаться одной или исчезнуть. Она боялась. Так боялась, что люди, которых она приняла в свой замкнутый мир, пострадают от ее руки.       Ногицуне подпортил жизни всем жителям Бейкон-Хиллз, а теперь, когда он заперт, Стайлз сама стала темной лисой. Стилински не была духом, она была живым существом, она чувствует голод, боль, счастье, всё, что только можно. У нее были когти, чувство блаженства, когда она забрала боль Деймона. Ощущения были такие же, как тогда, когда в ней был дух Ногицуне. Стайлз добралась до дома спустя час. Вечные соседи пустота и одиночество встретили ее и подарили чувство спокойствия.       Стилински проснулась только к обеду, она открыла глаза и оглянулась. Все было по-прежнему, все было как всегда дерьмово. Она встала и прошла к зеркалу, в котором на нее смотрело чужое ей отражение. Темные большие синяки, красные глаза, белоснежная кожа, черные родинки и потухший взгляд. Да, она была похожа на него. Стилински надела то, что валялось поближе, взяла фальшивый паспорт с деньгами и пошла в магазин. Купив достаточное количество алкоголя, Стилински отправилась домой. День предстоял быть тяжелее, чем обычно. Сначала ей нужно было подумать, что делать дальше, а потом как пойдет.       Вечером, когда она была ещё трезвая, в гости пришел Джереми. Стилински начала приводить свой план в действие. Она столько гадостей ему наговорила, что в конце монолога он кричал, что ненавидит ее и чтобы она держалась от него как можно дальше. Стайлз понимала, что обидела его слишком сильно, и что он точно не простит. Она понимала, что так будет правильно, и она не сможет причинить боль дорогим ей людям. Как только Джереми ушел, она села на пол и заплакала, ей хотелось кричать от боли, она снова потеряла лучшего друга. И если первый ее ненавидел за то, что она причинила его стае вред, то второй за то, что она хотела защитить его. Стайлз на мгновение подумала о том, что было бы здорово, если бы она могла есть свою собственную боль.       Стилински все так же плача побрела на кухню и открыла виски. Она не стала доставать стакан, и просто пила из горла. Виски приятно обжигал тело девушки, и с каждым глотком ей становилось легче. Ее все меньше волновали проблемы или печаль. В конце, когда бутылка была выпита, она уснула прямо в гостиной с фотографией стаи в руках.       Прошёл примерно месяц с тех пор, как Стайлз разорвала все дружеские связи. Она перестала выходить из дома, за исключением школы и работы. Девушка не стала увольняться из «Мистик Гриля», а лишь попросила перевести её туда, где не нужно будет работать с посетителями.       После перевода у Стайлз появилась новая проблема — Мэтт. Он постоянно пытался завязать разговор, но она отвечала отказом или просто игнорировала его. Она не принимала его помощь и старалась избегать его.       В школе ситуация была сложнее. После ссоры с Джереми, Елена подходила к ней и пыталась поговорить. Она пыталась вытащить Стайлз на прогулку или в другое место, но когда это стало раздражать девушку, она наговорила ей обидных слов, после чего Елена перестала пытаться наладить отношения.       Стефан тоже пытался поговорить с ней. Он просил её всё рассказать и утверждал, что поможет. Но Стайлз не верила ему. Она понимала, кто она такая, и знала, что ей уже не помочь. Она просто смирилась с этим. Со Стефаном она была так же груба, как и с остальными.       Но сложнее всего было с учителем истории. Сначала Рик пытался поймать её в школе, но она пряталась от него. Потом он начал оставлять её после уроков, но она сбегала. Затем он начал караулить её около школы. Это надоело девушке, и она тоже сказала ему обидные слова. К концу месяца с ней никто не пытался заговорить. Стайлз была единственным отшельником в школе, и её это устраивало.       За этот месяц, когда она отталкивала своих новых друзей, Стилински сильно изменилась. Она стала грубее, перестала плакать по ночам и собралась с мыслями. Она стала больше времени уделять учёбе в свободное от работы и школы время. Её неуклюжесть исчезла, и появилась даже некая грация. Стиль её одежды тоже изменился: она перестала носить мужскую и мешковатую одежду. Стайлз стала более женственной, и в её шкафу начали появляться нормальные женские вещи.       Она по-прежнему никому не доверяла и не говорила с людьми без особой необходимости. В основном она молчала. Стайлз даже перестала интересоваться делами города. Ей было всё равно, когда и кого убили, какие концерты, вечеринки или мероприятия устраивают люди в городе.       Что касается её физического состояния, то оно изменилось не сильно. Её кожа оставалась бледной, почти белоснежной. Родинки остались чёрными, и ни одна из них не исчезла. Синие круги под глазами и краснота глаз не исчезли, хотя это было неудивительно, ведь она голодала.       С тех пор, как она забрала боль Деймона, она ни к кому не прикасалась. Когда кто-то из ребят пытался дотронуться до неё, она сразу уворачивалась. Голод был адским, но она заглушала его алкоголем или сигаретами. Иногда, когда совсем было туго, она приходила в больницу и забирала боль раненых или больных. Всё равно она приходила туда за рецептом «Адерола», чтобы не вызвать подозрений.       Потребность в таблетках исчезла, когда у неё появилась регенерация. Она была не такой быстрой, как у вампиров или оборотней, но она была. Органы чувств также работали сверх нормы. За месяц Стайлз научилась контролировать своё тело, агрессию, голод и всё, что только можно. Она даже научилась выпускать когти и немного выдерживала ток. Было много чего ещё, но в основном всё было так же, как и у оборотней. Стайлз начала привыкать к этому, но по-прежнему считала себя монстром.