Глава 26: Прах Звёзд

Сакура улыбнулась, но в её взгляде мелькнула тень тревоги. Она нахмурилась и тихо сказала: — Мадара… мы ведь договаривались ждать, пока Сарада подрастёт. А сейчас… Она не договорила. Но то, что не было произнесено, повисло в воздухе — отчётливо, почти осязаемо. Мадара кивнул. — Мы планировали это, когда у нас не было никакой информации. Сейчас всё изменилось. Мы знаем больше. И если Ооцуцуки действительно готовят что-то — лучше двигаться первыми. Пока у нас есть преимущество. Сакура крепче прижала к себе Сараду. — А как же она? — Мы не сможем оставить её с твоим клоном, если речь идёт о другом измерении. Это не то же самое, что уйти на пару дней в этом мире. Там — неизвестность. Мадара посмотрел на неё спокойно, уверенно: — Мы возьмём её с собой. — Она хорошо чувствует чакру Джуби — и принимает её спокойно. — Я сделаю всё, чтобы она была в безопасности. Абсолютной. — И если возникнет хоть малейшая угроза — я тут же верну вас обратно. Он помолчал, затем добавил: — У меня есть ещё несколько идей, как укрепить защиту. Я уже начал работать над этим. И ты знаешь — я никому её не отдам. Сакура долго молчала. Взгляд её был устремлён в землю, потом — на лицо дочери. Сарада спала спокойно, будто ничего не предчувствовала. — Хорошо… — наконец прошептала она. — Тогда… мы идём вместе. Мадара лишь кивнул. Он не улыбался — но в его взгляде было спокойствие. И решимость. Сакура кивнула, но тут же уточнила: — Тогда когда мы выдвинемся? Мадара чуть прищурился: — Сначала я пойду один. Проверю, что это за мир, насколько он стабилен, безопасен. Если всё в порядке — вернусь. И тогда мы сможем основательно подготовиться. Сакура посмотрела на него строго: — Хорошо. Только… не задерживайся. Даже если увидишь что-то интересное — вернись. Мы пойдём вместе. Мадара кивнул в ответ. Без споров. Просто — уверенно. Он подошёл к столу, открыл один из ящиков и достал длинный шнурок. Аккуратно продел его сквозь металлическое ушко ключа и надел себе на шею. Ключ лёг на грудь — почти незаметный. — Пошли, — сказал он. Они вышли на улицу. В помещении открывать портал — не самая разумная идея. Чакра, пространство, пульсация — всё должно быть под контролем. Сакура стояла с Сарадой на руках. Мадара бросил на них быстрый взгляд — и коротко сказал: — Отойди. Дождавшись, пока она отступит на безопасное расстояние, он глубоко вдохнул и выпустил чакру. Впервые с момента своего возвращения в мир живых он полностью активировал силу Джуби и Риннеган. Мгновение — и его волосы побелели, кожа побледнела до мраморного оттенка. На лбу открылся третий глаз — вертикальный, глубоко красный. В его руке возник Посох Истины — плотная чакра, принявшая форму оружия мудреца. Он был почти безмолвен, но его присутствие вибрировало, как пульс мира. Мадара сдерживал чакру, насколько мог. Давление почти не ощущалось — только воздух вокруг слегка мерцал, будто дрожал от натяжения. Когда всплеск стабилизировался, он сосредоточился. Пространство перед ним заколебалось — как ткань. И затем — распалось, открыв портал. Тёмная гладь внутри переливалась синим, серебром и оттенками фиолетового. Мадара шагнул вперёд — не оглядываясь. И исчез в глубине разлома. --- Переход не был болезненным — но плотность чакры в портале ощущалась, как погружение в вязкую, холодную воду. Пространство растянулось, изогнулось, на долю секунды замерло… И отпустило. Мадара шагнул вперёд — и остановился. Мир по ту сторону оказался совершенно иным. Вечная ночь окутывала всё вокруг мягким, глубоким мраком. С неба, словно в замедленном танце, падали редкие снежинки — сверкающие, как пепел сгоревших звёзд. Воздух был сухим и