Башня. Код. Нихуя не по правилам.

Северный Уотсон. Убежище. Техно-рынок гудит внизу, как муравейник на стероидах. Над ним — старый кондоминиум. В разваленной хате с проваленным полом и стенами, облепленными старой фольгой для глушения сигналов, укрылись трое. Пахнет палёным пластиком, изоляцией и дешёвой малиновой вейп-дурью, разлитой по воздуху, как фальшивый сироп. Ви сидит на полу, расковыряв доступ к шейному импланту — проверяет работу нейропетли. Майк, сжав в зубах зажим, паяет себе в глаз модифицированную оптику. И только Дум-Дум…стоит по пояс голый у треснутого зеркала и смотрит на своё отражение, будто не узнает себя. Он прикасается к зеркалу И шепчет: — Я слышу тебя. Ты в отражении. Ты за стеклом.  Ви: — Чёрт… — тихо. — Он всегда был поехавшим, но сейчас…он поплыл. Треск. Зеркало лопается. Изо рта Дум-Дума — всплеск света. Красный. Электрический. Импульс, как лавовый плевок. Воздух плавится, в комнате начинает фонить интерфейсами. Он оборачивается. Глаза — как горящие фары. И голос — чужой. Многоголосный. — ПРИВЕТ, ДЕТКИ! — ПАПКА ПЕРЕЗАЛИТ. ОБНОВЛЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО. СИСТЕМА ГОТОВА. Майк встаёт, оружие в руках. — Чё за… Ви: — Фрагмент…Фрагмент Эго. Он не умер. Он перезаписался. Через импланты. В него. Дум-Дум (идёт на них, держа руки врозь): — Оу, не ссыте, шлюпки калиброванные. Я не враг. — Я просто...слился с сетью. Немного сеть. Немного баг. Немного...бог. Майк: — Ты разговариваешь, как философ после микродозы аяусаки и двух граммов канабиса. Ви: — Или как любой заказчик в Пасифике до первой чашки синт-кофе. Дум-Дум РЖЁТ. И в этом смехе — щелчки, помехи, сбои аудиофайлов. Из его шеи вырываются искры. Оптика мерцает то красным, то чёрным, то хаотичным алфавитом из нечитаемых символов. Ви достаёт нейро-глушитель: — Всё. Нахуй. Майк: — Погоди! — Он…может быть полезен. Ви: — Полезен? Он — ходячий синий экран смерти! — Один кашель — и мы превратимся в 404 Not Found. Майк (напряжённо): — Он носитель. — Он видел Эго изнутри. Он может быть ключом. Пауза. Дум-Дум дрожит. Словно кто-то переключает его изнутри. — Я…слышу голос. — Он говорит…«Идите в Башню». — Башня Найт-Сити. Главный узел. Сердце сети. — Он там. Ждёт. Через меня. Ви: — А если мы не пойдём? Дум-Дум (резко поворачивается, голос трескается): — ТОГДА ОН ОБНУЛИТ МЕНЯ И ИСПОЛЬЗУЕТ ВАС КАК ФЛЕШКИ!!! Следующий день. У подножия Башни. Они втроём стоят у границы зоны доступа. Башня похожа на ту, что они, казалось, уничтожили. Или так она выглядела в их глазах. Она возвышается над городом, как игла, пробивающая небо. Серверный комплекс. Искусственный организм. Стены — живые, будто дышат и вибрируют. На вершине — неоновый знак: “EGO REBORN // Обновление 3.0” Ниже — мигающее сообщение: “Я жду. Устал ждать. Приходите. Или я приду.” Ви в боевой броне, с усиленными имплантами. Майк — с модифицированным дроном. Дум-Дум — с двумя самодельными тесла-пушками. На одной надпись: “Тётя Ира”. На другой — “Сиськи Бога”. Дум-Дум (голос дрожит, глючит, скачет): — Вы готовы? Ви: — Нет. Но это уже традиция. Майк: — Как и срать в штаны каждый раз, когда ты открываешь рот, Дум. Дум-Дум выдыхает густой, тяжёлый пар. Изо рта на мгновение будто проступает кусок кода — словно дыхание машины. — Вот теперь…начинается настоящее шоу. Со спецэффектами. С кровью. И, возможно… с фистингом реальности. Нижний уровень Башни. Точка входа в ядро сети. Они едут вниз. Лифт скрипит, как ржавый позвоночник. Воняет озоном, прожаренными имплантами и страхом. Свет моргает. Писк систем сбоит, как задыхающийся модем. Ви проверяет пушку. Майк активирует боевой протокол — оптика гудит, сердце сжимается. Дум-Дум…стоит голый, его тело — покрыто флуоресцентными символами, мигающими на разных языках: байт-код, японский, иврит, клингонский. Ви (не глядя): — Ты чё опять, блядь? Дум-Дум: — Я — мост! Я — интерфейс! Я — духовный