Глава 2

Сохён не любила выходить вечером. После смены в лаборатории она обычно сразу ехала домой, ужинала с собакой, листала ленту в телефоне и ложилась спать, потому что утром снова работа. Но корм закончился, а Хару не прощал задержек. Завтра утром не будет чем кормить. Она стояла у кассы с тяжёлым пакетом в руках. Левую руку снова свело — невыносимое, тупое ощущение в безжизненных пальцах, которое приходило неожиданно. Она стиснула зубы, уронив взгляд, стараясь не хромать — хотя после аварии походка слегка изменилась. Снаружи был прохладный вечер. Улица блестела после дождя, неоновые вывески отражались в лужах. Когда она вышла, её догнала легкая дрожь — не от холода, а от усталости. Она хотела просто дойти до дома, выгулять собаку и лечь в тишине. Но в следующий момент — что-то изменилось. Будто в воздухе стало тесно. Как давление перед грозой. Она на секунду замерла, прижав корм к груди, и ощутила… тепло. Странное, внутреннее. Непрошеное. Жгучее. Она опустила взгляд — и увидела её. Нить. Золотая, тонкая, будто светящаяся, выходила от её запястья — левой руки — и уходила вперёд, через дорогу. Нет. Этого не может быть. Пакет с кормом упал на тротуар. Она перестала дышать. Взгляд медленно поднялся — и она увидела его. Высокий, одетый просто, в кепке, и таким лицом, на котором было написано всё. Он выглядел усталым, как человек, прошедший сквозь ад. И смотрел прямо на неё. С изумлением, тревогой и чем-то… непонятным. Они замерли, как в немом кадре. Машины проезжали, но они будто не слышали. Нить между ними — пульсировала. Она сделала шаг. Он тоже. И ещё один. Через секунду они стояли напротив друг друга. Ближе, чем положено незнакомцам. И всё вокруг стало неважным. Он посмотрел на её руку. Она хотела отстраниться, инстинктивно — но он коснулся её пальцев осторожно, почти благоговейно. Он провёл пальцем вдоль запястья — и её тело отреагировало вспышкой тепла, как будто всё внутри знало: это не случайно. Её первой реакцией был страх. Затем — злость. Это ловушка? Фокус мозга? Почему она чувствует, будто её кто-то обнажил — до костей? Она хотела отдернуть руку — но в этот момент он отступил. И боль, резкая, будто внутренний надрыв, прошла по её телу. Она едва не ахнула — и тут же сама вернула ладонь в его. Он не улыбался. Он смотрел, будто искал в ней спасение. А она… впервые за пять лет почувствовала, что кто-то видит её — не через фильтр сочувствия, жалости, обязательства. Это было… притяжение. Жгучее, неправильное, пугающее, и при этом — странно родное. Она не понимала, что делает, когда позволила ему взять её за руку, когда пошла за ним. Просто шаг за шагом — сквозь неон, сквозь город, сквозь пятилетнюю стену одиночества, которую она сама построила. И вдруг поняла: она не боится. __________ Доброе утро… — его голос прозвучал неожиданно спокойно, слегка охрипший от сна. Намджун бросил быстрый взгляд на часы. Он, конечно, чувствовал себя отдохнувшим, впервые за долгое время, но… проспать до десяти утра? Это было слишком странно. Учитывая, что уснули они явно очень рано. И пусть спали на диване, тело ощущалось так, будто он ночевал в пятизвёздочном отеле. Сохён резко села, натягивая на себя покрывало, будто это могло скрыть всю ту близость, что между ними была ночью. Сердце сжалось от неловкости и непонимания. — Мне кажется… — голос дрожал, — мы оба были… не в себе. Он молчал. Его взгляд скользнул по её плечам, по пальцам, вцепившимся в край покрывала. — Наверное, да. Что-то… было странно, — он потер виски, будто пытался собрать в кучу обрывки воспоминаний. — Я… не понимаю, как мы вообще сюда попали. Она коротко кивнула. — Просто забудем об этом. Никому не нужно знать, — сказала Сохён резко, как будто отрезала, поднимаясь с дивана. На секунду пошатнулась — тело ещё отзывалось глухой болью и послевкусием слишком бурной ночи. Он отвернулся, давая ей возможность привести себя в порядок. — Ты… выглядишь знакомо, — сказал он вдруг, когда она уже стояла у двери. — Мы… раньше встречались? — Нет, — спокойно ответила она. — Удачи. И вышла. Не оглянувшись. ______ Сохён спешила домой. К своей собаке. Она вспомнила про корм и надеялась, что пакет так и остался у магазина. Но её ждала удача — работники нашли корм и оставили в подсобке. С улыбкой вернули ей пакет и поинтересовались, всё ли у неё в порядке. Девушка коротко кивнула, не желая вдаваться в подробности. Быстро схватила пакет и помчалась домой. Хару. Её Хару. Бедный пёс, наверное, с ума сошёл в пустой квартире. Покормив его, она сразу потащила на прогулку. Хару, как всегда, решил поохотиться на белок. Сохён крепко держала поводок одной рукой, но пёс рвался так, что она машинально помогла себе второй. И только тогда заметила. Пальцы левой руки сгибались. Почти нормально. Она застыла. Посмотрела на свои руки, крепко сжав поводок. Пальцы. Они двигались. Она сгибала их снова и снова, десятки раз, не веря глазам. Что за чудотворный член у этого Намджуна, что он исцелил ей руку? Мысль была настолько абсурдной, что Сохён сама бы рассмеялась, если бы не была в шоке. Весь оставшийся день она ходила, как в тумане. Мысли снова и снова возвращались к вчерашней ночи и к утреннему осознанию. Она вспоминала странную нить между ними, но отказывалась искать объяснение. Наука — вот что для неё важно. Всё остальное она списывала на усталость и галлюцинации. Но к вечеру пальцы сгибались хуже. А на следующее утро — ещё хуже. К третьему дню всё вернулось в привычное состояние. Она не понимала, что это было. И с чем это было связано. ⸻ Намджун чувствовал то же. Первую ночь после их встречи он спал — как убитый. Но уже на вторую — всё вернулось. Бессонница. Снова таблетки, о которых он благополучно забывал. Снова мысли, которые рвали голову на части. Он пытался забыть ту странную девушку. Но чем больше пытался, тем чаще вспоминал. Он не знал её имени. Не знал, кто она. Не знал даже, сколько ей лет. Но ощущал эту странную тягу. Одержимость. Тоску. Как будто его тело само искало её. Он не мог объяснить, как их тела были настолько идеально совместимы. Как он мог так… чувствовать её. И мысли о поиске не давали покоя. Но как её найти? Он даже имени не знал. Той ночью, не выдержав, он вышел. Просто… идти. Куда — сам не знал. И ноги привели его к аптеке. К тому самому месту. Он стоял там. В тишине. Пустая улица. Где-то вдали лаяли собаки, изредка проезжали машины. Он стоял. Минут двадцать. Может, больше. Вглядывался в окна, в темноту, в пустоту. Искал то, сам не зная что. В какой-то момент он плюнул, развернулся и пошёл прочь. И тогда, уже сворачивая за угол, он услышал: — Эй! Подожди!