Часть 1. Просьба сестры

Прошло несколько дней с тех пор, как в жизни Петуньи Дурсль, урождённой Эванс, появился её юный племянник. Прошло несколько дней с тех пор, как Петунья получила известие о смерти своей сестры от рук самого страшного Лорда Волан-де-Морта. Петунья знала о войне в мире Лили. Лили рассказывала об этом, когда была подростком; она боялась, что как маглорождённая станет мишенью. Петуньи это казалось таким далёким и нереальным, что она думала, не преувеличивает ли Лили. Потом они выросли, съехали от родителей, вышли замуж и у них родились дети. А когда их родители умерли чуть больше года назад — мать от рака, а отец от горя, всего два месяца спустя, Петунья не видела Лили с похорон отца — Петунья даже не хотела, чтобы та приходила. Петунья не могла смириться с тем, что у её сестры было всё, чего не было у неё, но она всё равно заботилась о своей младшей и гораздо более красивой сестре. И теперь, когда она узнала, что та мертва, а не просто уехала, ей стало тяжело. Было тяжело осознавать, что Петунья никогда не сможет преодолеть пропасть между ними, и это была исключительно её вина. Когда маленького Гарри отправили к ней, Вернон хотел вышвырнуть его на улицу, в приют, куда угодно, лишь бы подальше. Но Петунья так не поступила. Она хотела загладить свою вину перед Лили с помощью этого ребёнка. Как только Петунья увидела Гарри, она влюбилась в него. Мальчик был так не похож на её Дадли, как день на ночь. Ещё несколько дней назад присутствие волшебника в её доме было бы для Петуньи сущим адом, но теперь она ненавидела саму мысль о разлуке с ним, несмотря на пугающую ауру, которую излучал ребёнок. У него были большие глаза такого же зелёного цвета, как у Лили и отца Петунии, но, в отличие от них, в глазах племянника было что-то пугающее, как будто он видел её насквозь. Женщина вздрогнула и отогнала эту мысль, не желая думать о том, насколько ненормальным был её недавно осиротевший племянник. Может быть, для волшебного ребёнка это нормально? Петуния заметила, что кожа Гарри была бледной словно у мертвеца. Это её немного встревожило, ведь он провёл ночь на крыльце, но не выглядел больным. Был немного прохладнее обычной температуры у детей, но не казался нездоровым. Он почти не плакал, гораздо меньше, чем её Дадли. Петунья переживала, что он мог получить психологическую травму из-за того, что его родители были убиты. Сколько он успел увидеть? Что мог понять в свои полтора года? В отличие от кожи Гарри, волосы его были густыми и чёрными, которые мог унаследовать только от отца, потому что ни у кого из Эвансов не было тёмных волос. У Лили и их матери были ярко-рыжие волосы, которым Петунья всегда завидовала. Сама она больше походила на своего отца, у неё были светлые кудрявые волосы, но глаза были как у бабушки — бледно-голубые. Петунья мало что знала о Джеймсе Поттере, так как не присутствовала на свадьбе Лили из-за своей ненависти и зависти к сестре. И из-за нежелания подстраиваться на свадьбе, полной уродцев. Её мать была в отчаянии из-за того, что Петунья не пришла, что отношения между сёстрами настолько ухудшились. Факт, о котором она всерьёз сожалела теперь, когда Лили была мертва. Почему Петунья по-настоящему поняла, как сильно она ошибалась, только когда стало слишком поздно? Почему она не была хорошей сестрой? Она позволила обиде, ревности и магии оттолкнуть Лили, но винила в этом волшебство, а не себя. Глядя на своего племянника, Петунья поклялась, что будет ему лучшей тётей, чем сестрой которой не смогла стать. Женщина посмотрела на маленького ребёнка, который спал у неё на руках. Она улыбнулась ему и пошла в его спальню. Вернон пытался убедить её позволить ему спать в шкафу, но она накричала на него. Петунья не помнила, чтобы они