15

Гермиона проснулась от тихого, но настойчивого стука в дверь. Комната была окрашена в серо-синие предрассветные цвета, за окнами царил сумрак, и, казалось, даже птицы ещё не проснулись. Она моргнула несколько раз и приподнялась на локтях. — Войдите, — прошептала она охрипшим голосом. Дверь открылась, и в комнату вошла Винки, придерживая небольшой чемодан тёмно-синего цвета. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — сказала домработница еле слышно, будто боясь нарушить тишину раннего утра. — Я собрала вам вещей. Гермиона села на кровати, потирая сонные глаза и пытаясь привести мысли в порядок. Её волосы растрепались, лицо было помятым, и она чувствовала себя абсолютно не готовой к этому дню. Впрочем, она никогда не была готова к тому, что приносила ей её новая жизнь в этом доме. — Простите, что бужу вас так рано, — продолжала Винки, ставя чемодан у стены, — но по распоряжению дона Малфоя вы должны стоять внизу к половине шестого утра. — Половине шестого? — переспросила Гермиона, пытаясь переварить эту информацию. — Но… зачем так рано? — Дорога неблизкая, — ответила Винки, перед тем как выйти из комнаты. — Через полчаса принесу вам завтрак, мисс. Гермиона посидела несколько секунд, глядя на закрывшуюся дверь, потом вздохнула и спустила ноги с кровати. Она подошла к чемодану, опустилась на колени и открыла его. Внутри были аккуратно сложенные стопки одежды, разделённые по цветам и типам. Гермиона провела рукой по тканям, и её пальцы ощутили мягкость высококачественного материала. Несколько футболок, свободные штаны, шорты, майки, пара тёплых кофт. Элементы гардероба повторялись в четырех оттенках: белый, черный, серый и бордовый. Что ж, она была благодарна Дону Малфою (насколько вообще можно быть благодарной своему похитителю), что он не был извращенцем, который заставлял бы свою пленницу надевать откровенные наряды, унизительные для неё. Он позаботился о её комфорте. В странном, извращённом смысле этого слова. В чемодане также обнаружился базовый набор личной гигиены. Всё было качественным, дорогим, но без лишней вычурности. Она быстро сходила в душ, наслаждаясь прохладной водой, которая смыла остатки сна. Вытерлась мягким полотенцем, надела бордовые штаны и белую майку и встала перед зеркалом в ванной, суша волосы феном. В дверь снова вошли. — Это я, дорогая, — раздался голос Винки. — Завтрак на столике, как закончите, постучите в дверь, охрана проводит вас вниз. Гермиона услышала, как домработница направилась к выходу, и что-то внутри неё дрогнуло. Отчего-то ей не хотелось прощаться с этой чудесной женщиной вот так, перекрикиваясь из разных комнат. Даже если это было всего лишь на неделю. Она спешно вышла из ванной и окликнула Винки уже у двери. Пожилая женщина обернулась, уже взявшись за ручку двери. Гермиона сделала несколько шагов навстречу, несмело взяла её руку в свои и мягко сжала. — Спасибо вам за вашу доброту, — сказала Гермиона. — Без вас я бы сошла здесь с ума. Правда. Винки смущённо, но очень тепло улыбнулась, отмахнувшись свободной рукой. — Ну что вы, что вы… — Правда, — повторила Гермиона, не отпуская её руки. — Я безмерно благодарна. За всё. Винки кивнула, не переставая улыбаться. Гермиона улыбнулась в ответ и отпустила её руку. Винки вышла, и дверь тихо закрылась. Гермиона вернулась в ванную, досушивая волосы. Она смотрела на свое отражение и пыталась думать о чём угодно, кроме очевидного. Она и Драко Малфой. В поместье в Шотландии. Одни. Целую неделю. Это звучало просто безумно. Как будто это не реальность, а её больная фантазия, порождённая стрессом, недосыпом и постоянным напряжением, которое она остро ощущала, стоило ему змеей прокрасться в её голову или, тем более, предстать наяву. Гермиона упорно уводила мысли в сторону того, что она едет туда исключительно за ответами. Жизнь и смерть её матери были окутаны туманной дымкой, и это место, поместье Блэков, могло подарить ей столь желаемую правду. Там, возможно, хранилось то, что пролило бы свет на