Глава 3. Арина

Арина. Я не шевелюсь. Минуты три просто пялюсь в потолок, не представляя, что дальше делать.  «Готовься», — эхом раздается в голове.  К чему? К всеобщему позору? Уже представляю, как теть Катя разочаровано качает головой, как давит осуждающее молчание дяди Федора. Как отец орет в трубку, чтобы домой ехала, и что учеба в большом городе мне больше не светит.  Или к вечеру с этим наглецом и его дружками, которые будут пускать в мой адрес недвусмысленные шутки и пошло улыбаться?  Вот могло так совпасть, что тот нахал из клуба окажется сыном Екатерины и Федора Горских? Я бы никогда не подумала и даже представить не смогла, что такие совпадения вообще бывают. Город огромный, но из миллионов людей я встретила именно его. Это только мне могло так повезти.  Уму не постижимо, как вообще у таких прекрасных людей может быть такой сын? Наглый, невоспитанный хам.  «Готовься», — его голос раздается буквально у меня в голове.  Я резко сажусь на кровати и прижимаю колени к груди. Первая мысль — пойти и самой во всем сознаться Екатерине. Может, она поймёт и не станет рассказывать все отцу. А вдруг нет?  Хочется с кем-то посоветоваться. Рассказать. Но мне буквально стыдно. Позвонить Оле? Она точно не осудит. Беру телефон в руки.  Первый гудок, второй… Ольга поднимает телефон и у меня вылезает окошечко видеосвязи. Она с шишкой на голове, закидывает чипсы себе в рот.  — Не дам я тебе пачку, иди в свою комнату, — приказным тоном говорит девушка и смотрит куда-то за камеру. — Брат достал.  У Оли есть младший брат, ему четырнадцать, и живут они как кошка с собакой. Раньше я очень часто смеялась с того, как они между собой общаются. Сейчас было особо не смешно.  — Приветик, — говорит она и набивает себе рот до отвала.  — Что делаешь? — Спрашиваю я у подруги и пытаюсь улыбнуться.  — Готовлюсь. Блин, если честно, так переживаю, даже представить не могу, какие они вопросы могут задавать.  Говорит Олька с набитым ртом.  — А ты что? Я какое-то время молчу, просто туплю и не знаю, как рассказать. В этом же ничего такого нет, верно? А на душе почему-то кошки скребут. У нас с Олей раньше никогда не было секретов. Наоборот, я всегда шла со школы и звонила ей, чтобы рассказать, какой Сашка-одноклассник идиот, ведь опять докапывался. А он то мне нравился тогда, что даже скидывала подруге переписки с ним и мы вместе думали, что ему эдакого бы написать. А сейчас почему-то сказать ничего не могу.  — Ау, ты че, уснула?  Я туплю в телефон.  — Прости, задумалась что-то. Слушай, — осторожно протягиваю я, а потом вдруг приходит мысль, и я старательно перевожу тему, чтобы подруга ни о чем не догадалась. — У меня моя одежда и обувь у Олеси осталась. Ты не могла бы ей написать и попросить, чтобы она завтра на экзамены принесла?  — А-а, — протягивает подруга, — без проблем. Ты только поэтому звонишь?  — Нет, — хмыкаю я, но все же решаюсь пока ничего ей не рассказывать. Дождусь вечера и, возможно, расскажу завтра в университете.  — А че такое?  — Просто хотела узнать, как у тебя дела. Сама переживаю по поводу завтра.  Вру. Теперь я не знаю чего ожидать от сегодняшнего вечера. И это меня беспокоит почему-то больше, чем вступительные.  — Ой, и не говори. С ума схожу, — крутит головой Оля и резко подрывается. Следующая фраза относится совсем не ко мне. — Ноут верни! Я готовлюсь вообще!  — Ты по телефону трындишь! — Голос Олиного брата.  Я бессознательно улыбаюсь.  — Ладно, Оль, не буду тебя отвлекать, — говорю я, так и не решившись ей все рассказать. Мы прощаемся, и я сбрасываю звонок.  Может, отец прав, стоило остаться дома и поступить в местный вуз? После произошедшего, это кажется не таким уж и плохим решением. Но я уже здесь, поэтому остается только готовится к вступительным. Решила для себя, что если я не пройду по баллам на бюджет, то остаться дома будет не так обидно.  