Первая встреча и плющ

Десять лет назад люди и не думали об трагедиях. Что могло быть плохого, семнадцатый век, пик славы Англии, каждый раз присваивала себе разные разные территории и назвала их своими колониями. Высокая производительность, высокое качество. Эта страна была и до сих пор остаётся одной из самых сильных и высокофункциональных. Одно из присоединенных земель было владение семьи Тернеров, оно было основано очень давно, пробираясь сквозь преграды, эта семья строилась на своих ошибках, все пытались найти общий интерес, найти дело всего рода, чтобы никто больше ничего другого не делал, и всегда на тот или иной продукт у этой семьи был спрос. Попыток подумать и попробовать было предостаточно, они были и портными, и художниками, но в семье всегда хоть один находился, который ничего этого не умел. Шли годы, шли века, и вот 1630 год на дворе. Тяжёлые времена для земель, крестьянам не хватало пастбищ, и тогда тогдашнему верховику, Карлу Тернеру, пришла в голову идеальная идея сдавать свои земли за огромный процент. Да, это было подло, и люди, которым нужны были эти земли, могли много лишиться из-за процента отдачи этой земли, но уставшие от вечного скитания крестьяне подписывали документы, о том, что обязуются платить либо деньгами, либо рожью. Спустя двадцать лет бизнес семьи Тернеров расцветал настолько, что на их налогах смогли построить новые владения другая семья, но об этом попозже... 1650 год много чего прибавлял в их семье: деньги, земли, врагов и даже детей. Именно в этот год родился я, Александр Тернер. Моя семья уже на тот момент могла воспитывать своих детей при всех благах богатства, каждые игрушки я мог получить лишь захотев, потому что и родители во мне души не чаяли. Шли годы, а мой характер не менялся, всё оставалось так же, как обычно, новые игрушки, но уже не такие, как в детстве, а главное, получал я всё это легко. Однажды мой характер в подростковом возрасте решил бросить всё и убежать. Я бежал далеко и долго. Наше поместье вместе с хижинами людей, что на нас работали, находилось в окружении густого леса. Он был и притягательный, но в то же время пугал своей красотой. Тишина и лишь редкие звуки птиц, что так и хотят, будто довести маленького меня до инфаркта. Я помню, как мое сердце билось в моей груди, словно отбивали его молотком. Равномерные удары сменялись на ритмичные, когда из пешего я переходил в бег. А если я хотел убежать, то надо было бежать через лес, а через лес страшно. Тогда я впервые ощутил страх, может подумать, что я просто безумец... Да, так и было. У меня не было приключений в жизни, и я искал их таким способом, мне нужно было внимание, мне нужно было, чтобы все смотрели на меня и говорили: «О, какой ты молодец, мы тебя так любим». Сейчас я бы посчитал это бредом старухи, но прожив через все это, я с уверенностью могу сказать, что... Это всегда было и будет. Всегда человеку, которому доставалось все внимание, а потом резко прекращается, будет мало, и он будет просить, даже самыми извращёнными способами. На дворе был 17 век, шестидесятые года. Раньше детей, особенно кровей богатых людей, опекали как могли, но именно когда я бежал от этих семей по лесу, никто за меня не переживал, как я думал. Мой путь был прямиком туда, куда глаза глядят, и хоть я хотел убежать, и у меня это было в планах, если бы не было, я бы не сбежал, я сам себе говорил: «Вот зачем вы меня ищете, зачем вы так за мной гонитесь?!» Но мой внутренний голос, моя внутренняя надежда молилась, чтобы меня кто-то поймал, но никого не было... Хотя когда я подбежал к концу леса, меня нагнала охрана, но в самом лесу было очень много интересного. Оказавшись в глубине леса, я остановился. Бежать было бы бессмысленно, обратно бы надо было просить прощения, а бежать прямо — верная смерть, там обитали волки. Полностью печальный и разочарованный я сидел на пне огромного дерева. Моя дорогая рубашка была в зеленых листьях хвойных деревьев, что были на пути моем, а ботинки вообще были испорчены в хлам. Меня полностью погрузило глубокое отчаяние, такое, что я хотел разрыдаться, хотя сам считал, что слезы — это удел девочек, ведь все, с кем он знаком, все постоянно плакали... Даже мама! Она плакала из-за отца, он