Глава 19: Ночная Засада и Тайны Джуби

--- — Я выйду, пока ты переоденешься, — тихо сказал Мадара, направляясь к двери. Он вышел в коридор, оставив Сакуру наедине с её смущением. Как только дверь за ним закрылась, Сакура поспешно скинула аукционное кимоно. Она быстро надела свою привычную одежду шиноби – удобные штанта и кофту, обеспечивающие свободу движений. Приведя себя в порядок, она убрала кимоно в сумку и кивнула, когда Мадара вернулся. Они расположились на футоне. Сакура легла на самом краю, повернувшись спиной к Мадаре, стараясь создать хоть какую-то незримую границу. Она чувствовала его присутствие рядом – мощную, но пока спокойную чакру. Неловкость была почти осязаемой, но усталость от долгого дня и эмоционального напряжения взяла своё. Постепенно её дыхание выровнялось, и она погрузилась в сон. Мадара не спал. Он снял маску и плащ, аккуратно положив их рядом с собой. Его Шаринган был активирован, и он внимательно следил за окружающей чакрой, позволяя себе лишь поверхностный отдых, но не погружаясь в глубокий сон. Тишина ночи была обманчива. Спустя несколько часов, когда город погрузился в самый глубокий сон, едва уловимое колебание чакры насторожило Мадару. Он почувствовал, как кто-то приближается, осторожно, но настойчиво. Мгновение – и замок на двери щёлкнул, а затем, бесшумно, дверь приоткрылась. Мадара, мгновенно оценив ситуацию, **быстро схватил маску и плащ, надевая их**, прежде чем Саске Учиха скользнул внутрь. Саске двигался абсолютно бесшумно, его Шаринган сканировал затемнённую комнату, направляясь прямо к месту, где лежал футон. Саске был уверен, что ему известна истинная природа купленного артефакта, и он не сомневался, что эти двое, купившие его, не догадываются о его реальной ценности. Для него это была идеальная возможность вернуть то, что, по его мнению, принадлежало ему по праву. Он на мгновение задержал дыхание, готовясь схватить "ключ". В ту же секунду, как только Саске сделал шаг в центр комнаты, на него обрушился молниеносный удар Мадары. Это был не удар на поражение, а скорее мощный толчок чистой физической силой, отбросивший Саске к стене. Резкий звук и толчок мгновенно разбудили Сакуру. Она резко села, сердце бешено колотилось. Сознание ещё не полностью прояснилось, она не понимала, что происходит, но инстинкты шиноби сработали мгновенно. Она быстро вскочила, схватив лежавшую рядом сумку, и приготовилась к любой угрозе. Мадара, не теряя ни секунды, уже вступил в ближний бой с Саске. Это был чистый тайдзюцу — серия стремительных, мощных ударов и блоков, от которых стены комнаты дрожали. В их движениях не было ни единого лишнего действия, каждый удар был нацелен и опасен. — Через окно! Беги! — рявкнул Мадара, отбросив Саске ещё одним сильным ударом в грудь. Его голос был хриплым, но приказным. Сакура, хотя и была ошеломлена, мгновенно осознала серьёзность ситуации. Она бросилась к окну, распахнула его и выпрыгнула наружу. В этот момент Саске, которого отбросило назад, поднял взгляд и увидел её. Его Шаринган расширился от шока, когда он узнал Сакуру. **Сакура?!** — мысль пронзила его разум, вызвав замешательство. Он на мгновение оцепенел, осознание её присутствия и того, с кем она была, поразило его до глубины души. Но Сакура даже не обернулась. Она прыгнула на соседнюю крышу и быстро, без промедления, исчезла в темноте ночи. Отвлечение Саске было достаточным. Мадара, воспользовавшись его секундной заминкой, тоже ринулся к окну. Одним мощным прыжком он покинул номер, оставляя Саске в шоке и ярости. Саске пришёл в себя и, не раздумывая, бросился в погоню. Его Чакра ощущалась позади них, настойчивая и неумолимая. Они неслись по крышам, затем по улицам, а затем и за пределы города, через поля и леса, но Саске не отставал. Его скорость и решимость были поразительны. Погоня продолжалась уже долго. Мадара понял, что просто бегством им не отделаться. Он резко развернулся и, сложив печати, выдохнул мощное огненное цунами: — **Катон: Гокакью но Дзюцу!