Глава 16: Возвращение и Новые Цели

--- Мадара покинул мрачные **Катакомбы**. Небо на востоке уже начинало бледнеть, возвещая скорый рассвет, и он молча двинулся в обратный путь — домой. Его не было в убежище уже несколько дней. Пока он пробирался через леса и каменистые тропы, мысли упорно возвращались к разговору с **коллекционером**. Информации тот дал немного, но Мадара и не ждал многого — миссия уже окупилась. Помимо знаний, он заполучил **живые нити**. Что с ними делать — вопрос пока открытый, но, скорее всего, он выставит их на продажу. А вот с **ключом, отмеченным символом Ооцуцуки**, всё было иначе. Чтобы достать его, придётся участвовать в аукционе — и это случится уже в ближайшие дни. Этот ключ был не просто артефактом, а потенциальным звеном в цепи событий, связанных с той древней угрозой, что Мадара чувствовал. Вскоре Мадара добрался до своего дома. Подойдя к поляне, он не спешил проходить сквозь барьеры. Он остановился и просто смотрел на то, что имел сейчас. Когда-то он и Хаширама мечтали о деревне, где дети не будут воевать. Спустя время им это удалось, а он после устроил войну. Вот за те грехи, что он накопил, он теперь здесь, в этом глухом лесу, в таком мирном уединении. Здесь нет войны и хаоса, здесь лишь мир и покой. В этот момент из дома вышла Сакура, Сарада была у неё на руках. Сакура смотрела на свою дочь и улыбалась. Солнце нежно светило, а тёплый ветерок шуршал листьями. Мадара не был уверен, а правда ли этот мир стал его наказанием, но он был уверен, что сделает всё возможное, чтобы этот мир был сохранён. Горькая улыбка коснулась губ Мадары. Он, тот, кто совсем недавно был готов сжечь весь мир, теперь готов его беречь. Неужели много лет назад Хаширама говорил об этом? Неужели он чувствовал то же самое, когда смотрел на Коноху? Мадара отбросил тени воспоминаний, решительно шагнул через барьер и вышел на освещённую солнцем поляну. Его тут же заметили. Сакура, державшая на руках Сараду, улыбалась. "Мадара, ты вернулся," — произнесла Сакура, её улыбка была искренней, приветствуя его. Мадара лишь коротко кивнул в ответ. Он не нуждался в словах, чтобы понять тёплый приём. Его взгляд скользнул к Сараде, спокойно лежавшей на руках у матери. В ней, как и в самой Сакуре, он видел воплощение того мирного будущего, за которое он теперь, по иронии судьбы, был готов сражаться. Этот покой был его новой целью, его новой причиной. Они втроём отправились в дом. Мадара вошёл и, несмотря на практически полное отсутствие мебели, сразу почувствовал уют. Дом, наполненный солнечным светом, проникающим сквозь окна, казался живым и тёплым. Сакура осторожно уложила Сараду, а затем обернулась, замечая в его глазах беспокойство. Она терпеливо дождалась, пока Мадара снимет плащ и сядет за низкий столик, и только тогда заговорила. — Что случилось? Как прошла миссия? — Цель достигнута. Появились новые данные. — Ты ведь не просто пошёл на миссию. — Да. Искал информацию о... — Ооцуцуки… — Что-нибудь нашёл? Мадара коротко кивает. — Прямо не спросишь — вызовет подозрения. — Он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Разыграл дурачка. Вышел на посредника. Он упомянул одного. Коллекционер. Работает через заказы. Зовут его — Профессор. — Что за человек? — Не шиноби. Но собирает много чего. — Чтобы выйти на него — пришлось взять миссию. Старые **Катакомбы**. — И что ты там нашёл? Мадара кладёт на стол свиток. — Смотри. Он разворачивает печать. Внутри — нити, бьющиеся о запечатанное стекло. — …Нити Какузу?! Они… живые? — Сакура смотрит на свиток с изумлением. — И ты хотел отдать это Профессору? Мадара запечатывает свиток обратно. — Нет. Я похитил его. — Что? — Проник в лагерь. Забрал. Увёл обратно в Катакомбы. Допрашивал через **Путь Ада**. — И?.. — Он не знал об **Ооцуцуки**. Но видел символ. На предмете. — Мадара достаёт клочок с грубым наброском — круг с рогатым узором. Сакура замирает. — Это он… Символ из воспоминаний Рейши. — Мы идём на аукцион. Ключ может быть настоящим. Или ловушкой. В любом случае — я должен его видеть. — Мы? Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Ты умеешь скрывать чакру. И читать людей. — Мадара взглянул на неё. — А меня там не должно быть. Я — тень. — Хорошо. А Сарада? Мадара складывает печать. В комнате с лёгким шорохом возникает совершенный клон, точная копия Мадары, но с чуть более спокойным выражением лица. — Он останется. Будет рядом, пока мы не вернёмся. — Иногда ты действуешь, будто всё уже предрешено, — произнесла Сакура, глядя на клона, а затем на него. — Потому что в большинстве случаев — так и есть. Он был уже у выхода из комнаты, когда Сакура негромко спросила: — Что с Профессором? Мадара остановился. Не оборачиваясь, он спокойно произнёс: — …Тишина — лучший свидетель. Мадара вышел на веранду. Ветер едва тронул **край его одежды**, а в груди словно что-то сжалось. Он не понял, почему. Он, рождённый в битве, воспитанный холодом клинков, не должен был чувствовать… тоску. Имя — Изуна — сорвалось с его губ почти неслышно, как дыхание. И в этот миг он был не тенью войны, не призраком прошлого, а просто братом, который больше не может защитить. Сакура, стоявшая в дверном проёме, уловила это. Но не сказала ни слова. Иногда тишина — лучшая форма уважения.