прохладным, но не обжигающе холодным. Он стоял на широкой каменной площадке, словно специально вымощенной для перехода. За краем виднелась долина с тёмными силуэтами полуразрушенных зданий. Дальше — величественный храм, почти сливающийся с горизонтом. Его купол был украшен знакомыми рогатыми символами. Даже отсюда чувствовалась чакра, старая, застывшая, будто спящая. Мадара задержал взгляд. Но не двинулся дальше. > «Интересно…» Джуби внутри не выказывал тревоги. Его эмоции были ясны — осторожное любопытство. Мадара сделал круг вдоль края площадки. Опасности не чувствовалось, но он знал — это ещё ничего не значит. Он закрыл глаза и пробормотал: — Место стабильно. Атмосфера ровная. — Пространство не искажено. — Переход безопасен. Его взгляд снова упал на храм вдалеке. Он задержался на нём на пару секунд. И всё. > «Пока достаточно. Мы придём сюда вместе.» Он развернулся и шагнул обратно в портал. --- Портал вспыхнул лёгким светом — и через несколько секунд Мадара снова стоял перед Сакурой. Она тут же подняла взгляд: Сарада по-прежнему мирно спала у неё на руках, но в глазах Сакуры читалось напряжение. — Ну? — тихо спросила она. Мадара подошёл ближе. Его внешний облик уже вернулся в норму: ни белой кожи, ни третьего глаза — всё снова выглядело привычно. Но в чакре всё ещё ощущался лёгкий резонанс, словно Джуби не полностью отступил в глубину. — Всё спокойно, — сказал он. — Мир стабилен. — Нет искажений, нет активной враждебности. Там вечная ночь… и снег. — Древние руины. И один храм в центре. Сакура нахмурилась. — Ты не пошёл в него? — Нет, — покачал головой Мадара. — Мы договорились. — Сначала вместе. Сакура выдохнула с облегчением. Она подняла руку, отодвинула выпавшую прядь со лба Сарады и кивнула. — Тогда нам нужно подготовиться. Мадара посмотрел на неё внимательно: — У тебя хватит сил на переход? Сакура кивнула уверенно. — Уже гораздо лучше. И если ты держишь портал, мне останется только пройти. — К тому же… — она взглянула на дочь. — Она спокойна рядом с тобой. Это главное. Мадара не ответил сразу. Он лишь на мгновение коснулся пальцами плеча Сакуры — тихим, сдержанным, почти незаметным жестом поддержки. — Тогда через пятнадцать минут. Возьми всё, что может понадобиться. Теплая одежда, вода, аптечка. — Я соберу свитки с печатями и отметками, на случай экстренного возвращения. Он развернулся и пошёл в дом. Сакура осталась на крыльце, ещё пару секунд глядя в небо. --- Сакура и Мадара собрались быстро. Они надели тёплые вещи, проверили всё снаряжение. Сараду тоже хорошо утеплили — она уютно устроилась в слинге на груди Сакуры, тихо посапывая. За спиной у каждого был рюкзак: печати, еда, аптечка, свитки, вода и сменная одежда. Перед уходом Мадара задержался у входа в дом. Он медленно осмотрел всё вокруг — будто пытался запомнить каждый угол. > Кто знает, как скоро они сюда вернутся… и вернутся ли вообще? Он активировал охранные барьеры, усилил печати на границах и поставил временную технику консервирования дома — чтобы скрыть его присутствие в пространстве. Ничто не должно выдать их жилище в этом лесу. Когда всё было готово, он вернулся к ним, кивнул: — Готовы? — Да, — ответила Сакура, поправляя ремень рюкзака. Сарада чуть шевельнулась и снова прижалась щекой к её груди. Мадара вытянул руку и махнул посохом. Его чакра засияла, вспыхнув, как вертикальный луч. Свет поднялся вверх, образовав кольцо, а затем раскрылся в портал — ровный, стабильный, с гулким, но мягким звучанием. — Держитесь ближе ко мне, — сказал он. — И следи за Сарадой. — Хорошо, — кивнула Сакура. Они шагнули в свет. --- Переход прошёл спокойно. Лёгкое давление на грудную клетку, ощущение