когда-нибудь ссорились. — Шкаф? - спросила Петуния. — Шкаф? Чтобы ты сделал, если бы это был наш сын? — Наш сын не урод, - возразил Вернон. Петунья вздрогнула от этих слов, ненавидя его за то, что он напоминал ей её детстве, и даже несколько лет назад она сказала бы то же самое. Как сильно она ранила Лили этими словами? Конечно, это было из-за того, что ей самой было больно и она срывалась на других, но она была старшей сестрой и должна была вести себя лучше, но она этого не сделала, и теперь было слишком поздно исправлять то, что произошло между ними. Петунья завидовала тому, что Лили могла быть такой особенной — такой волшебной, — в то время как сама Петунья была просто обычной Петуньей. Все члены её семьи были красивыми и умными, кроме неё. Петунья всегда чувствовала себя гадким утёнком в своей семье. У её матери были большие тёмные глаза и длинные рыжие волосы, а её улыбка освещала всю комнату. В тёмных глазах Мэриголд постоянно плясали огоньки, а вокруг глаз были морщинки от смеха. Однако у неё было самое ужасное чувство юмора из всех, что Петунья когда-либо встречала, но она считала себя очень остроумной, из-за чего её семья вздыхала всякий раз, когда она пыталась пошутить. Их отец — высокий блондин с красивыми ярко-зелёными глазами, которые он унаследовал от какого-то ирландского дедушки. Генри Эванс был серьёзен, и в руках у него всегда была книга. Лили унаследовала от отца не только глаза, но и любовь к знаниям, которую, как была уверена Петунья, она бы с пользой применила в волшебном мире, в то время как Петунья всё равно ненавидела бы само её существование. А ещё была Лили с её пышными формами, длинными ногами, рыжими волосами и большими яркими изумрудными глазами. Соседи говорили, что она могла бы стать кинозвездой или моделью. Потом Лили уехала в престижную школу-интернат, получив, по-видимому, стипендию, а Петуния осталась в местной государственной школе, где не хватало финансирования. И маленькая Петунья, которая была сложена как грабли, в то время как Лили унаследовала всю красоту, а Петунья — ничего. У неё была бледная кожа, как у матери, которая ужасно контрастировала с бледными волосами отца. У неё были бесцветные серые глаза и спутанные волосы, как у бабушки. Она была такой же высокой, как отец, и такой же худой, как миниатюрная мать. Даже её ум никогда не мог сравниться с её внешностью, потому что Лили была умнее. Лили была той, кого все любили и обожали. Петунья иногда задавалась вопросом, не удочерена ли она, потому что она никогда не вписывалась в семью, но потом Петунья узнала, что Лили была ведьмой, что вызывало зависть и ненависть. — Мне всё равно, я так и не помирилась с Лили, так что я заглажу вину перед её сыном. У нас есть две свободные спальни, — сказала Петунья. — Моя сестра... - начал Вернон. — Прекрасно, отведи Гарри маленькую комнату, - отрезала Петунья. — Я не собираюсь тратить на него деньги, - предупредил Вернон. — Мы можем покупать для него вещи из секонд-хенда в благотворительных магазинах, если ты будешь обращаться с ним прилично, - сказала Петунья. — Или ты будешь спать на диване. Вернон проворчал: — Хорошо, но пусть лучше не издаёт ни звука. Петунья уложила Гарри на подержанную раскладушку, которую она получила от благотворительной организации «Сердце». Это была простая деревянная раскладушка коричневого цвета, которую Петуньи пришлось собирать самой. Она постелила на неё старые, слегка потрёпанные одеяла Дадли. У Дадли всегда было много вещей, так что он мог легко поделиться несколькими из них, но Вернону не нравилось, что Гарри пользуется хорошими вещами Дадли, поэтому Петунья использовала для Гарри слегка поношенные, но всё ещё пригодные вещи. Петунья посмотрела на маленького ребёнка, закутанного в фиолетовое