Глава 1

Намджун уже несколько месяцев находился в разбитом состоянии. Казалось, его жизнь медленно, но неотвратимо катится в пропасть. Проблемы накатывали одна за другой, словно лавина, охватывая все сферы — карьеру, здоровье, отношения. Он чувствовал, что больше не за что держаться. Это постоянное, удушающее давление лишь усиливалось с приближением срока начала военной службы. В компании творился хаос, группа переживала период неопределённости, а в личной жизни всё снова развалилось. Он отсрочил службу на несколько месяцев, пытаясь сосредоточиться на сольном альбоме. Он отстранился от компании, от мемберов, закрылся в себе, надеясь, что если честно выложит все свои чувства в тексты, то сможет избавиться от этой душевной тяжести. Но облегчения не наступало. Песни рождались, но «дыра в груди» оставалась. Он начал всё чаще пить — не для веселья, а чтобы хоть как-то приглушить боль. Он жил день за днём в состоянии внутренней пустоты, окружённый людьми, но абсолютно одинокий. Служба в армии должна была стать чем-то вроде перезагрузки. Он надеялся, что смена обстановки поможет, но стало только хуже. Он злился на себя за слабость, за то, что не справляется. Завидовал тем, кто легко адаптировался. Младший казался совершенно спокойным, словно всё это — просто временная рутина. Намджун почти перестал спать. Его тело было истощено, разум — вымотан. Он считал дни до первого отпуска, зная, что если не получит помощи, то просто не выдержит. Когда он покидал территорию части, у ворот его уже ждала машина. Водитель и по совместительству менеджер смотрел на него с тревогой. — Я отправлю тебе контакты проверенного психотерапевта. Хорошая клиника, не переживай. Просто скажи, когда будешь готов, — мягко проговорил он. — Сразу. Заеду домой, приму душ — и сразу туда, — отозвался Намджун, глядя в окно. — Клиника недалеко от твоего дома. — Отлично. Они ехали в тишине. Намджун попытался закрыть глаза, но даже в машине не мог расслабиться — мысли, как рой, кружили в голове, не давая покоя. Приём прошёл спокойно. Врач оказался профессионалом, который слушал внимательно, без осуждения. В итоге — снотворное, возможно в комбинации с антидепрессантом. Намджун не вникал. Он просто хотел, чтобы это сработало. Чтобы он смог уснуть. С рецептом в руках он вышел из кабинета. До дома было всего пять минут пешком. Он направился в ближайшую аптеку, полон желания как можно скорее вернуться и провалиться в забвение. В аптеке было малолюдно. Он рассеянно смотрел в пол, пока ждал своей очереди, подёргивая ногой. Получив бумажный пакет с лекарствами, он оплатил и уже собирался уходить. Но когда протянул руку к двери, что-то резко кольнуло в груди. Странный жар, будто изнутри кто-то зажёг огонь. Он машинально прижал руку к груди — и вдруг увидел её. Тонкую золотистую нить, исходившую прямо из его тела. Он замер. Зажмурился. Снова открыл глаза — нить не исчезла. Она проходила сквозь стеклянную дверь, вытягиваясь наружу. — Я сошёл с ума, — прошептал он, ощущая, как сердце начинает колотиться. Он вышел на улицу. И увидел её. Девушка стояла на противоположной стороне улицы, в точке, где обрывалась нить. Она тоже смотрела на него, как заворожённая. И он понял: она тоже её видит. Он рассматривал её, не стесняясь. Просто не мог отвести взгляд. У неё были большие, чуть раскосые глаза, наполовину прикрытые густой прямой чёлкой. Гладкая кожа цвета слоновой кости. Длинные, чёрные волосы ниспадали по плечам, развеваясь от лёгкого вечернего ветра. Скулы чуть выступали, придавая лицу остроту, но не нарушая его нежности. Небольшой рот с розовыми губами. Она была… совершенна. И совсем не из его представлений о «типе». Они приближались друг к другу, будто под действием силы, которой невозможно было сопротивляться. Когда он взял её за руку, по телу прошёл разряд тока. Нить исчезла — но внутри всё горело. Когда он отпустил её, пронзила резкая боль, от которой он зашипел сквозь зубы. Но она сама вложила ладонь обратно в его. Он не знал, кто она. Но чувствовал, будто знает её давно. Странная животная тяга, первобытное желание охватили его. Всё тело отзывалось на её прикосновение, словно она говорила с ним без слов. Он провёл пальцами