растяжения — и оно тут же исчезло. Мгновение — и они уже стояли на каменной площадке, окружённой вечной ночью. С неба медленно падал снежный пепел, и в воздухе царила почти священная тишина. Сарада молча смотрела на редкие снежинки — глаза широко распахнуты, без страха, только чистое любопытство. — Она совсем не боится, — прошептала Сакура. Мадара продолжал осматриваться. Чакра Джуби внутри него дрожала — не от тревоги, а… от странного внимания. Он почувствовал, что врагов рядом нет. Только тогда подошёл ближе. — Кажется, Сарада — самая юная путешественница между измерениями, — хмыкнул он. Сакура не удержалась и улыбнулась: — Надеюсь, она когда-нибудь оценит это… Мадара смотрел на них — на мать и дочь — и впервые за долгое время в его взгляде не было тревоги. Только тишина. Принятие. И решимость. — Здесь начнётся новый этап, — сказал он. Каменная площадка осталась позади. Они шли медленно, не спеша. Ни звуков, ни запахов. Только снег, серый и сухой, падал с неба, не тая — ложился ровным слоем на землю, камни, их плечи. Мадара шагал первым. Он почти не говорил — только останавливался время от времени, прислушиваясь. Сакура держалась рядом, поправляя рюкзак и время от времени проверяя, как себя чувствует Сарада. — Здесь… совсем ничего нет, — тихо сказала она. Мадара кивнул. — Я не чувствую жизни. Ни чакры, ни тепла. Даже под землёй — пусто. Они остановились у остатков стены. Камень был грубый, давно выветрившийся. На поверхности — ни мха, ни следов копоти, ни надписей. Только трещины, будто кто-то когда-то ударил, и всё медленно осыпалось само собой. Сакура провела пальцами по камню. — Хрупкий. Внутри — как пепел. — Слишком старый, — сказал Мадара. — И слишком одинокий. Они шли дальше. Слева возвышались груды обломков — остатки каких-то зданий, может, жилищ. Впереди — широкая тропа, усыпанная обломками, вела в сторону храма. — Такое чувство… — начала Сакура, — …что тут никто не ступал уже тысячи лет. — Не только не ступал, — пробормотал Мадара. — Здесь будто всё ушло. Навсегда. Даже ветер. Сакура остановилась и подняла голову. Небо было неподвижным. Ни облаков, ни звёзд. Только мягкий свет — холодный, синий, без источника. Не солнце. Не луна. Просто свет. — Как будто ты внутри сна, — прошептала она. — Без времени, без направления… Мадара ничего не ответил. Он наклонился и подобрал кусок чёрного стекловидного камня. Покрутил в пальцах. — Сплав? Или остатки техники? Сжал — камень рассыпался в пыль. Сухо. Без запаха. Они снова пошли. Ни одного следа. Ни одного звука. Сакура поправила платок на Сараде, наклонилась ближе к ней — та всё ещё спала, спокойно, будто не чувствовала пустоту вокруг. — Странно… — сказала она. — Она не беспокоится. Обычно дети реагируют на такие незнакомые места. — Или… — Сакура взглянула на него, — она просто чувствует нас. — Тоже возможно. Они остановились у разрушенного перекрёстка. Камень здесь был ровным, будто когда-то служил площадью. В центре — вмерзший в землю остов: может, статуя, может, обломки колонны. Мадара провёл рукой по поверхности. — Всё стерлось. Ни знаков. Ни символов. Сакура отошла чуть в сторону. Там был упавший купол — огромный, почти раздавленный собственным весом. Когда-то, может быть, он был частью обсерватории… или храма. — только мёртвая тишина. Снег всё так же медленно опускался с неба. Не ветер, не вихрь — просто падает. Тихо. Беззвучно. Даже его касание к коже — будто неощутимо. — Здесь ничего нет, — сказал он. — Даже следов чакры. — Совсем. Сакура обернулась к нему. В её взгляде читалось беспокойство. — Ты уверен? — Да. — Пусто. Как будто кто-то выпил саму природу мира. До дна. Он опустился