одеяло, которое когда-то было синим, пока его не постирали вместе с красным платьем Петуньи, несколькодней назад. После этого ей пришлось выбросить платье. Это был последний раз, когда она просила Вернона постирать. Петунья покачала головой, удивляясь бестолковости своего мужа. Петунья и Гарри уехали на один день на похороны Лили и её мужа, оставив Вернона присматривать за Дадли и домом, но Вернон не смог даже постирать. Петунья была недовольна им, когда вернулась. Её появление на похоронах вызвало немало шокированных взглядов со стороны друзей Лили из мира магии. Видемо, Лили рассказывала о ней. Петунья знала, что о ней могли говорить только плохое! И всё это было бы оправданно, но Лили всё же была её сестрой. Может, она и не была рядом при жизни, но хотя бы попрощалась как следует. Петунья плакала, а добрый, но усталый на вид молодой человек слабо улыбнулся ей и протянул свежий носовой платок, а Гарри защебетал, явно узнав его. Они почти не разговаривали, разделяя горе. Петунья покачала головой, возвращаясь в настоящее. Она повернулась к двери и уже собиралась спуститься вниз, чтобы проверить, как там Дадликинс, когда почувствовала странное покалывание в затылке. Петунья обернулась и увидела, что её маленький племянник улыбается во сне, что было странно, ведь Гарри в последнее время плохо спал. Бедный ребёнок звал свою маму, из-за чего Вернон злился, а Петунья пыталась успокоить растерянного ребёнка, который просто хотел к маме. Но сегодня вечером он был не один! Рядом с ним появилось знакомое призрачное существо. Петунья искренне думала, что у неё случится либо сердечный приступ, либо она просто сходит с ума, пока не успокоилась и не напомнила себе, что её племянник — волшебник, а сестра — ведьма. Призраки не были чем-то необычным в её мире, судя по тому немногому, что она помнила о разговорах Лили с родителями. Петуния всегда притворялась, что уходит из комнаты, чтобы подслушать, о чём Лили говорит из-за закрытой двери. Ей всегда было невероятно интересно, но она скрывала это под маской ненависти и отвращения. Женщина не хотела знать, как сильно это ранило её единственную сестру. — Лили, — выдохнула Петунья. — Привет, Туни, — улыбнулся призрак. Она была почти такой же, какой Петунья запомнила её на похоронах родителей, тогда Лили была на давольно большом сроке беременности, а Дадли было всего несколько недель. Это было чуть больше года назад. Рыжие волосы Лили растрепались, но слегка потускнели после её смерти. Её лицо было призрачно-бледным, на нём не было румянца который был при жизни. Её зелёные глаза потускнели, но всё ещё сохраняли блеск, который Петунья помнила и скучала. Это была Лили, но Лили, поблекшая после смерти, и она была не той, которую помнила Петунья. Была ли она призраком? Если да, то останется ли она с сыном? Вернон никогда бы не позволил этому случиться под своей крышей. Как долго она здесь пробудет? Петунья широко раскрытыми глазами смотрела на свою младшую сестру-призрака, с которой она так и не помирилась. — Ты мёртв, — глупо сказала Петунья. — Да, — тихо согласилась Лили. — Как ты здесь оказалася? — уставилась на неё Петунья. — Ты призрак? — Не совсем, — тихо сказала Лили. — Дух, призванный из Преисподней, Гарри вызвал меня. Из всего, что Лили могла ей рассказать, она не ожидала услышать именно это. Гарри мог вызывать призраков. Возможно ли это? Очевидно, что да, но, слава богу, Лили никогда не проявляла таких способностей в детстве. Была ли это распространено в волшебном мире? Мог ли отец Гарри делать то же самое? Петунья в очередной раз прокляла себя за то, что не узнала свою сестру и её семью получше, пока была такая возможность, потому что теперь Петунья оказалась в затруднительном положении из-за этого ребёнка, который, судя