** Огромная волна пламени ринулась на Саске. Тот, не дрогнув, активировал свой Чидори. Молния заплясала в его руке, приняв форму заостренного копья. — **Чидори!** — выкрикнул Саске, метнув сверкающую молнию прямо в центр огненной волны. Молния пронзила пламя Мадары, направляясь прямо к нему. Мадара увидел, что Чидори летит прямо в его грудь. Увернуться он не мог — Сакура находилась прямо за его спиной, и малейшее уклонение привело бы к тому, что техника поразит её. Он не мог допустить этого. Единственное, что он мог сделать, это максимально смягчить удар и защитить Сакуру. Он инстинктивно повернулся, чтобы техника попала не в сердце, а в плечо. Чидори Саске вонзилось в левое плечо Мадары. Раздался глухой, но резкий звук, и в тот же миг из раны, из тела Мадары, вырвался мощнейший **сплеск чакры Десятихвостого**. Это была чистая, необузданная сила, столь огромная, что даже Мадара с трудом смог подавить её. Окружающая земля в радиусе нескольких метров треснула, деревья затрещали от резкого давления. Саске, уже готовый продолжить атаку, оцепенел. Его глаза расширились от ужаса и недоверия. Он чётко ощутил эту чакру – это была чакра Джуби! Но этого не могло быть! Десятихвостый не мог существовать в этом мире, ведь все Хвостатые Звери были целы и невредимы, их чакра не была собрана воедино! Что это за чудовищная сила?! Эта секундная заминка, этот шок Саске, оказался спасительным. Мадара, несмотря на рану и внутреннюю борьбу с чакрой Десятихвостого, немедленно воспользовался моментом. Он схватил Сакуру за руку, и они бросились бежать. Они бежали без остановки, оставляя позади ошеломлённого Саске. Долгая, изнуряющая погоня привела их далеко от города, через леса и горы, пока, наконец, они не добрались до границ Страны Дождя. Истощённые, они нашли небольшую, заброшенную пещеру. Сакуре потребовалось много времени, но ей удалось залечить рану Мадары. Они сидели в пещере, слушая шум дождя за её пределами и потрескивание дров в разгоревшемся огне. Сакура устроилась поудобнее у огня, смахнула с лица выбившуюся прядь волос и достала из подсумка пару пилюль. На вид пилюли были ужасны, покрытые тусклым, неприятным налётом, а их запах едва уловимо отдавал чем-то затхлым. Она зажмурилась, словно готовясь к прыжку в ледяную воду, и разжевала одну из пилюль, мгновенно запивая её большим количеством воды. Её лицо исказилось от горького, химического привкуса, который, казалось, обволакивал каждый нерв. Когда она немного отошла от этого вкуса, она повернулась к Мадаре, чтобы отдать и ему пилюлю. На лице Мадара появилась **явная, хотя и едва заметная усмешка, которая растянула его губы.** Сакура фыркнула и отдала ему вторую пилюлю. В её глазах блеснул озорной огонёк – она ждала реакции от Мадара. Но тот, сохраняя ту же усмешку, взял пилюлю и разжевал её без каких-либо выраженных реакций. Сакура разочаровалась, заметив, что он даже не моргнул. "Ты что, вообще ничего не почувствовал?" — недоверчиво спросила она. Мадара слегка наклонил голову, и в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. "Привыкаешь ко всему. Когда-то вкус этих пилюль был настолько... **незабываемым**, что после них любая пища кажется **шедевром**. **Долгие годы на поле боя притупляют чувствительность к таким мелочам**," — ответил он. Сакура лишь хмыкнула, поражённая его стойкостью и тем, как он мог оставаться таким невозмутимым даже перед лицом подобной "кулинарии". Этот момент, когда он позволил себе такую реплику, был необычайно расслабленным для него. Тепло от костра и мерное потрескивание дров создавали атмосферу, в которой даже такой человек, как Мадара, казался чуть менее