тайны, которые её мать унесла с собой. Всё остальное неважно. Абсолютно. Неважно. Она повторяла эти слова как мантру, пока досушивала волосы. Повторяла их, когда ела завтрак и пила кофе. Повторяла, накидывая сверху бордовую кофту, мягкую и уютную. Повторяла, беря чемодан в руку и спускаясь вниз вместе с охраной. Она вбивала себе это в голову, и справлялась вполне успешно. Ровно до того момента, пока её взгляд не встретился с его. Драко Малфой стоял около темно-изумрудного Роллс-Ройса. Машина, конечно, была безупречна: чёрные диски, хромированные детали, тонированные стёкла. Она выглядела точно аспид, ядовитый и смертоносный. Как и её хозяин. На Драко были коричневые брюки из тонкой шерсти и бежевый кашемировый свитер, мягко облегающий широкие плечи. Волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Он выглядел почти... обычным. Если не считать того, что даже в простом, светлом свитере он источал опасность и уверенность, словно хищник, затаившийся в траве. Его взгляд был чуть сонным, но в нём всё равно оставалась та привычная остринка, которая заставляла Гермиону каждый раз внутренне подбираться. Уголок его губ пополз вверх, когда он заметил её. — Доброе утро, мисс Грейнджер. — Дон Малфой, — сдержанно кивнула она. Она застыла напротив него, нервно сглотнув. Его взгляд прожигал насквозь, проходил по её лицу, плечам, по мягкой бордовой кофте, задерживался на талии. Она чувствовала себя раздетой. Чтобы хоть как-то уйти от его гипнотизирующего взгляда, Гермиона протянула ему свой чемодан. Жест вышел неловким, почти детским. Драко усмехнулся, взял багаж из её рук и передал его водителю, стоявшему неподалёку, который понёс его к багажнику. Драко тем временем открыл дверцу автомобиля и отступил в пригласительном жесте. — Прошу, — сказал он. Гермиона заставила себя сделать шаг вперёд, потом ещё один. Она села на заднее сиденье, невольно отметив, что здесь, в отличие от Ауди, на которой они ездили в город, не пахло…им. Салон был пропитан запахом новизны. По всей видимости, свежая игрушка в коллекции дона. Драко обошёл машину и сел рядом. Водитель занял своё место, и двигатель тихо заурчал. Машина тронулась, выезжая за ворота особняка. Гермиона смотрела в окно, как за стеклом проплывают очертания пригорода. Машина плавно покидала владения Змей, оставляя позади ту уже привычную, давящую атмосферу, которой Гермиона за эти дни прописалась насквозь. Первые пятнадцать минут прошли в тишине. Драко что-то сосредоточенно печатал в телефоне, переодически поглядывая в планшет, который он расположил на коленях. Она чувствовала себя дико странно. Неловко. Глупо. Как будто её пригласили на свидание, а спутник весь вечер не отрывается от экрана. Она усмехнулась собственным мыслям. Кажется, заточение в четырёх стенах слишком плохо на неё повлияло. Дни и ночи в абсолютной, давящей тишине заставляют её тянуться к общению. По крайней мере, именно так она объяснила себе жгучее желание, чтобы чёртов Драко Малфой вылез из своего телефона и поговорил с ней. Спустя ещё десять минут тишины Гермиона не выдержала. — И… какой план? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал без явной претензии. Драко даже бровью не повел, продолжая печатать. Молчание затянулось, и Гермиона почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она отвернулась к окну, поджав губы, и дала себе мысленное обещание больше никогда не заговаривать с ним первой. Пусть делает что хочет. Пусть сидит в своём телефоне. Ей не нужно его внимание. Да. Она почти поверила в это. Но через пару минут Драко убрал телефон, положив его в подлокотник между ними и повернулся к ней. Его голос, когда он заговорил, был мягче, чем она ожидала. — Прости, работа. Я думаю, что… Он осекся, глядя на её горделивую, демонстративно отвернутую позу. Её подбородок был вздёрнут, плечи напряжены, взгляд устремлён в окно, но в стекле отражалось её лицо. Обиженное и упрямое. Драко издал слабый, удивленный смешок. — Не обижайся, львёнок, — сказал он снисходительно. — Я