Глава 9:можешь молчать,я заслужил

Ночью я почти не спала. Наверное, смогла сомкнуть глаза всего на час — не больше. Всё думала о Фреде. О письме. Иногда перечитывала его, а потом злилась на себя — за то, что снова возвращаюсь к этим словам, снова позволяю себе чувствовать. Что, если это неправда? Что, если я поверю — и снова разобью себе сердце? Но что, если нет?.. Я не знаю. Я запуталась. Я не знаю, кому доверять, и с кем быть. Я не готова. Мне всего лишь шестнадцать… Боже, как сложно принимать решения, когда внутри такая каша. Утром я проснулась раньше всех. О чудо — раньше даже Гермионы. Я встала, оделась, долго не решалась выйти из комнаты — не было ни сил, ни желания. Всё внутри было серым, вязким, глухим. Но потом подумала: я не должна быть слабой. Я не могу показать Фреду, насколько ранена. А если его письмо — ложь? Если он просто играет? Я не покажу, что мне было больно видеть рядом с ним Анджелину. А может, я ошибаюсь и поступаю несправедливо? Ладно. Потом разберусь. В Главном зале было пусто — всего несколько первокурсников за столами факультетов. Гриффиндорский стол почти пуст. Я взяла чай и села одна, пила маленькими глотками, без особого желания. Просто чтобы не сидеть, смотря в никуда. Мысли улетели далеко. Я даже не заметила, как появилась Гермиона. — Анна? Ты чего так рано проснулась? — спросила она и села рядом. В её взгляде — та самая забота, за которую я её всегда любила. Спокойная, понимающая, тёплая. — Я и не засыпала, — слабо усмехнулась я. Она посмотрела на меня с сочувствием. — Может, поспала бы ещё немного? Я могу сказать профессорам, что ты плохо себя чувствуешь и на уроки не пойдешь. — Нет. Всё хорошо… Точнее, совсем не хорошо. Но я приду на уроки. Ах, Гермиона. Она для меня всегда была больше, чем просто подруга. Она чувствует даже то, что я не говорю. Надо будет с ней поговорить наедине. Наверное, станет легче… хотя сомневаюсь. Мы сидели молча. Она мягко сжала мою руку, взглянула на кружку с чаем, к которому я почти не притронулась. — Анн… поешь что-нибудь. — Не хочу. Она долго смотрела на меня. В её глазах читалась тревога. — Ты не можешь так себя мучить. Не спишь, не ешь… не надо так. Я лишь покачала головой. Не сейчас. Я просто не могу. Постепенно в зал начали заходить остальные. Гарри с Джинни появились вместе. Они сразу увидели меня, но Гермиона еле заметно покачала головой — мол, сейчас не стоит. Вскоре зашёл Джордж. Один. Я сразу поняла, что это он, а не Фред. Не знаю, как, — я просто всегда их различаю. Даже миссис Молли иногда путает, а я — никогда. — А где Фред? — спросила Джинни. — В комнате. На уроки, наверное, не пойдёт. Я скажу профессорам, что он заболел. — А что с ним? — нахмурился Гарри. — Всю ночь не спал. В ужасном состоянии. На уроках точно не сможет сконцентрироваться. Я сделала вид, что не слушаю, будто внимательно смотрю в кружку. Не спал?.. Он правда не спал? Или это уловка? Может, хочет, чтобы я его пожалела? А если он и правда так себя чувствует? Я не хочу думать об этом. Не сейчас. Не могу принять решение. ⸻ Уроки прошли мимо. Концентрация будто покинула меня. Я словно была рядом с собой, но не в себе. Хорошо хоть, что профессора ничего не сказали — уроки сегодня были не из важнейших. После занятий я убежала в библиотеку — хотелось тишины, одиночества. Села за дальний столик у полок. Открыла тетрадь, попыталась сделать домашку — кое-как. Через полчаса услышала голоса. Узнала сразу. — Ты его сегодня не видела? — это голос Анджелины. — Нет. Джордж сказал профессору, что он заболел, — ответила Кэти Белл. Я не шевельнулась. Они явно не заметили, что я здесь. Осталась сидеть, сделала вид, что читаю, но всё внимание — к их разговору. — Но ты видела, как он на тебя смотрит? — продолжала Кэти. — Да! Говорю тебе, по-любому влюблён. Эта Анна из себя слишком много строит. Думает, что легко его заполучит. Обе захихикали. Сердце пропустило удар. Они про Фреда. Конечно. Но… он же писал, что не общается с ней. Лгал? Или это она лжёт? Я сидела, замирая всем телом. Ноги будто приросли к полу. Руки дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы я это почувствовала. — Ну и пусть пока злится, — продолжала Анджелина. — У него просто характер такой. Вспыльчивый. Пройдёт. Он не сможет на меня долго обижаться. Мы с ним