на одно колено, коснулся ладонью земли. Закрыл глаза. Прислушался. Тишина. Внутри — ничего. Ни корней. Ни потока. Ни вибрации. Даже земля под пальцами казалась… неживой. Не просто холодной, а безжизненной. И чакра не впитывалась в неё — она просто скользила по поверхности, как по стеклу. — Он мёртв, — повторил Мадара. — Этот мир больше не принимает чакру. Она не задерживается даже в воздухе. Сакура наклонилась, провела рукой по снегу. Он рассыпался, как пепел. Без влаги. Без тепла. Она прижала руку к груди Сарады — девочка не просыпалась, но тело её оставалось тёплым. — Как будто здесь не было ни воды, ни земли, ни звуков... — прошептала она. — Только форма. Оболочка. Мадара медленно выпрямился. Он посмотрел вверх — на серое, чужое небо. Там не было ни солнца, ни звёзд. Только слабое, рассеянное сияние. Без источника. — Это... словно труп планеты, — сказал он. — И храм вдалеке, скорее всего, не место силы. — А склеп. Сакура опустила взгляд. — Значит, и опасности здесь нет? Мадара покачал головой: — Только если они что-то оставили намеренно. — Но пока — всё пусто. Ни признаков жизни. Ни чакры. Ни ловушек. Они шли дальше. Тени от разрушенных колонн падали криво, будто мир сам искривлялся от своей пустоты. Но даже тени были тусклыми, блеклыми, словно и они выцвели. Сакура слегка поправила слинг. Сарада прижалась к ней, дыша ровно. — Мадара… — А если и наш мир… — однажды станет таким? Он не сразу ответил. Только медленно выдохнул, глядя на горизонт, где силуэт храма маячил в тумане. — Тогда… мы должны быть теми, кто этого не допустит, — сказал он. — Даже если это значит — пройти туда, где всё уже мертво. Сакура не возразила. Их дыхание — единственное, что было живым в этом месте. --- Их путь продолжался в полной тишине. Ни звуков, ни следов — будто сам мир был слеп и глух. Снег не таял. Он ложился на плечи, на рюкзаки, на волосы — и оставался там, будто липкий пепел. Сарада спала, укутавшись в слинг, тихо и спокойно. Сакура иногда поправляла край платка, иногда — просто смотрела вперёд. Молчание казалось неправильным, но ни она, ни Мадара не хотели его нарушать. Когда они наконец добрались до подножия храма, солнце не встало. Оно просто не существовало. Вечная ночь вокруг даже не сменялась — ни рассветом, ни закатом. Ступени были крутыми, заледенелыми. Камень под ногами будто крошился от старости. Мадара ступил первым. Под его сапогом одна из плит с хрустом треснула. Он остановился, оглянулся: — Осторожно. Камень ненадёжен. Сакура кивнула. Она старалась ставить ноги точно туда, где следовал он, но всё равно несколько раз поскользнулась — и Мадара каждый раз успевал её подхватить. Подъём длился несколько минут — но каждый шаг казался вечностью в мёртвом мире. У входа в храм стояли двустворчатые ворота. Массивные, чёрные, покрытые инеем. Они не просто закрыты — они промёрзли до самого основания. Камень и металл стали одним целым. Мадара без слов осмотрел механизм, который должен был открывать врата. Попробовал его включить — но он не шелохнулся. — Готовься, — тихо сказал он, и чакра в нём хлынула наружу, образуя Сусаноо. Появились только рёбра и одна рука — которая легко потянулась вперёд. Рука сомкнулась на воротах — и раздавила их, как тонкий лёд. Металл скрипел — он сломался. Половины врат осели внутрь, рассыпаясь как осколки. Сусаноо исчез. Мадара прислушался. Внутри — глухо. И пусто. Они вошли. Коридоры были узкие, с пылью и трещинами. На стенах — следы фресок, выдранных, сожжённых или вытертых намеренно. Мадара шёл первым. Свет фонаря рисовал вытянутые тени. Где-то позади Сакура несла Сараду, которая снова задремала. — Здесь когда-то, наверное, было