Желания сидеть за книжками куда-то улетучилось. Но приходится взять себя в руки. Правда мысли все равно уносятся непонятно куда. И я с опаской поглядываю на часы.  Через несколько часов в комнату стучится тетя Катя.  — Ариш, обедать будешь? — Заглядывает она. А мне вдруг становится страшно спускаться вниз. Вдруг столкнусь с Антоном.  — Спасибо, я не голодная, — отвечаю я. Аппетита и правда совсем нет.   — Ну, давай хотя бы чай попьем, — просит Екатерина. — А то Федя уехал, Антоша тоже куда-то свинтил. Так хоть ты компанию составишь.  Я закусываю губу. Значит, дома мы вдвоём. Смотрю на часы, шестой час. Наверное, можно немного расслабиться, да? Все-таки неуверенно киваю и встаю с кровати.  На кухне очень вкусно пахнет свежей выпечкой. Чай женщина заваривает отменный. С какими-то травами. Я делаю пару глотков: изнутри согревает и немного успокаиваюсь.  — С чем чай? — На автомате спрашиваю я.  — Ромашка, мята, мелисса, — отвечает женщина. — Все свеженькое, со своего огорода.  Я восхищаюсь ей. Такой дом содержит в чистоте, по всей видимости горничной нет, вкусно готовит. И вообще от нее веет материнской теплотой. Я сжимаю чашку с чаем в руках. Моя мама умерла, когда мне лет пять было. Я ее толком не помню. Если честно, я даже не знаю, что такое материнское тепло и забота. Новая жена папы не особо уделяла мне внимание. Тем более, у нее есть своя дочь — моя сводная сестра. Поэтому моим воспитанием занимались отец и бабушка.  — А расскажите что-нибудь про мою маму, — прошу я. — Вы говорили, что хорошо ее знали.  — Да, мы с Мариной вместе учились, — отвечает тетя Катя, делая глоток чая. — Знаешь, ты очень на нее похожа. Упрямая была до ужаса. Нам тоже лет по восемнадцать было, когда я с Федькой познакомилась. У Феди друг тогда был, так за Маринкой ухлестывал, а она носом вертела, потому что отца твоего из армии ждала. Она в него класса с восьмого влюблена была. Такая любовь была… Ариш, ты булочки то кушай, что я зря пекла?  Женщина пододвигает ко мне тарелку с румяными булочками. Беру одну. Вкусно до невозможности.  — Очень вкусные, спасибо, — благодарю я с набитым ртом.  — Пожалуйста, — Екатерина отпивает чаю, а я замечаю как аккуратно и манерно она ставит чашку на блюдце. — Мы гуляли вместе, не разлей вода были. А потом меня Федя замуж позвал и забеременела я Тошкой. А Димка как с армии вернулся, тоже Марине предложение сделал, но она отказала сначала. Можешь себе представить, так сильно любила, что отказала?  Тетя Катя по-доброму улыбается. А я поднимаю брови от удивления и совсем забываю про булочку в своих руках.  — Ты ешь, ешь. Маринка доучиться сначала хотела, только потом замуж выходить. Красавица, да еще и умница! А у меня как Антошка родился, так мы сюда перебрались. Долго не виделись. По телефону общались. А приезжали один раз лишь, уже после твоего рождения. Так что, тебя я тоже понянчить успела, — улыбается Екатерина. — Скучаю по ней ужасно до сих пор! Такая дружба на века, жаль, конечно, что все так вышло. И что в последние ее годы, мы так мало общались. Все семейные, с детьми да со своими проблемами.  Тетя Катя о чем-то задумалась на минуту, но после подняла на меня взгляд. Так вот в кого у Антона такие глаза. Красивые…  — Так что, Аришка, дружбу нужно беречь. И о друзьях не забывать, если они настоящие, — говорит она, а я невольно улыбаюсь и киваю в знак согласия. — А ты то как с подружкой погуляла вчера?  Сердце пропускает удар. А вдруг он все-таки рассказал?..  — Х-хорошо, — чуть заикаясь, произношу я и спешно откусываю булочку, чтобы не показывать своего волнения.  — Хорошая девочка-то? А то вы же по интернету только общались, ты говорила. Как ее зовут?  — Оля. Да, она очень хорошая. Завтра вот на экзаменах с ней снова увидимся.  — Тогда я очень рада, что тебе будет здесь не скучно учиться. Тем более, сейчас твои лучшие годы, — женщина отодвигает от себя чашку и смеется. — Я-то Антона в девятнадцать родила, молодость толком и не видела!  — А я и не думала, что у Вас такой взрослый сын, — туплю взглядом в чашку чая. Хотя интерес так и сжирает, хочется побольше расспросить про ее сына.  — Ой, через чур взрослый, — отмахивается женщина. — Весь в отца, даже наглый такой же!  Мне казалось, что дядя Федор не особо доволен своим сыном, судя по тому, как они общались за завтраком, но в слух я произносить это не стала. Некорректно.  — Это сейчас Федя серьезный и всему его учит, — продолжает Екатерина, и теперь я смотрю на нее со всей заинтересованностью. — А весь сам уже не помнит, что был таким же!  Да, наглости Антону точно не занимать.  — А сколько Антону… лет?  Он выглядит старше, да и по рассказам тети Кати, у нас должна быть разница в пару годов.  — Двадцать два, — отвечает она. — Он сразу после школы в армию пошел. Как вернулся, в университет поступил. Год, конечно, потерял, но сам так захотел.  Она говорила о сыне с такой гордостью и любовью в голосе, что сердце неожиданно екнуло. Я сделала последний глоток чая и отодвинула от себя кружку.  — Тебе еще подлить? — Женщина указывает на пустую чашку, а я отрицательно качнула головой.  — Нет, спасибо, я готовится пойду. Столько еще всего повторить нужно…  Встаю изо стола, а сердце тут же уходит в пятки, когда я слышу, как входная дверь открывается и по дому проносится басистое «ма-а-ам».  Ну, все. Я попала.  Антон заходит на кухню абсолютно расслабленно. Даже ни на секунду не взглянул на меня. Может, у меня еще есть шанс сбежать наверх и закрыться в комнате, пока он не видит?  — О, булочки, — бесцеремонно берет одну и наспех заталкивает в рот. А пока пережевывает, «ловит» меня взглядом.  Да, сбегать явно оказалось поздно. Он буквально пригвоздил глазами меня к месту. Я стою, одной рукой оперевшись на стол, потому что ощущение, что еще секунда и земля уйдет из под ног, а я так и не смогу сдвинуться.  — Антон, руки! — Восклицает Екатерина Сергеевна. — Сядь и нормально поешь.  — Некогда, ма, тороплюсь.  — Куда ты торопишься вечно? Хватит шарахаться уже, дома посиди. Отец опять приедет, ворчать будет, — недовольно продолжает тетя Катя.  — Ну, что ты опять начинаешь? У тебя вон, — Антон машет рукой в мою сторону, дожевывая булочку, — компания есть. Ее воспитывай, а меня не надо. Поздно уже.  Он быстро целует маму в щеку и идет на выход с кухни. Когда я встречаюсь с ним взглядом, вижу как он мне подмигивает и широченно улыбается. А я лишь нелепо моргаю и не знаю куда деться.  — Вот негодник, — проговаривает Екатерина, когда ее сын удаляется с кухни, а потом замечает мое состояние. — Да не обращай ты на него внимание, Арин. Он со всеми так.  Я пытаюсь улыбнуться, но, по-моему, выходит так себе. Еще раз благодарю теть Катю, и на трясущихся ногах поднимаюсь в комнату.  Главное его не встретить. Главное не встретить. Главное…  Кажется, выдохнуть удается только тогда, когда я закрываю дверь в свою комнату. Упираюсь в нее лбом и закрываю глаза. Слава Богу, что…  — Ты че, долго молиться там будешь? Или может уже пройдешь?  Я вздрагиваю от этого голоса. Он что, опять зашел в мою комнату?  Я оглядываюсь и понимаю, что я последняя дура. Это я зашла не в ту дверь. Спешно осматриваю комнату, чтобы убедиться. Она почти такая же, как и гостевая, но более обжитая и уютная.  Антон стоит напротив меня, стягивая с себя футболку. Я вижу его третий раз в жизни, и два из них он был без одежды. Щеки заполыхали, а я поспешила отвернуться.  — Извини, я случайно… Дверь перепутала, — мычу я, стараясь быстрее схватится за ручку двери и выйти в коридор.  — А я уж думал, пришла отрабатывать свои косяки, — ухмыляется он, а я нервно дергаю за ручку, но дверь открыть не могу. То ли заело, то ли руки настолько трясутся. Скорее всего, второе.  Я чувствую, как воздух стал тяжелее, а когда у меня, наконец, получается нажать на эту идиотскую ручку межкомнатной двери, то на нее ложится тяжелая мужская рука и захлопывает обратно. Я вздрагиваю.  Я так и остаюсь стоять лицом к двери, боясь лишний раз пошевелится. Спиной чувствую, насколько близко Антон стоит, и мне приходится вжаться в деревянную дверь, чтобы создать хоть какое-то расстояние между нами, но все оказывается тщетно. Его руки по обе стороны от моего лица. Я вижу, как они сжимаются в кулаки. А его колено оказывается между моих ног, и он еще сильнее прижимает меня в дерево. Твою ж… хорошо, что хоть лица его не вижу. Но от этого легче не особо становится, дыхание все равно сбивается. Мне кажется, что я лопатками чувствую, как бьется его сердце.  — Мне надо в душ, но ты можешь составить мне компанию, — говорит он мне прямо над ухом.  Его голос веселый. Он что, смеется надо мной? Все мышцы в теле каменеют от ярости и ненависти к этому человеку. Я слышу тихий, хриплый смех. Аж начинаю задыхаться от гнева, жадно глотая воздух ртом. Сама не понимаю как, на адреналине, но мне удается развернуться. Судя по всему, Антон тоже не ожидал этого, потому что сам отшатнулся от меня, как от огня. Потерялся на какую-то долю секунды, а потом снова расплылся в своей зловещей и не обещающей ничего хорошего улыбке и приблизился.  По моему телу расплывается жар. Я крепко сжимаю кулаки, а, на самом деле, очень хочется проехаться по его самодовольному личику. Но инстинкт самосохранения не позволяет этого сделать. Да и силенок бы вряд ли хватило. Только хуже бы сделала.  Я со злостью сжимаю зубы и заглядываю в его холодные серо-голубые глаза. В них будто танцует сам дьявол. А я моменте теряю все мысли, которые хотела озвучить ему. О том, какой он козел и как некрасиво себя ведет. Но не смогла выговорить ни слова.  — Быстро ты пожалела, что вчера сбежала, — он снова ухмыляется. Его губы кривятся, как будто ему неприятно находится рядом. Хотя, я бы многое отдала за то, чтобы он отодвинулся от меня хотя бы на пару добрых сантиметров, а еще лучше — выпустил наружу.  — Я же сказала, я случайно зашла, — неуверенно произношу я. — Перепутала дверь.  — Как же, — весело кивает он. — Правильные девочки себя так не ведут, ты же в курсе? Могла бы меня и оттолкнуть, чисто ради приличия. Тогда бы я, может, тебе и поверил.  Мои щеки моментально краснеют, и я только сейчас начинаю осознавать абсурдность данной ситуации. Я стою прижатая к двери полуголым парнем. Стою и молчу. Где-то в районе груди все сжалось от обиды. За кого он меня принимает? Я разве повод давала?  — Или нравится, когда тебя по углам зажимают, а?  Антон подается вперед, щекой скользит по моим волосам, опускаясь ниже к уху, а затем наклоняясь еще. И я чувствую его дыхание на своей шее.  Глаза неприятно щеплет. Я, воспользовавшись его «советом», упираюсь руками в его массивную грудь и отталкиваю. Парень нисколько не сопротивляется и отшатывается от меня, все также мерзко улыбаясь.  А мне хватает этого времени, чтобы схватится за ручку двери и выбежать.  — Тебе повезло, что у меня отличное настроение, — это все, что слышу я в след, когда закрываю дверь уже своей комнаты.  Обидно было до ужаса. Хотелось уткнуться в подушку и заплакать. От своей же глупости. Ну, что я за идиотка такая? И почему он вообще ко мне прицелился? Разве так можно с девушками разговаривать?  