по внутренней стороне её запястья, и заметил, как на её коже побежали мурашки. Они стояли слишком близко. Он понимал, что нарушает личные границы. Но она не отстранялась. Более того — её взгляд был полон того же, что чувствовал он сам. Он возбуждённо втянул воздух. От одного лишь её присутствия внутри всё сжалось в сладкой боли. Не сдерживаясь, он взял её за руку и повёл за собой. Она послушно шла рядом, не задавая ни одного вопроса. Он крепко держал её ладонь, словно боялся потерять. Пройдя охрану и направляясь к лифтам никто не произнёс ни слова. Только когда двери закрылись, он чуть громче выдохнул — и в следующий момент почувствовал, как она, встав на носочки, обвила руками его шею и впилась в его губы. И он утонул в этом поцелуе. Он прижал её к себе, нащупывая ладонями её изгибы, её талию, её грудь под лёгкой блузкой. Он не думал — только чувствовал. Квартира была пуста, воздух внутри — прохладный, но между ними уже горел огонь, и не только в груди. Он почти не осознавал, как захлопнулась дверь, как скинули обувь, как она зацепила пальцами ворот его свитера и потянула на себя. Всё происходило стремительно, но казалось — как будто в замедленном времени. Каждое движение, каждый взгляд имел значение. Он вёл её к дивану в гостиной, не отрывая губ от её шеи, от мягкой кожи за ухом, от нежной впадинки на ключице. Она издала едва слышный стон, прижалась к нему бедром, и он ощутил, как напряжённость в его теле стала почти нестерпимой. Её пальцы быстро прошлись по краю свитера и стянули его, будто знали маршрут заранее. Она провела ладонями по его груди, задержавшись на животе, ощущая, как мышцы подрагивают от возбуждения. Он в ответ ухватил её за талию и усадил на диван, опускаясь сверху, снова целуя, уже более жадно, более требовательно. Их тела терлись друг о друга через остатки одежды. Она двигалась навстречу, выгибаясь, будто просила большего. Он провёл руками под её тонкой блузкой, с наслаждением ощущая изгибы её тела. Когда он приподнял ткань, чтобы снять её, она приподняла руки, позволив оголить грудь, не стесняясь, будто так должно быть. Её кожа была гладкой, горячей. Он скользнул губами по её шее, по ключицам, медленно спустился к груди, лаская губами, языком, нежно и осторожно, будто пил воду после долгой жажды. Она запустила пальцы в его волосы, слегка сжала — и он почувствовал, что ей нравится, как он касается её. Её дыхание стало хриплым, движения — нетерпеливыми. Она потянула его к себе, будто больше не могла выносить разделения между ними. Он снял с неё джинсы и бельё одним движением — ловко, аккуратно, как что-то давно знакомое, хотя они даже не знали имён друг друга. Когда он вошёл в неё, она задрожала под ним, прильнув всем телом. Он замер, глубоко вдохнув, вжавшись в её шею. Всё было… идеально. Она была тёплой, влажной, словно созданной для него. Всё тело отозвалось на это единение — не просто как на физическое удовольствие, а как на освобождение от чего-то, что грызло изнутри долгие месяцы. — Боже… — вырвалось у него, почти беззвучно. Они двигались в унисон. Не спеша. Словно читали друг друга без слов. Он смотрел в её глаза и видел отражение собственных чувств: растерянность, желание, страх, и всё же — абсолютную отдачу. Она прижимала его к себе, выгибалась, цеплялась пальцами за его спину. Он ощущал, как её ногти оставляют следы — и это только усиливало ощущение реальности происходящего. Всё было слишком ярко, слишком живо. Он ласкал её, пока она не начала стонать в голос. Она не скрывала своих чувств, её движения становились всё более отчаянными, как будто она боялась, что это всё исчезнет. Он ускорился, ловя ритм, от которого у неё дрожали ноги, а у него — перехватывало дыхание. Когда они достигли кульминации, это было почти одновременно. Он едва не вскрикнул, прижавшись к её губам. Её тело сотряслось в его объятиях. Это не было просто разрядкой — это было взрывом. Слиянием. Завершённостью. Он обессиленно опустился рядом с ней, продолжая удерживать её в объятиях. Их сердца стучали одинаково быстро. Пот смешался с её дыханием, с запахом кожи, с шелестом пледа, который сбился на пол. Намджун закрыл глаза. Он не знал, кто она. Но знал: она — его.