слишком… близки. Я зажмурилась. Не верь. Это провокация. Она делает это специально. Но часть меня… слабая, уставшая… верила. — Слышала, он ей письмо написал? — усмехнулась Кэти. — Ну так это же идеально. Пусть попытается загладить вину, а потом всё равно вернётся ко мне. Всегда так было. Внутри будто что-то оборвалось. Я медленно встала, взяла свои вещи и, стараясь не шуметь, пошла к выходу, даже не взглянув в их сторону. Сердце било в висках. Зачем ты туда пошла? Зачем подслушала? Теперь ещё хуже… Я шла по коридору, и каждый шаг отдавался глухим стуком внутри. А если она права? А если всё это была игра? Нет. Фред не такой. Или… я просто не хочу верить, что он такой. Я не помню, как добралась до башни. Всё тело будто двигалось автоматически — шаг за шагом, поворот за поворотом. Голова гудела от мыслей, от обиды, от усталости. Когда я вошла в спальню, внутри никого не было. Я скинула сумку, подошла к кровати и села, обхватив колени руками. Через несколько минут в комнату зашли Гермиона и Джинни. Я подняла на них взгляд — спокойно, почти пусто. Ни слёз, ни гнева. Просто усталость. Они переглянулись, и первая подошла Джинни. — Анна, ты как? — Всё нормально, — механически ответила я. Гермиона села рядом. — Не надо так, — мягко сказала она. — Мы же знаем, что не нормально. Я покачала головой, уставилась в пол, а потом вдруг — сорвалось. — Я… я подслушала, как Анджелина с Кэти разговаривали… в библиотеке… Голос задрожал, и я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. — Она… она говорила, что Фред влюблён в неё. Что он всё равно к ней вернётся… И что я — просто… думаю, будто смогу его заполучить. Джинни сжала кулаки. — Какая же… — начала она, но Гермиона перебила её, положив ладонь на мою руку. — Ты думаешь, Фред мог соврать тебе в письме? Я молчала. — Анн, — вмешалась Джинни, —  Джордж рассказал нам… он не узнаёт брата. Сказал, что Фред просто разваливается. Он злится, молчит, срывается. Даже на Джорджа. Она присела передо мной на колени. — Он не ел, не спал. Он закрылся в комнате и не выходит. Я стиснула пальцы. — А Анджелина?.. Он правда… — Он не с ней, — уверенно сказала Джинни. — Он наорал на неё. Джордж рассказывал. Сказал, что Фред был в ярости. Не из-за тебя —а за тебя. Он кричал, что ей никогда не стоило так вести себя и что она виновата в том, что ты страдаешь. — Он не хотел тебя ранить, — сказала Гермиона. — Просто повёл себя глупо. Но, Анна, то, как он сейчас страдает… это не игра. Поверь. Я долго молчала. Потом, глядя перед собой, тихо сказала: — А если я ему поверю — и всё повторится? Если я опять окажусь глупой? — Тогда мы тебя снова поддержим, — сказала Гермиона. — Но, честно говоря, я не думаю, что это повторится. Не с ним. Он слишком… привязан к тебе. Это видно невооружённым глазом. —но….я не хочу первая говорить…если он попросит прощения может быть я немного затяну с ответом…мне и тогда будет сложно…но если все то что вы говорите правда…прощу его… Джинни вздохнула и обняла меня за плечи. — Я, конечно, не всегда разбираюсь в чувствах других, — усмехнулась она. — Но Фред? Он с тех пор, как начал к тебе тянуться, стал другим. Серьёзнее. Более живым. Даже мама это заметила. Так что… Она чуть сжала меня в объятиях. — Решать тебе. Но мы рядом. Я опустила голову ей на плечо. И только тогда, когда они меня обняли обе, я позволила себе чуть-чуть — совсем чуть-чуть — заплакать. Без истерики. Просто тишина и тёплые руки рядом. ——— (Комната мальчиков) Фред сидел на краю кровати, не поднимая головы. Плечи опущены. Локти на коленях. В руках — скомканный уголок пледа, который он бессознательно теребил пальцами. Он не ел. Даже не притронулся к еде, которую принёс Джордж. Суп остыл. Хлеб зачерствел. И тишина казалась густой, как туман. Джордж сел рядом, аккуратно, не нарушая его пространства. Просто был рядом. Молчание тянулось ещё несколько минут. Фред не смотрел на брата. Глаза были опущены. Он выглядел уставшим. Не физически — как будто выгоревшим изнутри. — Я не знаю, как с этим жить, — тихо проговорил он. Голос сухой, хриплый, будто давно не говорил вслух. Джордж не ответил. Дал ему говорить. — Это всё… слишком. Я не думал, что это может быть так. Он покачал головой. — Я же никогда не влюблялся по-настоящему, Джордж. Были симпатии, были глупости, флирт, весёлое что-то… Он вздохнул, с трудом. — А тут… Она. И всё. Как будто ничего больше нет. Ни меня, ни шуток, ни Хогвартса, ни этой комнаты. Только она. Когда они с Гарри впервые пришли в Хогвартсе тогда я увидел её как младшую сестру…как Джинни…они подружились с ней и у меня будто появилась вторая младшая сестра…все у нас братья и только Джинни…и Анна но не Уизли…но в этом году…я как то…будто по другому засмотрелся на нее… Фред провёл рукой по лицу. — Я не хотел этого. Я не собирался. Всё вышло само. Я просто… не заметил, как начал жить тем, как она смеётся, Как любит смотреть на звезды, когда задумывается….