скованным. Сакура, видя это редкое его состояние, осмелилась на вопрос, который давно витал у неё в голове. "Мадара," — начала она осторожно, глядя на пляшущие языки пламени, — "можно спросить... о твоём прошлом?" Мадара поднял взгляд, его глаза, обычно полные серьёзности, на мгновение задержались на ней, прежде чем он снова устремил их в огонь. Усмешка на его губах стала чуть более отчётливой. "Моём прошлом, значит," — медленно произнес он, словно взвешивая каждое слово. — "Даже не знаю, с чего начать. Оно было долгим. Очень долгим. И не всегда... приятным для воспоминаний." Сакура почувствовала, что он не отказывает ей, и это ободрило её. "Расскажи о своём детстве," — предложила она. — "Как это было... расти в такую эпоху? И как ты познакомился с Хаширамой?" Мадара издал короткий, глубокий смешок, больше похожий на лёгкий выдох, чем на полноценный смех. "Детство," — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — "Если ты представляешь себе беззаботные игры, то ты очень ошибаешься. Мы были детьми, но у нас не было времени на игры. Каждый день мог стать последним. **Я видел смерть своих братьев, одного за другим... Каждый из них, кроме Изуны, погибал, едва успев понять, что такое жизнь.** Это закаляет. Учит ценить то, что имеешь, и бороться за то, чего хочешь. **Иногда я думаю, что мы родились уже старыми, с камнем в сердце вместо веселья.**" Его голос стал чуть тише, но не потерял своей силы. Сакура слушала, затаив дыхание, представляя те суровые времена. "**Мой младший брат, Изуна... он был моей тенью, моей опорой, моим смыслом.** Он единственный, кто остался со мной дольше остальных. **И когда я потерял его...**" Мадара на мгновение замолчал, его взгляд стал пустым, устремленным сквозь огонь куда-то вдаль. Сакура почувствовала холод, пробежавший по спине, от того, как глубока была эта боль. "А Хаширама..." — продолжил Мадара, и в его голосе промелькнула едва уловимая нотка, которую Сакура не могла разобрать. Тоска? Уважение? — "Я встретил его у реки. Мы были ещё совсем мальчишками. Оба практиковались в метании камней. И оба скрывали свою клановую принадлежность. **Было забавно, как мы с ходу начали соревноваться, даже не зная, кто кого пытается переплюнуть.**" Он сделал паузу, словно переносясь туда, в тот далёкий день. "Странно, но мы сразу нашли общий язык. Мы говорили о мире, о том, как хорошо было бы, если бы никто не умирал на войне. Мы мечтали о деревне, где дети Учиха и Сенджу могли бы играть вместе, не зная, чья это кровь. Наивно, конечно. Но тогда... тогда это казалось возможным. **Мы были молоды, полны идеализма, которого лишили нас наши отцы. Мы верили, что сможем изменить этот проклятый мир.**" Мадара взглянул на Сакуру, и в его глазах промелькнула тень той давней наивности, которую он только что упомянул. Или это было просто отражение огня? "**Мы делились мыслями, часами могли говорить о своих надеждах, тренировались и соревновались, каждый раз стремясь превзойти друг друга.** Мы стали... друзьями. Настолько, насколько это было возможно для детей враждующих кланов. Никто из нас не знал, кто перед ним, пока правда не открылась. **В те дни мы искренне верили, что станем самыми сильными, чтобы защитить ту деревню, о которой мечтали.**" "**И как же раскрылась ваша клановая принадлежность?**" — с неподдельным интересом спросила Сакура. Мадара прикрыл глаза на мгновение, затем открыл их, и взгляд стал более острым, будто вновь переживая тот момент. "Нас раскрыли. Наши отцы, главы кланов, выследили нас. Мы стояли друг против друга, уже зная правду. Сенджу Хаширама. Учиха Мадара. Нас пытались заставить драться, убить друг друга. Но мы не могли. **Не тогда. Мы просто... ушли.