многие бизнес-процессы оставляю ради этой поездки, но я всё ещё дон. Есть вещи, которые не могут решиться без моего участия. Львёнок. Это прозвище из его уст каждый раз пускало по её телу рябь из мелких мурашек. Она просила его так не называть её, но кто бы её послушал… Драко Малфой делал только то, что хотел сам. И если ему нравилось дразнить её этим прозвищем, она могла только стиснуть зубы и терпеть. Гермиона не повернулась к нему, всё ещё смотря в окно, но теперь она уже не видела проплывающих домов и деревьев. Только его отражение в стекле. — Стоит ли эта поездка того, что вы отрываетесь от ваших драгоценных злодейских процессов своего змеиного клана? — съязвила она. Она ожидала колкости в ответ. Или холодного молчания. Но Драко на это лишь искренне и свободно рассмеялся, качая головой. Его низкий, тёплый смех заполнил салон, и Гермиона почувствовала, как её собственные губы дёргаются в неуправляемом желании улыбнуться. Она подавила это желание, но щёки всё равно предательски потеплели. — Злодейские злодеяния могут и подождать, — сказал он, всё ещё улыбаясь. Затем он наклонился к ней чуть ближе, его голос стал тише, интимнее. — Ты того стоишь, маленькая львица. Гермиона закрыла глаза и сильнее отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает пейзаж за стеклом. Она пыталась справиться с этой тёплой, но такой опасной волной, которая поднялась внутри при его словах. Драко откинулся на сиденье и расслабленно выдохнул. — На счёт плана, — начал он. — Мы сейчас едем в аэропорт, садимся на самолёт, летим в Шотландию. И едем к поместью. Оно расположено в Стоунхейвене. Гермиона резко обернулась, её глаза расширились от неожиданности. Она забыла, что собиралась сохранять невозмутимость, только что услышанное вышибло из неё всю напускную отстранённость. — Стоунхейвен? — переспросила она. — Небольшой город у моря? Там где ещё замок на утесё? Драко повернул голову, смотря на неё с ленивым любопытством, как на забавное явление природы. — Верно. Поместье совсем недалеко от него. Насколько я помню, из северных спален открывается вид прямо с утёса. Гермиона нетерпеливо заерзала на месте, и кожаное сиденье тихо скрипнуло под её весом. Она не могла сдержать этот порыв, вырывавшийся из неё вопреки всему. Природа Шотландии всегда была её слабостью. Грубые, величественные пейзажи, покрытые вереском холмы, суровое небо, а главное — море. Она любила море. Не курортное, с шезлонгами и зонтиками, а настоящее. Холодное, своенравное, способное успокоить тонкие струны души одним своим видом. Оно дарило ей покой и мудрость, ощущение, что она — часть чего-то большего, часть природы, вечной и непостижимой. — И мне можно будет выбрать спальню с северной стороны? — спросила она. Драко улыбнулся. Он не спешил с ответом, разглядывая её лицо, раскрасневшееся от волнения, глаза, заблестевшие живым, настоящим интересом, губы, приоткрытые в ожидании. — Можно, — сказал он наконец. Эта девочка поражала его своими контрастами. В один момент она казалась строптивой и колючей. В другой — нежной и ранимой. Порой она выглядела мудрой не по годам, сильной и расчётливой. А порой, как сейчас, походила на подростка, которому вот-вот подарят новую игрушку. Сколько же ещё в тебе есть граней, маленькая львица? Гермиона отвела взгляд, почувствовав на себе его пристальное, изучающее внимание. Ей стало неловко от своего всплеска эмоций. Драко тоже отвернулся, взял телефон и принялся листать рабочие сообщения, хотя ни одно из них не требовало немедленного ответа. Ему вдруг отчаянно понадобилось отвлечься. Загрузить мозг цифрами, отчётами, планами, чем угодно, только не мыслями о том, насколько он хочет узнать все её грани. О том, как отчётливо его пальцы помнят тепло её тела, а губы — мягкость её губ. Чёрт, — подумал он, прожигая взглядом экран телефона, но не видя ни одной буквы. — Чёрт, чёрт, чёрт. А Гермиона снова размышляла о море. О том, что через несколько часов она увидит его и, возможно, это поможет ей не думать