а эти глаза… Он едва заметно усмехнулся вспоминая счастливые моменты с ней…и конечно же глаза от которых он сходит с  ума… — Как может быть человек таким упрямым и одновременно таким… хрупким внутри? Я ведь вижу. Она не показывает. Держится. Но я вижу, как ей тяжело. Пауза. Только дыхание. — я смотрю на неё — и у меня внутри всё сжимается. Потому что мне хочется защитить, прикрыть собой от всего. От всех. Он уткнулся лбом в ладони. — Хочу быть рядом, но не имею на это права. Она ведь… Фред замолчал, а потом едва слышно: — Ей всего шестнадцать. Она ещё не должна жить этим. Не обязана. Слишком рано. Она может не готова не к чему серьезному.  Короткая пауза. — Я просто… я хочу быть рядом. Неважно как. Пусть она злится, пусть молчит — но если я буду знать, что она в порядке, что у неё всё хорошо, — мне этого хватит. Он поднял глаза и впервые посмотрел на Джорджа. — А я уже… Я будто задыхаюсь без неё. Понимаешь? Джордж кивнул. Он всё это уже знал. Чувствовал. Но теперь — услышал. Джордж молчал. Он знал: есть моменты, когда слова только мешают. Когда достаточно просто быть рядом. Но через минуту всё же заговорил — тихо, сдержанно: — Фред… Знаешь, я всегда думал, что ты самый бесстрашный из нас. Фред слабо усмехнулся, но в этом не было ни капли радости. — А теперь ты весь трясёшься из-за одной девчонки, — продолжил Джордж. — Только это не просто девчонка. Это Анна. Он посмотрел на брата. — И ты влюблён в неё так, как я никогда тебя не видел. Поэтому… может, хватит уже мучиться в одиночку? Фред опустил взгляд. — Я не знаю, как к ней подойти. После всего. Как будто сломал что-то важное. И не уверен, что смогу собрать обратно. — А ты не должен собирать один, — твёрдо сказал Джордж. — Поговори с ней. По-настоящему. Без шуток, без притворства. Только ты. Настоящий. Фред покачал головой. — А если она уже всё решила? Если не хочет меня слышать? — Тогда будешь знать, что сделал всё, что мог. Что не сбежал. И может… просто может… ты ей все таки нужен хотя она этого не показывает. Фред медленно выдохнул. Потом встал. Сделал шаг к окну, глядя на вечернее небо — с тускнеющим светом и далёкими контурами башен. — Джордж… если бы ты видел, как она тогда стояла в коридоре. После всего. Хрупкая, гордая. И в глазах — как будто целая буря. А я… я не знал, что делать. Впервые. — И всё ещё не знаешь, — мягко сказал Джордж, вставая. — Потому что ты не всемогущий. Ты просто парень, который влюбился. По уши. До безумия. Он похлопал брата по плечу. — И если хочешь знать моё мнение — ты ещё можешь всё исправить. Фред кивнул. — Я… я попробую. — Нет, — усмехнулся Джордж. — Ты не попробуешь. Ты пойдёшь и сделаешь. Он направился к двери, обернулся: — Иди к ней, брат. Пока не поздно. Потом он усмехнулся и сказал. —тормоз) Фред слабо усмехнулся и Джордж скрылся в дверях. ——— Я сидела в кресле у камина, подогнув ноги, с какой-то книгой в руках. Даже не помню, что за книга — страницы сливались в серый узор. Рядом кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то щёлкал пером по столу. Шум вокруг, но во мне — тишина. Я не искала глазами Фреда. И не ждала его. По крайней мере, так себе твердила. И вот — я услышала шаги. Узнала их сразу. Он появился в дверях. В гостиной сразу стало немного тише, будто воздух сменил плотность. Я не повернула головы. Он приближался. Медленно. Осторожно. Как будто боялся спугнуть. Остановился напротив. Несколько секунд — пауза. Я упрямо листала книгу, притворяясь, что читаю. — Анна… Голос хриплый, севший.Будто не говорил весь день. Я не ответила. Ни слова. — Можно сесть? — почти шёпотом. Я не смотрела на него. — Это не вопрос — я просто… я не уйду, пока ты не скажешь мне это. В лицо. Он присел на подлокотник соседнего кресла. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы я чувствовала тепло его взгляда. — Я… не знаю, с чего начать. Он замолчал. Видимо, ждал, что я скажу что-нибудь. Но я молчала. Пусть мучается. — Я всё испортил. Это правда. Он был растерянным…будто маленький мальчик которого ругает мама. — Я даже не пытаюсь оправдываться. Потому что… это не поможет. Я всё ещё молчала. — Я… не спал. Не ел. Не дышал, наверное. Всё это время я просто… пытался понять, как я позволил самому себе быть таким… Он замялся. Потом опустил глаза. — Ты не обязана меня слушать. Но я обязан говорить. Я не могу больше молчать. Мои пальцы сжимали край страницы. Книга дрожала в руках. — Я не знал, что можно так… терять себя. Из-за чужого молчания. Он посмотрел прямо на меня. — Твоё молчание оказалось самым громким грохотом в моей жизни. Я чуть приподняла голову. Не глядя в глаза — просто, чтобы он видел, что я слышу. — Мне не нужны оправдания, — сказала я холодно. — И мне не нужно жалость. Или угрызения совести. — И я не предлагаю ни того, ни другого, — тихо ответил он. — Только себя. Такого, какой есть. Без шуток. Без защиты. Он замолчал. По комнате прошёл едва уловимый гул — кто-то явно прислушивался. Пусть. Мне всё равно. Я села ровнее.  — И если ты скажешь, что не хочешь, чтобы я был рядом… — он сглотнул, — я уйду. Не сейчас. А тогда, когда ты скажешь. Он понизил голос: — Но пока ты не сказала — я останусь. Буду рядом. Буду ждать. Сколько угодно. Пока ты не выгонишь. Я подняла глаза. Впервые встретилась с его взглядом. Он не прятался. Не играл. Всё было по-настоящему. Усталость, страх, вина, надежда — всё в этих карих и уже без озорных искорок глазах. Но я молчала. Он не выдержал и встал. Сделал шаг — и стал прямо передо мной. — Ты можешь игнорировать меня. Можешь молчать. Я заслужил. Он выдохнул. — Но если однажды тебе станет тяжело… если мир опять обрушится — я хочу, чтобы ты знала: я рядом. И буду. Всегда. Он не ждал ответа. Просто наклонил голову, будто в знак поклона за то что послушала его. И отошёл. Не ушёл — отошёл в сторону. К стене. Остался в комнате. Не сбежал. Я сидела, будто в ступоре. Камень внутри вдруг стал мягким. Но я не пошевелилась.Пусть помучается ещё. А может слишком я его уже замучила? Не знаю.не понимаю нечего. Я снова уставилась в книгу, хотя глаза пробегали по строчкам, не вчитываясь ни в одно слово. Фред стоял у стены, как будто намеренно выбрал место, откуда мог видеть меня, но не подходить. И это было… хуже. Хуже, чем если бы он ушёл. Он остался. Тихо. Смиренно. Словно доказывал, что не сдастся даже перед моей ледяной тишиной. Мне хотелось, чтобы он ушёл. И в то же время — чтобы он остался. Я сама не знала, чего хочу. Только чувствовала, как внутри всё колотится, как будто вот-вот сорвётся с цепи. Прошло, наверное, минут десять. А может, час. Я не заметила. Фред не ушёл. Он просто сел у стены, вытянув ноги вперёд, склонив голову на руки. Иногда кто-то бросал на него взгляды — сочувственные, недоумённые, даже слегка шептали. Но он будто не слышал ничего. Он и правда не шутил. Не прикрывался иронией. Он просто… ждал. Я закрыла книгу. Поднялась медленно, не глядя на него. Он поднял голову. Я пошла к лестнице в спальню. И услышала шаги за собой. — Анна, — сказал он тихо. Не умоляюще. Просто — звал. Я остановилась, не оборачиваясь. — Что? — Ты… выглядишь уставшей. — Он замялся. — Тебе… тебе не нужно быть сильной каждый раз. Я медленно обернулась. — А ты, значит, решил стать тем, кто мне будет это напоминать? — Нет, — ответил он, глядя прямо в глаза. — Я решил быть тем, кто останется, даже если ты пошлёшь. Пауза. Я даже не знала, что сказать. Он не просил прощения. И не унижал себя — в привычном смысле. Но в том, как он стоял передо мной сейчас, была настоящая уязвимость. Он будто сложил оружие. Он был беззащитен. Без маски. Без защиты. Будто поднял руки сдавшись. — Значит, ты останешься рядом, даже если я продолжу тебя игнорировать? Он кивнул. — Даже если я холодна, зла и ничего тебе не обещаю? — Даже тогда. Я посмотрела на него. Долго. И потом — едва заметно кивнула. — Тогда сиди. Жди. — Буду. Я отвернулась и пошла вверх, по ступенькам. Не оглянулась. Но когда скрылась за поворотом, внутри