Я даже не спустилась к ужину. Сказала, что учить много. Хотя сама к учебе даже не притронулась. В голове царил такой бардак.  Пол ночи я глаз сомкнуть не могла. Хотелось собрать вещи и уехать домой. Черт бы с ними, с этими вступительными. Но все-таки потом поняла, что это того не стоит. Ну, что будет то? Даже если Антон все расскажет своей маме о том, как я втихаря была в клубе. Екатерина — женщина хорошая. Поймёт, надеюсь. Да, стыдно будет ужасно, но не конец света же, верно?  А еще видеть его не хотелось. Никогда в жизни. Хочется сдать быстрее экзамены и уехать. А уж потом, если все-таки получится поступить, я буду жить в общаге. Город огромный, мы больше и не встретимся ни разу.  С такими мыслями уснуть получилось только под утро.  ***  Я совсем не выспалась. Вставать было до жути тяжело. Голова раскалывалась, а все тело ломило так, будто вчера по мне танком проехались. Хотя, так и было. Только танк этот был полным моральным уродом! Черт, ненавижу-ненавижу-ненавижу! Не хватало еще из-за него все экзамены завалить.  Благо, утром мы не встретились. За завтраком дядя Федя обмолвился, что сын их опять поздно пришел. Только я не слышала никаких шагов, а значит уже спала.  Федор Степанович предложил подвезти меня к университету. И это было моим спасением, потому что не пришлось бы топать на автобусную остановку в неудобных Леськиных босоножках, ведь обуть мне больше было нечего. Надеюсь, что Олеся не забудет мои вещи и обувь.  — Ну, наконец-то, — подскакивает со стула Олеська и как фурия летит к нам с Олей.  С Олей мы договорились встретится возле главного входа в университет, потому что я понятия не имела, куда нужно идти. Благо, Ольга была в курсе. К тому же, они со школой ходили сюда на экскурсию.  Ольга была спокойна, будто рыба в воде. А вот меня потряхивало от свалившегося на голову стресса. Леська же идеально, как всегда, выглядела. Мне кажется, она нечесаная даже мусор не ходит выносить.  — Много народу? — Спрашивает ее Оля. А я пытаюсь осмотреться. Человек двадцать точно было. А бюджетных мест всего пять. Все плачевно.  — Вы бы еще дольше копались, вообще же не попали, — усмехается Леся и горделиво поднимает голову. — Вам повезло, что есть я. Я заняла место в очереди.  — Леська, да ты вообще огонь, — смеется Оля.  — Олесь, а ты вещи мои взяла? — Спрашиваю я, оглядываю девушку и понимаю, что в ее руках только небольшой клатч.  — Обижаешь, конечно!  Леська возвращается к своему месту и указывает на лежащий там пакет.  — Ну, слава богу, а то я думала, что на твоих каблуках ноги себе окончательно переломаю, — отвечаю я и сажусь переобуваться. Сама же отдаю девушке пакет с ее платьем.  — Зря, они тебе очень идут! — Пожимает плечами Леся, но босоножки все же забирает. — Вот вы курочки, встречают же по одежке.  Мы с Олей только отмахиваемся.  — Арин, у тебя такие синяки под глазами, ужас просто, — Леська прямолинейна, а мне от этого становится не по себе. Девушка копается в своей сумке и протягивает мне консилер. — Иди замажь.  И, вроде, девчонка хотела как лучше, но я совершенно к такому не привыкла. Я стараюсь не говорить людям о недостатках. Мне кажется это совершенно некорректным. Но Олеська другая.  Я улыбаюсь уголками губ и стараюсь с благодарностью принять ее заботу.  На самом деле, это совершенно никак не помогло избавится от усталости. Конечно, я стала выглядеть свежее, круги под глазами удалось замаскировать, а вот мои мысли и переживания — нет.  Когда стала подходить моя очередь, напрягаться я стала еще больше. Леська пошла первая. Ей было абсолютно без разницы пройдёт ли она на бюджет или нет, папа ей все равно оплатит обучение. Для чего она вообще пошла на журналиста было непонятно. Может, за компанию с Олей.  