**" Его рука непроизвольно сжалась в кулак, и Сакура заметила напряжение в его голосе. "Мы не стали сражаться тогда. Но это был конец нашей... детской дружбы. По крайней мере, в том виде, в каком она существовала. С тех пор наша связь была обречена на конфликт. Мечта о деревне осталась, но путь к ней стал путём через битвы. **С каждым новым сражением, с каждой новой потерей, я всё сильнее понимал, что наш путь к миру будет выстлан кровью. И это была... тяжёлая истина для мальчишки, который просто хотел играть у реки.**" Мадара снова уставился в огонь, его лицо стало непроницаемым, но Сакура чувствовала глубокую печаль, скрытую под этой маской. Пещера наполнилась тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров. После долгого молчания Мадара прервал тишину, его голос был неожиданно мягким, возвращая их к текущему моменту. "А ты?" — произнес он, поворачиваясь к Сакуре. — "Твоя жизнь... была иной, я полагаю?" Сакура удивлённо моргнула, не ожидая такого вопроса. "Моя жизнь?" — переспросила она. — "Ну, да. Конечно, иная. Я выросла в Конохе, в мирное время. Ну, относительно мирное, если не считать всяких инцидентов..." Она слегка улыбнулась. Мадара кивнул, его взгляд изучал её. "Расскажи. Не о великих битвах или мировых угрозах. Расскажи о... глупых моментах. Или о том, что тебя раздражало в твоей команде. Наверняка, у тебя были свои "шедевры" из детства, не связанные с пилюлями." В его голосе промелькнула всё та же лёгкая ирония. Сакура рассмеялась. Звук её смеха нарушил торжественную атмосферу пещеры, придав ей живости. "О, их было предостаточно!" — она вздохнула, вспоминая. — "Наруто... это вообще отдельная история! **Ещё до того, как мы стали командой, он умудрялся так хулиганить, что его знала вся деревня. Один раз он пытался украсть свиток с запретными техниками, и его потом искала вся деревня, а он бегал, хихикая, и пытался всех запутать! Саске, конечно, был возмущен такой глупостью, а Какаши-сенсею как обычно опоздал, но потом спокойно наблюдал за хаосом. А в другой раз Наруто разрисовал монумент Хокаге такими яркими красками, что его потом неделю оттирали! И Третий Хокаге тогда только пожимал плечами на его выходки, хотя, наверное, в душе хотел его задушить.**" Она покачала головой, улыбаясь воспоминаниям. "Или вот ещё. Самое первое задание Команды 7... Наша миссия заключалась в том, чтобы найти кошку. Обычную, домашнюю кошку по имени Тора. Она была такая **жирная и ужасно злая! Когтями размахивала, шипела, кусалась, а глаза у неё были как у демона!** Мы гонялись за ней полдня по всей деревне, **попадали в лужи, застревали в кустах. Наруто тогда пытался поймать её голыми руками и, конечно, был весь исцарапан. Саске лишь брезгливо отворачивался, а Какаши-сенсей читал свою книжку, словно это его не касалось.** В итоге Наруто её поймал, но она так его исцарапала, что он потом неделю ныл, что его превратили в кошачий когтеточку!" Сакура хихикнула. "А потом выяснилось, что эта кошка принадлежит жене Даймё, и она была в таком восторге, когда мы её принесли, что чуть не задушила Наруто в объятиях, а он, весь в царапинах, только краснел и улыбался. **Какаши-сенсей тогда только отвёл взгляд, чтобы не смеяться в голос.**" Мадара слушал, его губы слегка изогнулись в чём-то, что было очень близко к настоящей, искренней улыбке. Это был не намёк на усмешку, а скорее тихое, заинтересованное веселье. "Кошка?" — переспросил он, и в его голосе было слышно неприкрытое удивление. — "Шиноби выполняют такие миссии?" "Конечно!" — кивнула Сакура, её глаза сияли от азарта. — "**А вот ещё до настоящих миссий, наше первое испытание с Какаши-сенсеем! Он повесил на себя два колокольчика и сказал: 'Кто не заберёт колокольчик до полудня, тот вернётся в Академию!' А их было всего два! Мы с Наруто и Саске сразу поняли, что это ловушка, но Наруто, конечно, не выдержал и рванул прямо на Какаши-сенсея, пытаясь отобрать колокольчики в лоб. Он так смешно махал руками и ногами, словно голодный котёнок! Саске, как обычно, пытался проявить себя крутым и незаметным, но Какаши-сенсей был такой хитрый! Он постоянно прятался в земле, исчезал, появлялся из ниоткуда. А в итоге мы остались голодными, а Наруто вообще привязали к столбу, чтобы он не съел наш обед! Но мы всё равно прошли, потому что... поделились с ним едой! Какаши-сенсей сказал, что в этом и был смысл, чтобы мы работали вместе!