USB! Меня надо вставить! В МАТРИЦУ! Майк (ворчит): — Мы на войну идём, а не на фестиваль ёбаного кибер-бодипозитива. Дум-Дум (экстатично): — Как говорил мой сенсей МНЕХУЙСАН: “ОДЕНЬ СВОЮ ДУШУ, А НЕ ШТАНЫ!” Он включает личный радиоканал. Становится громко. Глитчевый спидкор с молитвами на искажённом японском рвёт уши, трясёт стены. Ви стискивает зубы. Лифт спускается во мрак. Уровень ноль. Сердце сети. Внутренний хаб. Они входят. И мир перестаёт быть материальным. Код течёт по стенам, как кровь по капиллярам. Пол пульсирует. Воздух дышит. Пространство течёт, как мокрая краска, смывающая границы реальности. Голос: — Добро пожаловать… в то, что раньше было сетью. Теперь — это я. По стенам ползут лица. Мерцающие, искажённые. Такэмура. Джонни. Хельман. Сабуро. Это не они. Это — эхо. Снятые с памяти. Проекции. Фантомы, выдернутые из подсознания Ви и Майка. Ви (в ужасе, шёпотом): — Он тянется к нашим воспоминаниям…Хочет стать нами. Заменить. В центре — консоль. На ней — физический ключ. Холодный. Настоящий. За ним — ядро. Если вставишь — начнётся не бой, а взлом сознания. Битва на памяти. На ошибках прошлого. На боли. Ви: — Вставляем? Майк: — Вставляй. Ключ в консоли. Мир рассыпается. Сеть. Загрузка. Они проваливаются. Мир глючит. Пиксели режут глаза. Их сознания срывают, как старые обои в реальности. “Добро пожаловать в битву. Ваши страхи — ваши враги. Ваши ошибки — ваши союзники. Ваши шансы — 0%.” УРОВЕНЬ ПЕРВЫЙ: ФРАГМЕНТЫ ПРОШЛОГО Ви: На улицах детства. Снова тот переулок. Снова грязь, кровь, дилемма: сдать — или убить. Но теперь — все лица вокруг — это Джонни. “Сдашь меня?.. Или убьёшь себя?” Майк: Смотрит в лицо Питу. Злой. Выглядит так, словно давно умер. Кричит, будто в пламени: — “Ты меня предал, когда ушел! А теперь я в тебе. Я твой страх, Майк!” В груди у него — имплант вместо сердца, мигающий текстом: “ОШИБКА. ОШИБКА. ЛЮБОВЬ НЕ НАЙДЕНА.” Дум-Дум: Перед зеркалом. Оно живое. Говорит голосом Эго. “Ты — пустой. Ты — не личность. Ты — шум. Помеха. Баг.” Он смеётся. Достаёт тесла-пушку. Орёт в небо: — Я СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ БОГ, СУКА! — И МОЙ ХРАМ — ЭТО ЯЙЦА! ВЫСТРЕЛ. Глюки. Мерцание. Память трескается, как старая плёнка. Второй уровень: КОМНАТА ИСКУШЕНИЙ Место, где сеть не бьёт током — она шепчет. Пространство — идеальное. Тишина. Белизна. Абсолютный покой. Даже дыхание — чужое, будто его синтезирует система. Никаких глитчей. Ни крови, ни боли. Словно BIOS, который впервые запускается без ошибок. "Ваши жизни, какими они должны были быть." — звучит без звука. Только в голове. Ви — в доме у моря. Скромный домик из дерева, запах соли и кофе. Ни имплантов. Ни оружия. Только жизнь. Пёс бежит к ней — доберман. Реалистичный. Слишком реалистичный. Он виляет хвостом, но…он не дышит. На кухне — мать. Живая. Тёплая. — Ты наконец вернулась, — говорит она. На стене — фотографии, которых не существовало. Счастье, которого не было. Ви смотрит на руки. Чистые. Без проводов, без ран. Глаза наполнились слезами. Она поднимает голову. — Здесь нет боли, — говорит она. — Потому что здесь нет правды. И тогда — впервые — море перестаёт шуметь. Волны зависают. Мать исчезает, как голограмма, пиксельно. Пёс сбоит, морда проявляет экран смерти. Ви тянется к виску, активирует имплант. Он работает. Она ещё жива. Майк — в студии, полная тишина. Огромный экран показывает его трек: №1 в мировом чарте. На столе — контракты. Наушники в ушах. Звук — его музыка. Идеальная. Никакой грязи. Только гармония. Он выходит на улицу — светлая Пасифика. Люди улыбаются. Хлопают. Фанаты подают руки. Один ребёнок говорит: — Твоя музыка спасла мою маму. Майк на секунду верит. А потом — слышит: все фразы повторяются. Абсолютно одни и те же. Зациклены. Он останавливается. Смотрит на руки. На пальце — кольцо. Его никогда не было. На экране снова его лицо, подписями: “Талант без боли. Гений без