красиво, — пробормотала она. Коридор вывел их в обширный зал. Крыша здесь была разрушена. Каменные глыбы валялись по краям, но центр зала был расчищен. Как будто кто-то недавно прошёлся здесь, расчистил завалы — и ушёл. Мадара замер. — Что-то здесь не так. Сакура опустилась на колено. Потрогала плиту пола. Ни пыли. Ни крошек. Только холодная гладкая поверхность. И тут — отблеск на стене. Свет фонаря скользнул по фреске. Сакура подошла ближе. Сердце забилось чуть быстрее. — Здесь… изображена Кагуя. На каменной стене — фигура с рогами, белыми глазами, развевающимися волосами. Вокруг — другие, похожие на неё. Мужчины и женщины с той же молочно-бледной кожей, рогами, белой одеждой. Некоторые смотрели прямо перед собой, другие — отвернулись, будто в ссоре. Их лица были стерты, размыты — но не временем. Умышленно. Мадара подошёл ближе. — Только Кагую мы знаем. Остальные — безымянны. Сакура нахмурилась: — Интересно, почему они выглядят именно так… Помнишь, мужчина, который рассказывал про Семя и Дитя?.. Он выглядел... нормально. Человечески. — Возможно, — медленно сказал Мадара, — они изменялись. --- Мадара ещё раз оглядел помещение и коротко сказал: — Остановимся здесь. Они нашли участок зала, где было просторно и сухо. Сакура развернула один из свитков — в нём были заготовленные дрова и немного складного походного снаряжения. Пока Мадара разжигал костёр, Сакура достала плотные коврики, еду и воду — для них и для Сарады. Девочка ещё спала, свернувшись в слинге, и пока не просыпалась. После короткого отдыха и еды они продолжили осматривать храм. Бродили по пустым, ветхим помещениям, где в каменных стенах всё ещё оставались следы древних фресок, а пол был усыпан пепельным снегом. В одной из боковых комнат, когда они уже почти собирались уходить, Мадара замедлил шаг. Он внимательно осмотрел пол — и заметил, что в одном месте среди пыли и щебня виднелся разбитый тонкий камень. Из-под обломков этого камня что-то виднелось. Он присел и осторожно поддел камень пальцами. Из-под камня выскользнула старая, потрёпанная книга. Обложка была сухой, почти выцвевшей, а страницы — пожелтевшими, с неровными краями. Он открыл дневник наугад. Надписи внутри действительно были трудны для чтения — язык был похож на их родной, но отличался по структуре и написанию. Некоторые фразы можно было понять сразу, другие — едва угадывались, а часть текста стерлась от времени. Но в целом, при достаточном внимании, смысл можно было восстановить. Мадара закрыл дневник и убрал его в сумку. Вернувшись с Сакурой в зал с фреской, он сказал: — Кроме этой фрески и дневника, здесь почти ничего нет. Сакура кивнула: — Тогда нам стоит возвращаться. То, что в этом зале нет ни пыли, ни обломков, говорит само за себя. Здесь кто-то был до нас. Лучше уйти, пока он не решит вернуться. Они тщательно проверили, не оставили ли следов, и покинули храм. На открытом пространстве у подножия Мадара достал Ключ и активировал его. Стоило карте проявиться, как одна из меток на ней засияла чуть ярче остальных. Сакура прищурилась: — Это что?.. Координаты нашей Земли? Мадара кивнул, хмуро всматриваясь в проекцию: — Похоже на то. А если Ключ связан с Ооцуцуки, и он показывает координаты Земли… значит, и у других, у кого есть такие Ключи, они тоже отображаются. Он не стал продолжать. Но и так было ясно: их мир может быть в чужом поле зрения. --- Мадара убрал Ключ и не медля активировал силу возврата — чакра Джуби вспыхнула тусклым, но плотным потоком, скручиваясь в пространстве вокруг него. Сакура обняла Сараду крепче, подняв взгляд на мерцающий разлом, который медленно открывался перед ними. Воздух вокруг