так много о мужчине, который поглотил все её мысли и никак не хочет отпускать. Они были подобны двум зверям в тесной клетке, что шли против собственной природы, демонстративно отворачиваясь, царапая лапами решетки, моля о спасительной дозе транквилизатора. Только бы не сорваться, только бы не кинуться друг к другу на всей скорости, ломая кости. Драко знал, что ему нужно быть осторожным, выверять каждое свое действие и слово. Не давить, но и не отпускать, держать идеальный баланс, привязать, завладеть, подмять под себя. Но чем ближе она находится, чем чаще он её касается и чем дольше она смотрит на него этими своими потрясающими глазами, тем больше у хищника складывается ощущение, что добыча способна обвести его вокруг пальца. Гермиона Грейнджер должна была стать ахиллесовой пятой клана Львов, а превращается в главную слабость главы клана Змей. Чёртова ирония. Драко злило и восхищало это одновременно. Однако, цель превыше всего. Он добьется своего и, если понадобится, наступит себе на горло, вырвет из себя эту глупую зависимость с корнем и раздавит, как вредоносного паразита. Даже если к тому моменту этот паразит проберется туда, куда не удавалось никому. Где преграды возведены похлеще, чем к их особняку. Где всё колючей проволокой под электричеством перемотано. Где предупреждающие знаки «Не лезь, убьет» по кругу яркими огнями мигают, и шага ступить не дают. К его сердцу. Автомобиль подрулил к частному терминалу, и Гермиона увидела белый самолет с едва заметной изумрудной полосой, поблескивающей на утреннем солнце. Частный джет. Трап уже был опущен, и у его подножия в ряд стоял весь экипаж, поприветствовавший дона и его спутницу, стоило им выйти из машины. Женщина средних лет в костюме пилота протянула Драко руку и тот крепко её пожал, вежливо улыбнувшись. — Здравствуй, Лидия. Как дети? — спросил он. — В добром здравии, дон Малфой, благодарю, — ответила она с коротким кивком. — Прошу, мисс Грейнджер, — Драко перевел взгляд на Гермиону, пропуская её вперёд. Она поднялась по лёгким металлическим ступеням и оказалась внутри. Интерьер внутри самолета был выполнен в узнаваемом стиле Змей. Мрачно, дорого и со вкусом. Кожаные кресла цвета воронова крыла с изумрудной прострочкой, полированный тёмный дуб на панелях, мягкое, приглушённое освещение. Гермиона заметила барную стойку в хвостовой части, просторный диван и две открытые двери, одна из которых вела в отдельную комнату с кинг-сайз кроватью, а вторая — в небольшую переговорную зону с большим монитором. Она выбрала кресло у иллюминатора и расположилась в нём. Драко опустился в кресло напротив и открыл рот, что что-то сказать, но его прервал телефонный звонок. — Слушаю, — сказал он в трубку холодным, деловым тоном. — Да. Поставки из Антверпена будут на следующей неделе, зайди к Паркинсон за документами. Гермиона поначалу прислушивалась, надеясь уловить хоть что-то полезное: информацию о клане, о сделках, о том, что происходит за стенами её маленькой тюрьмы. Но разговор был сухим, состоял из цифр, дат и названий компаний, которые ни о чём ей не говорили. Просто бизнес. Кровавый, возможно, но в словах Драко не было ничего, что она могла бы использовать. Она уставилась в иллюминатор, наблюдая, как за стеклом суетятся наземные службы, готовя самолёт ко взлёту. Через несколько минут к ним подошла длинноногая стюардесса с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Она выглядела так, будто сошла с обложки модного журнала. Тонкая талия, точёные скулы, полные губы, сложенные в вежливую, но при этом невероятно притягательную улыбку. Униформа сидела на ней как влитая, подчёркивая все достоинства фигуры. Конечно. Насколько же это в стиле Змей — создавать идеальную, красивую картинку в каждой детали. Стюардесса поставила на столик между креслами два бокала с шампанским. — Ваш бранч будет подан после взлёта. Если потребуется что-то ещё, я буду рядом. Прежде чем уйти, её взгляд задержался на Драко. Всего на несколько секунд дольше необходимого. Но