Грег

Душевая кабина. Горячий пар клубится, запотевшее стекло скрывает мир. Шум воды. Запах мыла и чего-то дикого, первозданного – его кожа, его пот, смешанные с водой.       Я стояла, опершись ладонями о прохладный кафель, спиной к потоку. Вода била в затылок, растекалась жгучими ручьями по позвоночнику, сбегала с копчика… туда, где его руки были прижаты ко мне. Они обхватили бедра сзади, пальцы впились в плоть. Его дыхание – горячее, влажное – обжигало кожу между ног за секунду до прикосновения.       Первый контакт. Не язык. Дреды. Короткие, тугие, влажные от пара и воды. Они скользнули по самой чувствительной внутренней поверхности бедра, чуть ниже ягодицы. Контраст с гладкостью кожи и водой – электрический. Я ахнула, дернувшись вперед, но его руки – эти стальные тиски – мягко вернули обратно.       - Стой, солнце, - его голос снизу был приглушенным. Уверенным.       Потом – язык. Широкий, плоский, невероятно мягкий. Он провел снизу вверх по влажной поверхности одним долгим, неспешным движением. Собирал не только мою влагу, но и стекающие сверху капли воды. Ощущение необычное: жгучая гладкость его языка и прохладные бусины воды, которые он гнал перед собой. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в кафель. Он повторил. Медленно. Намеренно медленно. Каждый раз – от самого низы, от дрожащих половых губ, вверх, к клитору, который уже набухал, пульсируя.       Он не спешил. Прикосновения языка становились точечными, ювелирными. Кончиком он нарисовал крошечный круг вокруг капюшона клитора – так осторожно, что мурашки побежали до самых пяток. Потом нашел сам бугорок – маленький, твердый узелок напряжения – и прикоснулся к нему. Просто прикоснулся. Я выгнулась дугой, стон сорвался гулким эхом в кабине. Воды лилась на лицо, смешиваясь со слезами удовольствия. Он ответил глухим, довольным звуком, вибрирующим прямо во мне.       Ритм. Он его нашел. Широкими, плоскими движениями снизу вверх, собирая воду и смазку. Потом – фокусировка на клиторе. Не вибрация, не скорость. Давление. Плоской частью языка он прижимал его, с постоянной, неумолимой силой. Словно хотел вдавить в самое нутро. Капли воды падали ему на затылок, на мощные плечи, стекали по рельефу спины, которую я видела краем глаза в запотевшем стекле – темная, мокрая, переплетенная мышцами, и дреды, прилипшими к коже. Зрелище было восхитительным: эта мощь, преклоненная перед моим наслаждением.       Его руки. Они не просто держали. Они чувствовали. Когда волна удовольствия начинала подниматься из глубины и мои бедра мелко задрожали, его пальцы сжимались чуть сильнее – не больно, а поддерживающе. Большие пальцы его рук нашли ямочки у основания позвоночника и начали медленно, кругами, массировать их. Это было слишком. Двойная атака – снизу и сзади. Я зарычала, ткнувшись лбом в кафель. Вода залила лицо, нос, рот. Я захлебывалась, но это лишь подстегивало.       Он почуял перемену. Его язык сменил тактику. Теперь он втянул клитор внутрь рта, губами и языком одновременно. Создал вакуум нежности и жара. И начал ласкать его кончиком языка – быстрыми, крошечными движениями прямо по самому чувствительному месту. Как иглой. Точной, невыносимой иглой наслаждения. Его руки тянули мои бедра ниже, ближе к его лицу, давая лучший доступ. Я чувствовала его нос, уткнувшийся мне в лобковую кость, его дыхание, горячее даже на фоне воды.       Капли. Они были везде. Падали мне на спину, скатывались по бокам, попадали прямо в его работающий рот. Он не отвлекался. Он использовал их. Его язык скользил еще легче, смешивая воды и мою смазку в один безумный эликсир. Я слышала звуки: чавканье, хлюпанье, его глубокое, хриплое дыхание снизу, мои прерывистые стоны, сливающиеся с шумом душа. Мир сузился до этих звуков, до жара его рта, до капель на коже, до его пальцев, впившихся в мои бедра.       Волна. Она поднялась не из низа живота, а откуда-то из пяток. Теплая, горячая, неостановимая. Я поняла, что кричу. Просто открыла рот под водой и кричала. Тело выгнулось так, что кости хрустнули. Его руки держали меня с силой, не давая упасть. Его язык… Боже, его язык! Он не ускорился. Он стал сильнее, точнее. Вдавливал клитор внутрь и терзал его кончиком языка с яростной нежностью, выжимая крик за криком. Казалось, он знал каждую микроскопическую нервную ниточку.       Оргазм. Не взрыв. Извержение. Как будто все горячие источники Земли вырвались наружу через меня. Судороги сжали его голову, бедра бешено затряслись в его руках. Я чувствовала, как моя смазка стекает ему в рот, смешиваясь с водой, как он глотает, не останавливаясь ни на секунду. Он продлевал каждую пульсацию, каждый спазм. Я висела на его руках, как тряпичная кукла, крича в кафель, пока волны не стали медленнее, слабее, оставив только глубокую, дрожащую пустоту и звук воды.       Он отстранился. Его язык последний раз лизнул меня снизу вверх, как прощание. Руки ослабили хватку, но не убрались, просто скользнули вверх, к моей талии, поддерживая. Я еле стояла. Повернулась, опираясь на него. Воды била мне в грудь. Он сидел на одном колене, глядя на меня снизу вверх. Вода стекала по его лицу – по высоким скулам, по сильным челюстям, по коротким, темным дредам, которые, казалось, прилипли к вискам и шее. Его глаза – темные, теплые – сияли удовлетворением не хищника, а мастера, блестяще выполнившего работу. На его губах, блестящих от воды и меня, играла мягкая, добрая улыбка. Он провел большой, шершавой ладонью по моему животу.       - Ну что, солнце? – его голос был хриплым от напряжения, но полным тепла, - Помогло смыть усталость?       Я не смогла ответить. Просто рухнула на колени перед ним, в мутную воды на полу душа, и прижалась лбом к его мощной, мокрой груди. Его руки обняли меня, огромные, надежные. Он засмеялся – низко, грудью, вибрация смеха прошла через меня.       Вода лилась. Пар клубился. А он держал. Просто держал.