что-то отпустило. Я почувствовала, как впервые за долгое время чуть легче дышится. Потому что он остался. И я — позволила ему это. Как он может быть настолько упрямым? Ради меня? Я всегда себя считала не особенной от слова совсем. Я всегда верила что у меня самая обычная и распространенная внешность и характер. Что таких каждый может найти на любом переулке и легко променять. Что характер мой слишком сложный или наоборот…никогда не думала что кто то будет так отчаянно стараться вернуть меня…был бы другой точно забил бы и нашел бы другую…но Фред…я даже не знаю как это объяснить…он готов ждать меня когда я так себя веду? Он готов сделать все лишь бы я не молчала? Он готов сделать столько для меня? Никогда бы не подумала…чувствую себя…нужной? Словно в те выходные…снова… Я зашла в спальню. Там были мои любимые девчонки, которые всегда выслушают и дадут совет. Когда Фред пришёл, я даже не заметила, как они уже поднялись в комнату. — Что он говорил? — осторожно спросила Джинни. Это прозвучало не настаивающе, а даже аккуратно, мягко. Я села рядом с ней. Гермиона внимательно смотрела на меня, ожидая ответа. — Ну… можно сказать, прощения просил… Сказал, что будет ждать… что просто хотел высказаться и даже не достоин прощения… — говорила я будто автоматически, глядя в одну точку. — Он совсем на себя не похож… — тихо проговорила Гермиона, не отводя от меня взгляда. — Джордж говорил, что когда Фреду плохо, никто, кроме него, об этом не узнаёт. Он всегда был в маске привычного клоуна. Но сейчас… никто его не узнаёт. Анна, ты будто его заколдовала… Я слабо усмехнулась на последнее предложение и, опустив взгляд, пробормотала: — Я… я никогда не думала, что ради меня человек способен на такое… Я всегда считала себя обычной… и иногда даже ненужной… А тут… кто-то страдает из-за моего молчания… я просто… не ожидала. Они слушали меня, не перебивая. Как всегда. Джинни, немного подумав, сказала с нежностью: — Анн… ты всегда была особенной. Для меня, для Гермионы, для Гарри. Для всех. И особенно для Фреда. Даже если ты считаешь себя обычной — ты не думала, что для кого-то это может быть лучшее, что только бывает? Гермиона чуть кивнула и добавила: — Фред — однолюб. А однолюбы, если полюбят, то всё вокруг — неважно, кто ты, из какой семьи, яркая ты или нет — становится для них фоном. Не разбивай ему сердце, Анн. Я понимаю, ты не готова… Но, пожалуйста, не отталкивай его. Он может не справиться с этим… Я молчала. Их слова будто поселились внутри и начали шевелиться, что-то менять. Я хочу… Хочу броситься к нему в объятия, закрыться от всего мира в его руках. Но я не готова. Мне шестнадцать. Ему восемнадцать. Он, наверное, что-то понимает в этих… чувствах. А я нет. Мы оба знаем, что любим друг друга, что ревнуем, защищаем. Но мы не признаёмся. Это как игра. Передружба. Недоотношения. Что-то странное, но такое настоящее. И я… не готова к чему-то серьёзному. Пока нет. ⸻ Позже я решила выйти прогуляться по Хогвартсу. Не хотелось сидеть ни в комнате, ни в гостиной. Я бродила по коридорам, пока не увидела одну сцену. Картина. Живая. Фред. Анджелина. Но это была не та «картина», что я видела несколько дней назад. Они не улыбались, не шутили, не общались как прежде. Фред смотрел на неё с нахмуренными бровями. Они меня не заметили. Я сразу спряталась за угол. — Я тебе сколько раз говорил не подходить ко мне? Да, мы в одной команде по квиддичу, но вне поля я не хочу иметь с тобой ничего общего, — Фред говорил твёрдо, даже сердито. Я никогда не видела его таким. — Фред, ну мы ведь были лучшими друзьями… с первого курса. Что с тобой в этом году? — Мы были просто друзьями. Не лучшими. — Он прищурился. — И если уж говорить про перемены, то я, скорее, хочу спросить: что с тобой? Ты лезешь ко мне. Флиртуешь. — А что, теперь только Поттер можно флиртовать и лезть? — ядовито усмехнулась она. — Даже не смей произносить её фамилию с таким тоном, — голос Фреда стал резким. — Это моё решение — кого подпускать к себе, а кого нет. В отличие от парней, с которыми ты была, я не кидаюсь на каждую, кто мне просто улыбнулся. Я замерла. Значит… он правда не врал? Моё сердце пропустило удар. — Ну-ну… Фред, тебе стоит пересмотреть свои вкусы. Среди таких, как я, ты выбрал серую мышь, — с усмешкой бросила Анджелина. — Может, потому