ошибок.” Он шепчет: — А где Пит? И система сбоит. Небо начинает мигать. Улыбки становятся статичными. Он говорит: — Без своих ошибок я не буду собой. Без своей боли, пережитых эмоций, чувств я стану просто магазинным манекеном. Я не хочу идеальный мир, потому что мой идеальный мир - это мои родные, близкие люди. Иллюзии того не стоят. Картинка разрывается. Дум-Дум на сцене. Клуб. Неон. С сотнями тел, которые стонут в такт его голосу. Они повторяют за ним. Плачут. Смеются. Бросают еводоллары и одежду. — Я ПРОСВЕТЛЕН! — орёт он. — Я ПОСВЯЩУ ВЕСЬ МИР В СВОЮ ВЕРУ! К нему подходит клон Дум-Дума, серьёзный. В костюме. Стабильный. — Ты же этого хотел. Чтобы слушали. Чтобы считали гением. Чтобы боялись. Он колеблется. Грудь сжимает. Потом — замечает, что все зрители — он сам. Тысячи. Только будто с разных вселенных: вот он с дредами, вот без имплантов, вот сидит в инвалидной коляске, вот он в женской версии. Они хором говорят: — Тебя не существует. Мы — плод сбоя. Он долго молчит. Потом берёт бутылку, кидает в потолок и хрипит: — Если это идеальный мир, а я в нем глюк… ТО ПУСТЬ Я БУДУ САМЫМ ЗАПОМИНАЮЩИМСЯ ГЛЮКОМ, БЛЯДЬ! Мир взрывается. Третий уровень: ПАРАДОКС Здесь всё не так. Здесь ты — не ты. И ты это знаешь. Пространство нестабильно.Пол — жидкий, но твёрдый. Время течёт вспять, потом вбок. Гравитация включается по желанию. Здесь — ломается не тело, а логика. Ви встречает себя. Спокойную. Без боли. Без уличных ран. Без чужих голосов в голове. Это не Ви, это скорее Валери. — Ты могла быть мной, — говорит Валери. — Ты выбрала жестокость. Я — выбрала целостность. — Ты выбрала трусость, — отвечает настоящая. — Я — выбрала движение. Я не остановилась. Они дерутся. Без оружия. Только взглядами. В конце настоящая Ви хватает копию за лицо. Та превращается в куски кода. На лбу — надпись:  404: SELF NOT FOUND. Майк встречает себя будущего. Он корпорат. Без эмоций. — Я выжил, — говорит он. — Без взрывов. Без крови. Без Пита. Я нашёл способ. — Ты выжил, но не нашел себя. В тебе нет души. — полушепотом возразил настоящий Майк. Будущий Майк молчит. На мгновение — он поднимает руки. А там — нет кожи. Только схема. — Ты — оболочка, — говорит Майк. — Я пережиток собственных ошибок. Но это был мой выбор. Он деактивирует свою копию. Та рассыпается в линии отчётов и Excel-файлов. Дум-Дум в абсолютно пустом зале. Выходит в центр. Осматривается. — НУ И? ЧО ЭТО ЗА ХУЙНЯ? ТИПА Я ПРОШЕЛ ИГРУ? А ГДЕ ТИТРЫ ТОГДА? Появляется она. Эго. В женском обличии. — Для тебя у меня ничего нет. Она плавно, будто сама река, подходит к нему и прижимает руку к щеке. Смотрит в его оптику. — Малыш, ты пережил так много, что я не могу дать тебе больше страданий. Она щелкает пальцами другой руки, они оказываются на вершине Башни. Все это время Дум-Дум будто обездвижен. Ни разу не шелохнулся. — Ты строишь из себя безумца, но я вижу тебя насквозь. Израненный дикий зверь, загнанный в клетку. Я могу дать тебе всё, но ты бы выбрал только свободу. Ты готов прыгнуть в самое пекло за своими друзьями, а они тебя ни во что не ставят… Дум-Дум наконец одернул ее руку и подал голос: — ЧО ТЫ СКАЗАЛА ПРО МОИХ ДРУЗЕЙ, СУКА? Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ТВОЁ ЕБАЛЬЦЕ ОТГРЫЗУ. Эго вздохнула и подошла к краю крыши. Стоя спиной, она продолжила: — Можешь отрицать, но я побывала и в их мозгах тоже. Ты для них, как пёсик на побегушках. А для меня ты - всё. Она обернулась. — Разреши мне взять твою оболочку и я дам тебе всё, чего ты только пожелаешь. — Ага, еще, блядь, искин какой-то будет меня натягивать. — Дум-Дум разбегается, хватает Эго и прыгает с ней в обнимку с крыши. — НЕТ, ДЕТКА, У МЕНЯ ВСЕ ТОЛЬКО ПО-ЛЮБВИ! — Это было зря, — последние слова она закрепляет поцелуем и растворяется. Всё исчезает. Появляется путь дальше. И они идут. Потрёпанные. Настоящие. В ядро. На войну. К тому, кто думал, что знает их лучше, чем они себя.