по всему, мог вызывать мёртвых. Могла ли она остаться? Что бы сказал Вернон? Смогла бы Петунья наконец помириться с сестрой? Как Гарри вызвал свою мать, если он даже не обучался магии? Чёрт, он ещё даже не ходил без подгузников. По плачам Гарри Петунья поняла, что она не единственная, кто хотел бы, чтобы Лили не умерла, но она не ожидала ничего подобного. Так обычно появляются призраки? Опять же, Петунья понятия не имела, потому что не удосужилась выяснить. — Как? — спросила Петунья. — Он не обычный ребёнок, Туни, — тихо сказала Лили, — даже для волшебника. — Что ты имеешь в виду? — спросила Петунья. — Его отец - один из старших богов... - Образ Лили на мгновение замерцал. - Прошло совсем немного времени с тех пор, как меня призвали, я не останусь в мире живых. Я здесь только до тех пор, пока Гарри желает, чтобы я была здесь, и у него есть силы поддерживать это. Но мне нужно, чтобы ты пообещал мне защищать его. У него много врагов. — Ты имеешь в виду Волан-де-Морта? — нахмурившись, спросила Петунья. — Среди прочих, — образ Лили быстро исчезал. — У меня нет времени, просто пообещай мне, что, если станет совсем тяжело, ты отправишь его в лагерь. — Какой лагерь? — спросила Петунья. Но было слишком поздно: Лили Эванс - Поттер ушла. — Прости меня, — прошептала Петунья. Возможно, это было её воображение, но она была уверена, что услышала шёпот: «Я знаю», который был очень похож на голос Лили. Она ещё раз взглянула на Гарри и бросилась вниз по лестнице. Петунья опустилась в своё любимое кресло с кружкой горячего чая, пытаясь унять дрожь в руках. Она пыталась смириться с тем, что только что произошло в комнате её племянника. По правде говоря, она не могла. Она только что потеряла Лили, а теперь увидела её в комнате Гарри. Но что она имела в виду, говоря, что отец Гарри был богом? Если Джеймс Поттер был богом, как его мог убить самый могущественный волшебник? Если только Поттер был не его отцом...

***

На следующий день она посадила мальчиков в двухместную каляску, которую Петунья купила после того, как Гарри переехал к ним. К счастью, поскольку она была и для Дадли, Вернон неохотно дал ей денег на покупку самой лучшей коляски для мальчиков. Вернон без проблем тратил деньги на своего сына, но не на племянника Петуньи. Вернон всё ещё злился на неё за то, что она, по его мнению, опозорила их, усыновив не просто ребёнка, а ребёнка своей сестры о которой никто не знал до тех пор, пока в их жизни не появился Гарри. Петунья ненавидела сплетни, но ничего не могла с этим поделать. Дадли снова во весь голос требовал сладостей. Честно говоря, Петунья хотела бы, чтобы Вернон не баловал его так сильно, хоть это была и не только его вина её мужа. Петунья просто не могла заставить себя наказать сына. Может быть, теперь, когда у него появился двоюродный брат, с которым нужно делить мамино внимание, он научится больше ценить то, что у него есть. Но он ещё совсем маленький, и у него ещё будет время научиться делиться и проявлять заботу в будущем. Сейчас она может позволить себе баловать его. Гарри вёл себя тихо, но Петунья уже поняла, что он был очень тихим ребёнком, особенно по сравнению с Дадли, который был очень шумным. У Петуньи не было времени на размышления об этом в последние несколько дней, ведь всё только начало налаживалось. Петунья гадала, было ли это связано с тем, что Гарри только что потерял мать и отца, или с тем, что он был полубогом. Она замечала, что люди, которые смотрели в их сторону, всегда отводили взгляд, не желая пристально разглядывать Гарри, и шли дальше. Похоже, они с Верноном были не единственными, кто чувствовал что-то неладное в ребёнке. Петунья снова задалась вопросом, с чего это, ведь все обожали Лили. Она чувствовала то же самое, когда