что мышь лучше змеи? — Фред усмехнулся, но в его голосе не было веселья, только ядовитый лёд. — Я всё сказал. Не подходи ни ко мне, ни к ней. Он развернулся и ушёл быстрым шагом, не дав ей ответить. Я прижалась к холодной стене, затаив дыхание. Никогда не видела его таким… Он был зол. Но за меня. Не позволил даже имени моего унизить. И я… снова почувствовала, как внутри что-то треснуло. Или наоборот — срослось. “Он не врал… Боже, почему я с ним так? Мучаю, как подопытного. А он… он просто любит. Просто… ждёт.” Может, он ещё немного подождёт? Я пока не уверена на все сто процентов. Но он поднимает этот процент выше с каждым днём. ⸻ Я села на широкий подоконник в коридоре — моё любимое место по вечерам, наряду с гостиной. Всё как всегда: я, звёзды, тишина и мои мысли. Я подтянула колени к груди, обняла их руками и спиной оперлась о прохладную каменную стену, у которой располагалось это большое окно. Локти лежали на коленях. Я просто смотрела на звёзды и не замечала ничего вокруг. Значит, он не врал… О боже, как же я запуталась. Зачем вообще я всё так усложнила? Зря. Всё зря. И почему я вдруг замолчала? Могла бы просто вести себя сдержаннее — он бы понял, и всё было бы гораздо проще объяснить и исправить. Но кто я вообще в тот момент, когда ревновала так безрассудно? Мы даже не встречаемся. Да и не нужно сейчас. Боже, как же я скучаю по его улыбке. По тому, как он каждое утро приходил со своим привычным: «Доброе утро, лучик». Как постоянно шутил и улыбался, как дурак. А сейчас… сидит по утрам и боится даже что-то сказать мне. Какой кошмар. Что я вообще творю? Как всегда — начала запутывать ту самую нить, которую с каждым разом всё труднее распутать. Но, может, он сможет?.. Осенью, когда в голове моей была такая же нить, он аккуратно, молча, распутал всё. А сейчас… будто сам потерялся в этой нити. Знал бы ты, Фред, как я жалею, что заставила тебя так себя чувствовать. Я не могу смотреть, как он сидит с красными от слёз и недосыпа глазами — из-за меня… Я не хочу быть той, кто будет его топить. Мысли лились без остановки, и я даже не заметила, как кто-то прошёл рядом. — Ой, посмотрите, какая драматичная. Вся такая загадочная, смотрит на звёзды, — раздался знакомый голос. О боже… еле от него отлипла. Опять Драко. — Что, снова самооценка понизилась? Пришёл язвительные шуточки раскидывать? — сказала я с усмешкой. — Воу. Осторожнее, Поттер. С такой остротой можно и порезаться. Или кого-нибудь задеть. Например, бедного Уизли. Он же такой ранимый в последнее время. Даже лицо у него стало… менее клоунским. Я резко повернула голову к нему — уже без тени улыбки. — Лучше быть клоуном с душой, чем марионеткой без неё. Хочешь наблюдать за моей «драмой» — пожалуйста. Только учти: это не спектакль для таких, как ты. Он пару секунд молча смотрел, потом оттолкнулся от стены. — Всегда знал, что ты умеешь кусаться. Ну что ж… увидимся в следующем акте. Я к зрелищам неравнодушен. — Надеюсь, у тебя будет билет на последние ряды. Подальше от сцены. Он усмехнулся, развернулся и пошёл прочь по коридору, как всегда — неторопливо, с видом победителя, хотя сам знал: в этой партии проиграл. Я снова осталась одна. С тишиной, звёздами… и своими мыслями. — Я сидела всё так же — в обнимку с тишиной и мыслями, которые не утихали. Но вдруг шаги. Тихие, осторожные. Не Драко — я бы узнала его походку. Не Фред — он бы не шёл так медленно. — Ты тут? Я вздрогнула. Гермиона стояла в конце коридора — в пижаме, с растрёпанными волосами и кружкой какао. —Пойдём, Джинни паниковала, потом ворчала, теперь собирается писать тебе письмо с угрозами. — Письмо с угрозами? — я выдохнула со слабой улыбкой. — У вас всё по графику, да? — Мы организованные, — сдержанно сказала Гермиона. — А теперь пошли. Уже поздно. Она протянула мне кружку кокао, и мы вместе дошли до спальни. Джинни лежала на кровати, обмотанная одеялом как шалью, и, завидев меня, драматично всплеснула руками. — О, она вернулась! Я уже думала начать поисковую операцию: «Пропала девочка. Последний раз видели с лицом страдающей по рыжему». Надо было вешать объявления. — А ты, я смотрю, подрабатываешь прорицательницей, — я села на кровать. — Осталось только шар достать и вещать про мою «ауру страданий». — Пф, я бы и без шара справилась, — фыркнула