Оля держалась уверено, но я видела, как она закусывает губу. Значит тоже нервничала. А вот меня затрясло не по-детски.  — Не дрейфь, все проще, чем ты думаешь, — единственное, что сказала мне Оля, выходя из аудитории. Времени обсуждать не было — я была следующей.  Приемная комиссия рассматривала меня с головы до ног. Задавала вопросы про мою жизнь и самое главное, зачем же я хочу поступить на эту специальность.  Сложностей особых не возникло. Но переживания никуда не ушли, потому что нужно было дождаться результатов за первый день вступительных.  — Федорова, — наконец, мы стали прислушиваться к списку фамилий, когда дошли до Олеси, — двадцать один балл. Смирнова Ольга — тридцать, Жданова Арина, — я напряглась, — двадцать семь…  И так далее по порядку, по которому проходили абитуриенты.  — Офигеть, тридцать из тридцати, Олька, ты сияешь! — Завопила Леська.  В груди что-то кольнуло. Мне не хватило трех баллов, которые, по-моему мнению, мне списали за собственную неуверенность.  Мне очень хотелось обрадоваться за Олю, но что-то мешало мне сделать это по-настоящему искренне. А вот Олеся была самым что ни на есть настоящим другом, который искренне радовался за нас, и ни слова не сказала о своих баллах.  — Оль, поздравляю, — заставляя себя улыбнуться.  — Ты тоже молодец, двадцать семь — это круто.  Я кивнула, но все-таки немного расстроилась. Если и обижаться, то на саму себя. Это я, дурочка, нужно было вчера статьи хотя бы почитать, а вместо этого я пролежала лицом в подушку с совсем другими мыслями. А Оля готовилась, за что и получила свои заслуженные баллы.  — Ну, все, курочки, осталось с сочинением завтра раскидаться, и можно валить на моря! — Леська схватила нас с Ольгой под руки, и мы направились к выходу из корпуса.  ***  Сочинение далось мне куда проще. Благо, за вечер понедельника меня никто не трогал, поэтому я смогла отпустить свои переживания и хорошо подготовиться.  После второго и последнего дня вступительных, я со скоростью света неслась на эклектричку, чтобы уехать домой. Окончательных результатов нужно было ждать еще две недели.  Антона я, на странность, за два дня ни разу не встретила. И это радовало меня! Надеюсь, больше в жизни мне не попадется такой человек, как он.  Через две недели, в указанный день, мы созвонились с девчонками по видеосвязи в общем чате. Мы с Олей отказались брать на себя ответственность оглашать результаты, поэтому уверенная на все сто Леська взяла это на себя.  — Ну, что, барабанная дробь, — тянет Олеська, а мы с Олей уже на нет исходим. Одной рукой я сжимаю телефон, а второй делаю пальцами крестики. А вдруг поможет. — Готовы, дети?  — Да-да, Лесь, не тяни уже, — хмурится Оля.  — Все-все, не ной, — отвечает Леся и возится в ноутбуке. — Так-так… Охринеть…  — Ну, что там? Лесь, не томи, — говорю я, а у самой сердце сжимается.  — Смирнова… — На экране вижу, как лицо Оли напрягается. — Знай, Олька, я в тебя всегда верила… Ты первая в списках на бюджет!  — Ах-ре-неть!  А потом я слышу радостный визг Ольги.  — Так, соблюдаем тишину, девочки, — продолжает Олеська. — Арина, у тебя девяносто три общих балла. Я моргаю, не понимаю, что это значит. Ведь списка перед собой не вижу.  — Ну, че не прыгаешь от радости? — Хмурится Леська, а потом широко улыбается. — Ты тоже на бюджете.  Сердце камнем летит вниз. Неужели я смогла?.. — А ты, Лесь? — Тяжело дыша, спрашивает Ольга.  — А куда вы без меня? — Машет рукой Федорова. — На коммерцию прошла, все как и планировалось!  Вот так. Выходит, все мы поступили туда, куда хотели. Теперь мы втроем будем учиться вместе.  Я искренне была этому рада. Но где-то глубоко внутри меня клокочущее ощущение тревоги меня не покидало…