Гермиона заметила. Драко, поймав этот взгляд, коротко кивнул, приподнимая уголок губ. Жест был едва уловимым, но его хватило, чтобы в глазах стюардессы вспыхнули огоньки. Она улыбнулась, уже шире, увереннее, и уплыла в хвостовую часть самолёта, покачивая бёдрами. И Гермиона готова была поспорить, что дон отбирал ее лично. Чтобы трахать на борту во время долгих, скучных перелетов. Это была вполне распространенная практика среди богачей с личными самолетами. Гермиона отвернулась к окну, чувствуя, как внутри поднимается вязкая волна неуместного раздражения. Ей стало неприятно. А потом тошно от собственных мыслей. Ревновать Драко Малфоя? Боже, она падает всё ниже и ниже… Это был абсурд. Она не имела никаких прав на него. Никаких. Какая разница, с кем он спит и как отбирает персонал на свой самолёт? Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает комок отвращения к себе. Драко наконец закончил разговор, отложил телефон, потёр переносицу, будто давая себе время переварить всю услышанную информацию, после чего поднял свой бокал с шампанским. — За хороший отдых, — сказал он. Гермиона даже не притронулась к своему бокалу. Она сидела, скрестив руки на груди. — Вы ведь понимаете, как абсурдно это выглядит и звучит, — произнесла она ледяным тоном, — учитывая, на каких правах я здесь нахожусь? Драко усмехнулся. — Не будь ханжой, — сказал он. Гермиона возмущённо открыла рот, готовая выдать порцию праведного гнева: — Да как вы… — Я шучу, львица, не выпускай коготки, — перебил он её. — Я не прошу тебя притворяться, что всё нормально и мы просто два человека, отправившихся на отдых. Но раз уж ты согласилась, давай проведём эту неделю как Драко и Гермиона. Без всего этого чертового мира, что нас ждёт в Англии. Хотя бы попробуем. Он смотрел на неё серьёзно. Гермиона молчала. Она смотрела на него в ответ и отчётливо понимала, что это безумие. Абсолютное, чистое безумие — соглашаться на его условия. Конечно, она понимала, чем это чревато. Конечно, она понимала, что её заманивают в чёртову ловушку. Но она так чертовски устала притворяться, что не хочет этого. Не хочет попасться на крючок, угодить в его сети и пропасть. Утонуть в его глубинах. И может, ей можно это сделать хотя бы на эту неделю? Дать этому конкретный срок, обозначить границы. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Гермиона медленно, словно принимая самое важное решение в своей жизни, протянула руку к бокалу. Пальцы чуть дрожали, но она взяла его, подняла и чокнулась с бокалом Драко. — Семь дней, — сказала она тихо, не отводя взгляда. — Мы вернемся в Англию и сразу же вернёмся к своим ролям в этой жизни. — Согласен, — ответил он, и в его глазах зажглось торжество. Она отпила шампанское. Да. Обманываться ещё никогда не было так сладко. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу. Двигатели загудели громче, и Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она смотрела в иллюминатор, на то, как город становится меньше, как здания превращаются в игрушечные домики и облака закрывают землю белой пеленой. — Хочешь что-нибудь почитать? — раздался его голос. Она повернулась. Драко смотрел на неё, откинувшись в кресле. — Что? — спросила она. — У меня здесь есть небольшая библиотека, — начал он, — коллекция скромная, но может быть тебе что-нибудь приглянётся. Лететь примерно два часа, а у меня ещё есть дела на сегодня. Не хочу, чтобы моя гостья заскучала. — Х-хорошо, — ответила она. — Почему бы и нет. Драко поднялся и жестом указал на одну из дверей в конце салона. Гермиона встала и прошла вперёд, чувствуя на себе его взгляд. Она вошла в комнату с большой кроватью, застеленной тёмно-серым шёлком. Противоположная стена оказалась целиком заполнена книжными полками, от пола до потолка, десятки переплетов, кожаных, тканевых, с тиснением и без. Она подошла ближе, её пальцы сами потянулись к книгам, скользя по корешкам, узнавая имена классиков, философов, поэтов, как вдруг, замерли. — Это что, — она обернулась к