Джинни. — У тебя всё написано на лице: «люблю, молчу, страдаю». Такое чувство, что ты сама с собой в ссоре. Гермиона, закатив глаза, села рядом со мной. — Не обращай внимания. Джинни этим вечером — смесь психолога и стендап-комика. — Спасибо, я стараюсь, — Джинни сложила руки на груди. —Ну, давай. Вываливай. Что на этот раз? Фред? Драко? Ты? Или сразу весь цирк? Я замолчала на мгновение, потом выдохнула: — Я… запуталась. Всё испортила. Он отдалился, я злюсь, ревную, молчу, а он… просто исчезает из моего дня. Я будто сама себе рытьё под ногами устроила. И никто не может вытащить. — Так может, хватит рыть и начнёшь, не знаю… говорить? — предположила Джинни. — Или хотя бы дать ему знак, что ты не замороженная глыба эмоций? — Я не глыба… — пробормотала я. — Я просто боюсь, что если скажу хоть что-то — он уйдёт совсем. — А если не скажешь — всё останется, как сейчас, — спокойно вставила Гермиона. — И ты продолжишь сидеть на подоконниках и страдать. Очень продуктивно, правда? — Но я же не знаю, что у него в голове… — Удивительно, правда? — подала голос Джинни. — Люди не умеют читать мысли. Даже такие харизматичные идиоты, как Фред. — Именно. Вот поэтому и заслуживает, чтобы ты с ним просто поговорила. Не драматично, не с речами — а по-человечески. Просто скажи, что скучаешь. Это уже будет половина дела, — говорила Гермиона  — И без фраз в духе «я всё испортила и не достойна счастья», — добавила Джинни . — Это не драма, это жизнь. Люди ошибаются. Но люди, которые умеют разговаривать — находят путь обратно. — Ладно, — выдохнула я. — Просто… я не хочу выглядеть глупо. — Ты уже выглядишь глупо, — невозмутимо заметила Джинни. — Но по-своему очаровательно. Я закатила глаза, но внутри стало легче. Теплее. Как будто их слова стали тем самым заклинанием, которое развеивает туман в голове. Глупо. Очаровательно. Но всё ещё с шансом всё исправить. — А вообще, если серьёзно, у меня к тебе вопрос. Готова? Я насторожилась: — Ну? — Ты его любишь? Я опустила взгляд. Не сразу, но кивнула. — И скучаешь? — Каждый день. — Тогда объясни мне, пожалуйста, какого чёрта ты до сих пор не подошла и не сказала ему об этом? — Потому что… — я замялась. — Потому что страшно. Вдруг он уже ничего не чувствует? Вдруг ему и правда стало легче без меня? — А вдруг он думает ровно то же самое про тебя? — спокойно заметила Гермиона. — И сидит, ломая голову, почему ты вдруг исчезла из его мира. — Серьёзно, — продолжила Джинни, — ты не в трагедии девятнадцатого века. Если хочешь, чтобы он знал, — скажи. Если хочешь вернуть — двигайся. А если хочешь сидеть дальше и пережёвывать одни и те же мысли — ну, тогда хотя бы делай это с шоколадом и пледом. И не жалуйся. — Ну уж спасибо, доктор Уизли, — фыркнула я, но не смогла сдержать слабую улыбку. — Всегда к вашим услугам, — театрально поклонилась Джинни. — Первое консультативное занятие бесплатно. Второе — с Джорджем. Там будет жёстче. — О Мерлин, только не это. — Тогда действуй. А не пиши в голове фанфик под названием «Я всё испортила, пусть он меня спасёт». И кстати веди себя гордо. У тебя это отлично получается я вижу но эти наши советы не означали что ты должна делать все сама. Мужчина если хочет сделает все сам и оставит тебе маленькую задачку просто согласится. так что жди пока твой рыжий принц собирется и начнет действовать по мужски. Я глубоко вдохнула. В груди стало чуть теплее. Чуть спокойнее. Может, не всё потеряно. Может, просто пора перестать ждать, что кто-то разберёт мои мысли за меня. ——— На следующее утро стало легче — но всё равно волнительно. Я не знала, чего ожидать. Подойдёт ли он? Скажет ли что-нибудь? Попытается сделать хоть какой-то шаг?.. Ладно, не важно. Главное — не растаять при одном только взгляде на него. На завтраке всё было обычно. Мальчики, как всегда, пришли позже — они, конечно, захотели поспать подольше. Фред сел напротив меня, рядом с ним — Джордж. Наши привычные места: я — рядом с Гермионой и Джинни, он — рядом с Джорджем и Гарри. Фред, садясь, посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — Доброе утро… — он задержал на мне взгляд и добавил тихо: — …лучик. — Я уже скучала по этой кличке, — улыбнулась я. Сердце билось быстрее. Но — по-другому. Теплее. Мы улыбнулись друг другу. Я снова «лучик». Пусть это только