впервые увидела Гарри. Только когда она увидела глаза Лили в лице своего сына, Петунья смогла преодолеть свой страх. Она задавалась вопросом, не поэтому ли Вернон не хотел, чтобы он оставался, а Дадли оставлял Гарри одного, хотя они должны были играть вместе. Петунья оказалась в городской библиотеке, где улыбнулась своей подруге Рут, которая тоже улыбнулась и помахала ей рукой. Петунья уже собиралась войти в главную библиотеку, но вернулась к подруге. Ей нужна была информация о древнейших богах, но она даже не знала, с чего начать. — Эй, Рут, ты не могла бы найти мне книгу о богах, особенно о самый древних? - спросила Петунья. Рут изумлённо вскинула на неё глаза, удивившись вопросу. Петунья подружилась с Рут вскоре после переезда в Суррей, и всё это время Петунья относилась ко всему фантастическому с огромным презрением. Этого блондинка в ней никогда не понимала. Причиной, конечно же, была горькая ревность, но как она могла рассказать об этом друзьям, не показавшись при этом полной сумасшедшей? И вот теперь она оказалась рядом с ребёнком, который вёл себя довольно странно и спрашивала о богах. Даже более странно, чем Лили. — Давай посмотрим, — сказала Рут, проверяя. — На полке 591 есть информация о мифах, но я не уверена, кто были самые древние боги, — нахмурившись, сказала Рут. — Кельты, язычники, греки или римляне? Я не уверена насчёт других мифов. - Я не уверена, - призналась Петунья, нахмурившись. - Ничего, если я просто осмотрюсь? — Конечно, — улыбнулась Рут. — Так кто же этот малыш? — она улыбнулась, подошла ближе и не смогла сдержать дрожь. Петуния нахмурилась: — Мой племянник, Гарри, моя сестра умерла. — О, прости, — сказала Рут, не глядя на Гарри. Петунья ушла, недоумевая, что же не так с Гарри, что люди так его сторонятся. Она подтолкнула мальчиков вперёд. Дадли визжал, а люди смотрели на него, демонстративно игнорируя Гарри. Петунья попыталась шикнуть на Дадли, но, как обычно, с её непоседливым сыном ничего не вышло. Петунья вздохнула и уступила сыну, зная, что позже это обернётся против них обоих, но не в силах выдержать осуждающие взгляды работников в библиотеке. Петунья дала Дадли леденец, и он тут же замолчал. Гарри рассеянно оглядывался по сторонам, не выглядя при этом расстроенным из-за того, что у него не было своего лакомства, и от этого Петунья чувствовала себя ещё более виноватой. Она подошла к полке и нашла всего одну книгу по мифологии, которую смогла найти. Неудивительно, что в маленькой библиотеке Литтл-Уингинга мало кто интересовался мировой мифологией. Петунья просто надеялась, что в книге будет то, что ей нужно. В ней были собраны мифы со всего мира, которые, как она надеялась, помогут сузить круг возможного родителя Гарри. Это должно было быть какое-то божество смерти, но, кроме этого, Петунья не знала, о каком мифе может идти речь. Она провела весь день за чтением о Гадесе, который похитил свою жену и обманом заставил выйти за него замуж. Об Осирисе, которого обманули, убили, а затем воскресили, чтобы он стал царём подземного мира. Гарри определённо не выглядел так, будто в нём течёт египетская кровь, но она предположила, что он был полукровкой. Но мог ли это быть Аид? От этой мысли Петунья похолодела. Это определённо объяснило бы его бледную кожу. Как Лили вообще умудрилась познакомиться с Аидом, не говоря уже о том, чтобы родить от него сына? Петунья не думала, что Аид был идеальным любовным интересом, учитывая легенды о том, как он заполучил свою жену. Или были другие боги, которые могли быть отцом Гарри, но не упомянуты в этой книге? А что насчёт Джеймса Поттера? Это был один и тот же человек или разные люди? Если разные, то знал ли об этом Джеймс? И что ей надо было делать с ребёнком, который мог вызывать мёртвых?