Глава 16. Леах

Ни разу не пользовалась этим проходом. Матушка когда-то показала мне, как открыть проход, объяснила, куда он ведёт и откуда предположительно взялся, но я тогда немного испугалась тесного хода и дальше не пошла. Она, чтобы сгладить мой испуг, предложила мне встретить её на другом конце, и я тогда, с некоторым ужасом проследив, как стена скрыла её, будто никого, кроме меня, в заброшенном зале и не было, быстро-быстро побежала в назначенное место. Мать вышла из архива целая и невредимая, раньше, чем я добежала. Так что я даже не знала, в каком именно месте располагается сам выход, и долгие годы о нём и не вспоминала. Но всё-таки появившаяся свидетельница могла поднять на уши всю крепость, причём из самых лучших побуждений, так что лучшим вариантом стало именно использование тайного хода. Я надеялась, что у меня хорошо получается держать лицо и сохранять внешнюю уверенность в своих действиях, но, когда мы вошли в узкий коридор, а стена отрезала нас от внешнего мира, невольно вздрогнула. Бригитта, будто почувствовав мой страх, сжала мою ладонь. Я выдохнула и расправила плечи, поморгала, привыкая к окружавшей нас темноте. Тьма была отнюдь не непроглядная — свет откуда-то сверху проникал в проход, пусть и слабо. Я не боялась ни темноты, ни тесных замкнутых пространств, но именно этот ход меня чем-то пугал. Возможно, виновата та самая атмосфера, которая не нравилась моей матери в старом зале. Ведь в мирное время никому не нужны ни военные совещания, ни тайные ходы, а значит, эти стены могли видеть нечто ужасающее. — Идём, — повторила я ещё раз. — Если что, я рядом, — сообщила Бригитта, явно пытаясь меня успокоить, и я чуть улыбнулась. Ощущения от чужой заботы были… приятные. Хорошо, что хотя бы она ни капельки не боится. Или очень хорошо это скрывает. А ведь она могла бы и в принципе сюда не идти — но, тем не менее, она здесь, со мной. Я наконец-то сделала первый шаг, а потом ещё и ещё. На всякий случай свободной рукой я держалась за стену. Холодную, но удивительно сухую и чистую. Всё хорошо. Всего лишь за стеной жилые комнаты, привычные, родные. И идти не так уж и долго, раз матушка тогда так быстро дошла. И Бригитта не выпускала мою руку — наверное, моя ладонь всё-таки дрожала. (Я… тогда, когда на деревню напали, я спряталась в каком-то чужом погребе, где беда обошла меня стороной. Именно там меня нашла тогда будущая мать, ещё охотница.) (Наверное, именно это и пробуждало застаревшие воспоминания — место, созданное, как укрытие в чрезвычайной обстановке.) — Уже почти всё, — объявила Бригитта негромко. (Только матушка сразу поверила, что я обычная ребёнка. У остальных были сомнения… в том числе и тогда, когда я уже оказалась здесь.) Я и не заметила момента, в который вести стала она, а не я. Шли мы, наверное, от силы пять минут, но по ощущениям куда дольше. Бесконечно долго. Мы упёрлись в стену. Бригитта скользнула взглядом по ней и нажала на какой-то камень, пока я всё ещё тяжело дышала. Видимо, он чем-то выделялся от остальных, потому что её действие и впрямь запустило невидимый механизм. Стена приоткрыла выход куда легче и естественнее, чем с другого конца, как будто была обычной дверью, но за ней всё ещё находилась темнота, разрезаемая тонкой вертикальной полосой. — Шкаф, — осознала я. В архиве все стены заставлены, откуда же ещё вылезать? Только из шкафа. — И никого не смущает подозрительный пустой шкаф? — хмыкнула Бригитта, толкнув дверцу изнутри. Я не успела ей сказать, что надо бы сначала убедиться, что снаружи никого нет, как она уже выглянула наружу, а я невольно зажмурилась от того, как свет резанул по глазам. — Здесь… мало чем пользуются, — зачем-то пояснила я, стараясь на всякий случай говорить тихо, чтобы нас не услышали из коридора. — Никого, — констатировала Бригитта, протягивая мне руку. Я вышла следом за ней из пустого шкафа. Стенка вернулась на место, и теперь он выглядел совершенно обычно. Интересно, какой рычаг открывает проход с этой стороны? Мы были в архиве. Маленькое пыльное помещение с несколькими шкафами с битком набитыми полками старыми документами и закончившимися учётными книгами да стол в углу. Я потёрла веки, сосредоточиваясь на деле. Итак, мне нужно найти какие-либо доказательства вмешательства Доренн в то, что происходило со мной в последнее время. Если она заказала убийцу — об этом она явно не отчитывалась в учётных книгах, да и вряд ли в принципе использовала на то деньги крепости. Самым весомым доказательством было бы узнать, чем меня травили. Причастна ли лекарка крепости к этому? Она тоже работала здесь очень давно, и мне казалось, что я могу ей доверять. Но я думала, что и Доренн могу доверять. А теперь в принципе не понимала, кому могу верить. Неужели надо подозревать всех? — А были какие-то странные события в последнее время? — задумчиво прервала Бригитта мой поток мыслей. — Насколько странные? — слабо улыбнулась я. — Мне кажется, всё происходящее, мягко говоря, необычно. — Я