сжался, словно не желая отпускать. — Готова? — спросил он, не поворачиваясь. — Всегда, — коротко ответила Сакура. Они шагнули вместе. Переход был резким. В отличие от туманного, тягучего ощущения мёртвого мира, сейчас всё было быстро, жёстко, как рывок. И вот — они стояли на склоне скалы, у края пустыни. Горячий воздух сразу ударил в лицо, будто плетью. Песок внизу блестел, воздух дрожал над дюнами. Где-то вдали маячили стены Суны. Сакура сделала глубокий вдох — и чуть не задохнулась от сухости воздуха. Мгновенно начала снимать верхнюю тёплую одежду, убирая в запечатанный свиток. Мадара тоже избавился от плаща. — Даже воздух... кажется живым, — тихо произнесла Сакура. Она склонилась над Сарадой: девочка морщилась от резкой перемены температуры, но не проснулась. — Двигаемся, — сказал Мадара. — Мы почти дома. --- Дорога до убежища заняла несколько часов. Но она казалась легче, чем весь путь до храма. Даже ветер в лесу приятно дул — он шумел листвой и не молчал, как в мёртвом мире. Они вернулись на поляну. Дом был таким же, как они его оставили. Защитные печати не сработали. Следов не было. Всё было спокойно. Сакура первой прошла внутрь, поставила сумки. Мадара молча вошёл следом. В руке он держал дневник. — Пока отдохни, — сказал он спокойно, проходя внутрь. Сакура устало уселась в кресло у стены, потянулась, закрыла глаза. Несколько мгновений она просто слушала — как потрескивают половицы под шагами Мадары, как шуршит ткань, когда он снимает с себя сумку и свитки. Воздух в доме был тёплым, живым. Он пах деревом, сухими травами и немного — домом. Настоящим. Сакура открыла глаза. Сарада тихонько сопела у неё на груди. Она осторожно поднялась, отнесла девочку в спальню и уложила в постель. Вернувши она застала Мадару, сидящего у низкого стола. Дневник был раскрыт перед ним, а рядом лежал свиток и кисть. — Ты же сказал — отдохни, — усмехнулась она, опускаясь на колени напротив. — Это и есть отдых, — отозвался он без иронии. — Мы не знаем, сколько у нас времени до следующего шага. Сакура кивнула. Несколько секунд молча разглядывала пожелтевшие страницы, провела по ним пальцами, задержалась на углу с заметным подпалом. Потом медленно поднялась. — Я пока приготовлю что-нибудь на ужин. Мадара ничего не ответил, только вновь взглянул на дневник. Когда Сакура ушла на кухню, тишина воцарилась вновь — но теперь она уже не давила. Здесь, в доме, она была привычной. Домашней. Он ещё раз окинул взглядом текст. Язык, хоть и отличался, был понятен — чуть иные формы, немного устаревшие обороты, но логика сохранялась. Основную трудность представляли не слова, а проплешины: полустёртые символы, выцветшие фразы, места, где чернила разошлись от времени. Расшифровка требовала внимания и терпения. Он потянулся за кистью, собираясь начать пометки в черновом свитке, как вдруг услышал голос Сакуры: — Еда готова! Мадара кивнул, даже если она и не могла видеть, что он услышал. Осторожно закрыл дневник, завязал кожаную ленту, обернул его в ткань и поднялся. Прежде чем уйти, направился в кабинет — небольшую комнату с застеклёнными полками и хранилищем для свитков. Он аккуратно положил дневник на стол, встал на мгновение, глядя на него сверху. Взгляд был сосредоточенным, почти задумчивым. Что-то в найденном тексте уже тревожило его — не словами, а ощущением за строками. Слишком многое совпадало. Слишком многое намекало на чужое присутствие. Стук ложек о миски отвлёк его от мыслей. Он развернулся и пошёл на запах тёплой еды и пряностей. В этот вечер они ели молча, но не от напряжения — просто отдыхали. Дом был цел. Сарада спала. Путь был пройден. Но впереди — ещё больше вопросов.