начало — оно всё равно хорошее. Фред тихо усмехнулся. Джордж рядом довольно ухмыльнулся и выглядел так, будто внутренне аплодировал — первые шаги были наконец сделаны. Да и все наши улыбались, понимая: скоро всё наладится. Мы сидели, ели, обсуждали какую-то ерунду. Фред вдруг чуть наклонился ко мне и прошептал: — Можешь сегодня после уроков прийти на астрономическую башню?.. Поговорим. Всё выясним. Я подняла глаза, подумала секунды две и коротко кивнула. Он тоже кивнул в ответ и выпрямился, слабо улыбаясь, будто старался сдержать то, что кипело внутри. А внутри меня с этого момента — волнение на всех уроках. Саркастичный Снейп со своим привычным «мисс Поттер», язвительные выпады Малфоя, которые, конечно, не оставались без ответа, — всё как всегда. Шутки с ребятами, сдержанное ворчание Гермионы, которая нас ругала, но всё равно смеялась вместе с нами… Опять стало тепло. А после уроков станет ещё теплее. Когда я скажу ему всё. И он скажет всё мне. ——— После уроков я попросила девочек отнести мои книги в комнату и сразу отправилась на башню. Было волнительно… даже немного страшно. Я подошла к двери и увидела, как он стоит у перил и смотрит на небо, окрашенное в цвета заката. Он услышал шаги и повернулся. — Ты пришла… — сказал он, чуть улыбнувшись. — Пришла, — подтвердила я и встала рядом с ним. Я подняла взгляд вверх. Небо — моё самое любимое. Я могу смотреть на него в любое время: утром, вечером, ночью… Оно всегда красивое. Я люблю закаты и рассветы. Особенно такие — тихие, глубокие, немного волшебные. Между нами повисла пауза. Но не неловкая — просто каждый из нас собирался с мыслями. Он заговорил первым: — Я… не уверен, что смогу правильно выразить то, что хочу. Но постараюсь. Я молчала. Просто ждала. — Слушай… — начал он чуть тише. — Дело ведь в Анджелине, верно? Сердце на секунду пропустило удар. Я не могла сказать, что ревновала — это бы прозвучало слишком откровенно, почти как признание. — Можно и так сказать… — ответила я осторожно. — Она тебя как-то задела? Или… я? Своим общением с ней? Вот рыжая башка… всё понимает. — Если честно… оба, — призналась я. — Я просто… — я чуть понизила голос. — Когда увидела, как ты с ней общаешься, подумала, что не хочу мешать вашей дружбе. Или отношениям. Поэтому и отдалилась. Я знаю, звучит глупо… Я смотрела куда угодно, только не на него. — Ты подумала, что у неё есть ко мне чувства… и не хотела, чтобы она ревновала меня к тебе? — спросил он спокойно. Боже, он слишком хорошо меня знает. Я кивнула. — Ты решила, что между мной и Анджелиной может быть что-то больше, чем дружба… и ушла, чтобы не мешать? Я снова кивнула. И на этот раз — чуть медленнее. — Анн… я бы сделал так же. Сердце забилось быстрее. Это значит… он понимает. Он не осуждает. Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Такими тёплыми. Такими знакомыми. — Что ты хочешь этим сказать? — Хочу сказать, что ты поступила не глупо. Или… если глупо — значит, я тоже глупец, потому что поступил бы точно так же, — усмехнулся он. Я рассмеялась — легко, почти невольно. Вот по его шуткам я действительно скучала. — Скучала по этим искоркам в глазах… и твоим дурацким шуткам, — сказала я, всё ещё улыбаясь. — А я скучал по твоей улыбке… и глазам, — отозвался он с мягкой улыбкой. От этих слов я невольно улыбнулась шире. Мои любимые комплименты — про улыбку и глаза. — Знаешь… — он чуть нахмурился, вспоминая, — я сначала не понимал, почему ты вдруг отдаляешься. Терзал себя, строил догадки… А потом Джордж вдруг выдал несколько версий. И ты сейчас всё подтвердила. — Джордж всегда понимает больше, чем говорит, — сказала я с усмешкой. Мы оба рассмеялись. Было в этом ощущение облегчения. Будто комок между нами наконец исчез. — Так… как бы это красиво закончить… — задумался он вслух. — Осторожно, ты сейчас попытаешься быть пафосным, — хмыкнула я. — С этого дня, — с серьёзным выражением лица начал он, — я официально заявляю, что мой Лучик вновь освещает мне путь. Я тихо рассмеялась. — Скучала по этой кличке. — Тогда буду звать тебя так чаще, чем раньше, Лучик, — подмигнул он. Мы снова рассмеялись. Уже спокойно. Будто правда стало легче. Боже, какая же глухота была между нами. Но теперь… теперь всё по-другому. Фред умеет распутывать узлы. Даже те, которые я сама не смогла развязать.