Глава 2 Пещера Спокойствия и Нежное Имя

Боль после родов сковывала Сакуру, Маленькое тельце Малышки, еще более хрупкое, чем должно быть, вызывало в ней волну паники. Она была медиком, знала, как важен каждый час для недоношенного ребенка. Лес не был местом для восстановления. "Мадара..." – прохрипела она, пытаясь приподняться. – "Нам... нам нужно укрытие. Тепло. И... и Ребенок... она слаба." Мадара, до этого момента лишь наблюдавший, шагнул ближе. Его взгляд, обычно непроницаемый, задержался на маленькой девочке. Впервые за тысячу лет его сознание было занято не войной или амбициями, а хрупкой жизнью. Шинигами был ясен: **это дитя должно выжить**. Без лишних слов, Мадара поднял Сакуру на руки с такой осторожностью, что она, несмотря на боль, ощутила легкое изумление. Затем он бережно взял Ребенка, завернутую в его плащ, и двинулся вглубь леса. Его шаг был почти бесшумным, а движения – идеально отточенными. Они нашли пещеру. Небольшую, сухую, с узким входом, который мог служить естественной защитой. Мадара не использовал никаких сложных техник; его чакра, тонкой завесой, окутала вход, делая его незаметным для посторонних глаз и защищая от холода. Внутри он разжег небольшой, почти бездымный костер, используя технику, о которой Сакура даже не слышала. Дни в пещере слились в единое целое. Сакура, медленно восстанавливаясь, наблюдала за Мадарой. Он сидел неподалеку, его обычно напряженное лицо было расслаблено, когда он держал ребенка на руках. Его огромные ладони нежно обхватывали крошечное тельце, его чакра струилась по ней, стабилизируя ее состояние. Он не говорил, но его присутствие было невероятно утешающим. Сакура, с трудом поднимаясь, подошла к ним. "Ты... ты знаешь, как с ней обращаться?" – прошептала она, видя, как умело он меняет пеленки, которые сама Сакура соорудила из подручных материалов. Мадара поднял взгляд, его глаза встретились с ее. "Я видел, как мир меняется. Рождение и смерть – это основы." В его голосе не было ни гордости, ни стеснения, лишь констатация факта. Сакура присела рядом. Впервые за долгое время она почувствовала себя... в безопасности. Не от внешних угроз, а от своего собственного отчаяния. "Мы еще не дали ей имя," – тихо сказала она. – "Мы с Саске... мы думали о нескольких вариантах, но..." Мадара посмотрел на ребенка, затем снова на Сакуру. "Имя – это судьба. Оно должно быть сильным, как ее мать. И прекрасным, как цветение весенней сакуры." "Сарада," – Сакура произнесла это имя. – "Мы думали о Сараде. Это означает 'салат', но еще и 'цветок лотоса' на некоторых диалектах. Это символизирует чистоту и возрождение." Мадара кивнул, и на его лице промелькнуло что-то похожее на одобрение. "Сарада. Хорошее имя. Оно звучит... правильно." На мгновение в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и дыханием спящего младенца. Сакура посмотрела на Мадару, держащего ее дочь. Этот человек, который был ее врагом, спасителем, и теперь, казалось, даже нянько й, стал неотъемлемой частью ее новой реальности.