**" "Командная работа," — задумчиво произнес Мадара, слегка наклонив голову. "Именно!" — подтвердила Сакура. — "**А вот наша первая миссия за пределами деревни, в Стране Волн, была куда серьёзнее. Мы должны были охранять строителя мостов, Тазуну. Он был таким противным, постоянно жаловался на всё! 'Вы что, шиноби? Вы ничего не умеете! Я что, зря вам плачу?!' — ворчал он без остановки. И Наруто, чтобы его развеселить, постоянно пытался применить свои дурацкие техники, вроде соблазняющей! Мы с Саске тогда просто закатывали глаза, а Какаши-сенсей прятался за своим Ича Ича, делая вид, что не замечает этого цирка!**" "И как успехи?" — спросил Мадара, в его взгляде читался неподдельный интерес, что для него было крайне необычно. "Никак!" — Сакура рассмеялась. — "Он только ещё больше хмурился! Зато Наруто был счастлив, что смог поболтать." Сакура задумалась, потом её глаза загорелись. "А ещё был Экзамен на Чунина! Ох, это было нечто! Первый этап — письменный тест, который никто не мог решить! Но нам сказали, что смысл в том, чтобы не жульничать, но при этом списать. Звучит нелепо, правда? **Все сидели такие напряжённые, пытались найти способ списать незаметно, а Наруто, конечно, просто сидел и ничего не понимал! Он чуть не плакал от отчаяния, Саске пытался сохранять невозмутимый вид, а я сидела, пытаясь придумать план для нас троих. Наруто потом просто решил, что ему плевать, и сдаст пустой лист! Мы были в шоке от его безрассудства!**" Она фыркнула от смеха. "Второй этап был в Лесу Смерти. Там нужно было выживать и собирать свитки. **Мы с Наруто и Саске тогда еле ноги унесли от гигантских насекомых, которые выглядели как мутировавшие жуки, и Наруто от них так визжал, что кажется, его было слышно за пределами леса! Саске, конечно, пытался выглядеть круто и бесстрашно, но я видела, как он тоже напрягся. А потом Наруто случайно наступил на ловушку с обезьяньими какашками, и всю дорогу вонял так, что мы с Саске еле выдержали, Какаши-сенсей бы точно хихикнул!**" Она замолчала на мгновение, задумчиво глядя на огонь. "Странно, да? Ты рассказываешь о потерях и битвах, а я... о надоедливых кошках, глупых проделках, визжащих от насекомых друзьях и вечно недовольных клиентах. Наша жизнь так отличалась." Мадара опустил взгляд на свои руки. "Именно поэтому я и спросил. Чтобы понять. Твой мир... кажется мне совершенно чужим. Но иногда, слушая тебя, я вижу в нём... что-то, чего мне так не хватало. Простоты. И, возможно, настоящего веселья, которое не заканчивается болью." Он поднял глаза, и на этот раз его взгляд был не просто заинтересованным, а **глубоким и задумчивым**. В нём не было обычной суровости, лишь редкое для него размышление. Сакура почувствовала, что он открывает ей часть себя, которую мало кто видел. Некоторое время они сидели в молчании, слушая потрескивание огня и мерный шум дождя за стенами пещеры. Затем Мадара почувствовал, как Сакура слегка подалась вперёд и оперлась на него. Её дыхание стало ровным, а тело обмякло. Она заснула. Мадара осторожно двинулся, устраиваясь удобнее. Он аккуратно приподнял Сакуру, положив её голову себе на колени, а само её тело укрыл своим плащом. Он откинулся на стенку пещеры, прикрыл глаза. Сквозь мерный шум капель дождя и треск огня он теперь слышал едва уловимое, спокойное дыхание Сакуры. Это был непривычный, но по-своему умиротворяющий звук. ---