Драко, указывая пальцем на один из томов, — первое издание Эдгара Аллана По? Драко стоял в проёме, опершись о косяк и скрестив руки на груди. В уголках его губ залегла лёгкая улыбка. — Одно из первых, — ответил он. — Можно? — выдохнула она. Он кивнул. Гермиона бережно достала книгу с полки. Кожаный переплёт был потёрт на сгибах, страницы пожелтели от времени, но это только добавляло книге ценности. Она открыла её, вдыхая запах старой бумаги и чернил, и начала неспешно перелистывать страницы. Она не слышала, как он подошёл, но почувствовала это. По мурашкам, которые пробежали вдоль позвоночника, по тому, как волоски на руках встали дыбом. Он встал за её спиной, заглядывая через плечо на раскрытую страницу. Его дыхание коснулось её виска. — Она принадлежала Люциусу, — сказал дон тихо. — Он всегда питал страсть к антиквариату. В библиотеке поместья, если поискать, можно найти личные записи По и несколько неопубликованных стихотворений. — Правда? — воскликнула она, не веря своим ушам. Гермиона резко обернулась, и чуть не столкнулась с его носом своим. Она тут же отступила, упёршись спиной в книжные полки. Она поджала губы, понимая, что он снова, уже в который раз, оказался неподобающе близко. Драко склонился чуть ниже, сокращая расстояние. — Правда, — ответил он. — Когда вернёмся, я тебе покажу. Та библиотека хранит много интересного. Он что-то говорил, но она плохо понимала слова. Слишком близко. Слишком много его. Она просто кивнула, надеясь, что этого будет достаточно. Между их лицами оставалось сантиметров десять, не больше. Он рассматривал её лицо точно экспонат в галерее искусств. Каждую чёрточку, каждый изъян, каждую деталь. Её лицо было таким не похожим на то, что ему обычно нравилось. В его вкусе была утонченная, статная, холодная, аристократическая красота. Острые скулы, элегантные прически, длинные ноги, стройная фигура, заточённая в изысканное платье. Она же была… совершенно другой. Округлое лицо, чуть вздёрнутый нос, веснушки, рассыпанные по скулам, средний рост, обычная фигура и горящие янтарным мёдом глаза. Он любил холод и сталь. А она воплощала свет и тепло. Как летний домик у озера. Как песня на гитаре. Красивая и простая. И почему же ему так сильно это нравится? Это ведь настолько не в его стиле. Не в его вкусе. Не для его мира. Но именно она, эта девчонка, заставляла кипеть океан в его груди. Выливала воду из берегов, затапливала все прежние устои и понятия. Тишина затянулась. Кажется, они оба не заметили, как провалились в свои мысли. Как их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Как дыхание смешалось в одно, общее на двоих. — Вы… — голос Гермионы прозвучал едва слышно. — Вы ведь помните моё условие, правда? Драко сглотнул. — Хотел бы забыть, — сказал он также тихо, как она. — Но я держу слово. Никаких прикосновений, львица. — Хорошо, — выдохнула она. Они были так близко, что практически ощущали фантомные касания друг друга. Губы горели там, где они почти соприкасались. Пальцы сводило от желания протянуть руку. Каждая клетка тела кричала о том, что расстояние следует сократить ещё. В какой-то момент самолёт качнуло от небольшой турбулентности. Драко выставил руку вперёд, упираясь ладонью в книжную полку у её виска, чтобы случайно не задеть, не нарушить проклятое условие. Его предплечье было в сантиметре от её щеки, он нависал над ней сверху. — Я потребую чёртову медаль за выдержку, — прошептал он с настоящей, неподдельной мукой в голосе. — Грёбаный орден. Гермиона задышала глубже и чаще. Её грудь вздымалась, щёки горели, а глаза были полуприкрыты. Она смотрела на его губы, на то, как он сжимает челюсть, пытаясь сдержаться. Он закрыл глаза, будто больше не мог этого выносить. Глубоко вдохнул, медленно оторвался от книжного стеллажа, развернулся и вышел из комнаты, оставив Гермиону одну. Она села на край кровати, нервно перелистывая страницы книги. Её глаза скользили по строкам, но сознание отказывалось воспринимать слова нормально. Это будет очень тяжелая неделя.