имею в виду, что-нибудь более, э-э… приземлённое. Какие-то приказы, которые ты не подписывала, подменённые документы или что-нибудь в этом духе… Ну, что-то, что могло сохраниться в исходном виде в кабинете или ещё где-то. — Не уверена… Вещи часто пропадали, но потом возвращались на место. Или были переданы какие-то не те указания, но это обычно происходило устно, — я рассеянно скользнула взглядом по книгам. Изначально я не собиралась ничего смотреть в архиве, так как думала, что старые записи мне в любом случае не помогут. Но ведь мои видения начались ещё четыре года назад… Когда мать умерла… Мать умерла, резко заболев. После чего она резко заболела? Что произошло перед этим? Кровь стучала в висках, будто пытаясь пробиться через пелену спутанных воспоминаний, заплетённых узлами то ли от горя, то ли от опутывавших меня четыре года несуществующих духов. Было… что же было? Я подошла к одному из шкафов и взяла учётную книгу за семьсот тридцать девятый год. Медленно перевернула страницы, пытаясь вызвать перед глазами воспоминания. Почти все записи вела Доренн — когда мать болела и в первое время после моего назначения она лично взяла на себя большую часть дел. Но первые месяцы года ещё записаны маминой твёрдой рукой. В какой-то момент почерк стал хуже и неувереннее, в дни, когда ей уже стало нехорошо, а дальше всё сменялось на витиеватые буквы руки Доренн. Я перелистнула страницу назад, к последним чётким записям матери. Ещё за год до того случилось неприятное событие: король должен был приехать в храм на какой-то праздник, а прямо перед его приездом случилось нападение, в котором пострадали, кажется, несколько жриц. Причём дело в итоге оказалось как-то плохо раскрыто, поскольку организаторка нападения совершила самоубийство, и всей правды выведать не удалось… Поэтому тогда, спустя год после нападения, приняли решение провести празднование исключительно в столице и усилить охрану. Поэтому матушка должна была поехать на праздник. Но у неё случился какой-то конфликт по этому поводу с Доренн… Они тогда сильно поспорили, впервые, кажется, хотя я и не знала, о чём. Мать сильно переживала и в итоге не поехала, поскольку приболела… а потом болезнь захватила её в свой плен. В основном страница была исписана цифрами, сколько денег на что ушло. Обычные расчёты. И пометки на полях такие же лаконичные. По большей части. — Что-то вспомнила? — уточнила Бригитта. «Отпр. письмо?» «Леа? Мне надо доделать… Дописать… Там, в шкатулке. Принесёшь чернила?» Я ответила, что ей надо отдыхать, а не что-то делать. Что я сделаю всё, только пусть выздоравливает… А потом вышла из комнаты и упала в обморок от тревоги прямо в коридоре. Больше мы нормально не разговаривали. Я даже не спросила, какое именно дело она имела в виду, решив, что она про что-то бытовое. Все мамины вещи лежали неразобранными в её же бывшей комнате. Я ничего не решилась там менять. Не смогла заставить себя и другим велела не трогать. — Да, — протянула я, вырывая несколько страниц записей из книги, чтобы забрать с собой. — Кажется, да. До маминой бывшей комнаты недалеко — выйти в коридор да за угол свернуть. Совсем близко. — Надо выйти и — за углом справа вторая дверь. Но там стража, — чуть нахмурилась я. — Ей тоже лучше не видеть? — уточнила Бригитта невозмутимо. Мне бы её спокойствие! Она даже не сомневалась в моём желании скрываться от прочих обитателей крепости сейчас. А оно сейчас, скорее, крепло, чем наоборот. — Желательно. Просто… — я вздохнула, отводя глаза. Как это объяснить? Переполняющее меня смятение, недоверие, горечь, которые крепли, а не рассеивались. — Я правда не понимаю уже, кому могу верить. — Мне, — бодро сообщила человека, которую я знала всего-то ничего. — Сколько времени тебе надо? — Минут десять, наверное, — я чуть нахмурилась. Нужно вспомнить, куда именно положили шкатулку, и где именно находится ключ от неё. — Хорошо, — кивнула Бригитта. — Вторая дверь, говоришь? Тогда жди меня там. — Что?.. Бригитта толкнула дверь и без малейших колебаний выскочила в коридор, не дав мне договорить, да и я не сразу поняла, чего именно она решила добиться. Только когда напряжённую тишину разорвала песня. Она решила отвлечь внимание! Я в ужасе пыталась быстро сообразить, что лучше — выйти быстро следом и не дать никому на неё напасть (даже если в ней сейчас не узнают сразу певицу с праздника, то факт того, что она посторонняя в замке, упустить нельзя, а что можно хорошего подумать про посторонних, рыскающих рядом с кабинетами?) или довериться и дать ей отвлечь внимание. Но во втором случае её могут ранить… И наверняка схватят. Да, если я выйду и скажу, что она со мной, то сразу отпустят, но если ей успеют навредить… Песня отдалялась, и послышался грохот тяжёлых сапог. Стража. «Мне». Я тяжело вздохнула и выскользнула в хорошо знакомый мне пустой коридор, в котором я бывала тысячи раз и который сейчас казался более чужим, чем протянувшая руку немного чудаковатая певица. Хорошо. Я верю.