не ставил ее в серьёз, не брал на званные ужины, и она обижалась, плакала, очень сильно. После этого во мне росла ненависть к этому чудовищу, но свою ненависть я показать никак не мог, все-таки я не единственный наследник нашей семьи, так что пока он не умрёт, я был ангелом во плоти, да, были, конечно, проблемы, например, как сейчас, я сбежал, но в обычные дни я и учился знаниям, и сражался с людьми другими, так что алоим наслажником меня не назовешь. Мои мысли прервал резкий и очень сильный удар в спину. Как тогда я не был в шоке вообще, потому что как только я обернулся, то увидел маленькую девочку. Если мне было 10 лет, то ей всего 8, и она с таким боевым лицом делала в руках палку, что мне даже жалко ее стало. - Ты сдурела!?- вскрикнул я и всплеснул руками. - Ты с палкой на каждого прохожего кидаешься... Тем более с плющем! Она молчала, долго смотрела в мои глаза. Поэтому за это время я смог рассмотреть ее и запомнить до своих лет. Для своих лет она очень серьёзная. Слишком, она хмурилась так, что на ее лбу оказывались полосы, а глаза, словно дикой кошки, ярко зеленые, смотрели из-под лобья и словно проклинали. Одета она была в какой-то плащ, словно беглянка какая-то, даже я, человек, сбежавший из дома, выглядел более-менее, а она словно из кочевых племён каких-то. Молчала, молчала... Но тут быстро откинула из своих рук палку, как будто обожглась, и отскочила от меня на добрые 5 шагов. - Эй, что с тобой? Почему ты тут в лесу одна? - Все же пытался я с ней заговорить, и каково было мое удивление, что вместо детского и маленького голосочка я услышал грубый и настолько ясный голос, но ее произношение было странным, словно не из Англии. - Я... Бежала из дома поиграть с животными, я всегда так делала, а тут на моем любимом пне сидишь ты, еще и в таком виде, словно щас заноешь... - Я не ною. - Ясно сказал мой голос, чтобы хоть как-то оправдаться. - Твое право. - пожала она своими тонкими плечами, и тут с ее головы упал этот плащ, и под ним скрывалась не совсем какая-то замухрышка, а девочка, одетая в дорогую одежду, не как прислуга, как я думал. - Ну вот, я увидела тебя, взяла палку, ударила, и даже не поняла, что это плющ... Руки болят ужасно, даже пошевелить не могу. Если бы не делала поспешных выводов, то и не болели бы... Вот же дуреха. Но меня хорошо воспитала мать, которая всегда говорила помогать девочкам, пусть они даже могут быть виноваты в своей беде. Поэтому без лишних вопросов, без лишних слов я подошел к ней и, взяв в руки ее ладони, осмотрел. На руках были явные покраснения с красными вкраплениями. Хоть я и помнил девочку всего... Ну минут 15, но я же не изверг какой-то над девчонкой издеваться. Но меня больше поражало... Что она забыла в лесу, где я заблудился, а она просто ходила гулять!? Меньше всего мне хотелось показаться неудачником, поэтому, если бы она меня спросила про то, почему я тут сижу... Я бы сказал, что я не расслышал, и убегу. Не, ну а что я скажу? Я убеждал из дома, потому что не чувствую каких-то эмоций восхищения в мою сторону? От меня не то что девушка убежит, она меня еще раз палкой ударит и, может, потом убежит. - У тебя реакция на плющ пошла, так что не удивлён, что у тебя руки болят, ты смотри: все красное, словно обожгла. Я бы смог тебе обработать, но мои средства остались дома, так что беги домой, девчушка. - Сказал ей я и потом развернулся, чтобы эпично уйти сесть на этот пень и опять заблудиться. Но сев на этот стул, я заметил, что она все ещё стояла, но ее взгляд был таким осуждающим, у нее брови скоро вообще за пределы лица улетят, зато уголки губ вниз стремились, и я даже засмеяться захотел, пока не увидел, что она отвернулась и медленными шагами пошла куда-то и заплакала. - Если ты не можешь сходить к маме за обработкой рук, пошли, я это сделаю... Конечно, если найдем препараты. И тут я даже не понял, как быстро ее настроение поменялось. Она резко повернулась ко мне, и на ее лице уже была улыбка, без слез... Развела плутовка, ах как хороша. - Ну раз уж ты согласен, то пошли в мой шалаш, там у меня есть все для обработки, там и сделаешь. - сказала моя плутовка и повела меня сквозь эти заросли, где я бы точно не пошел. Мы проходили мимо крапивы, мимо плюща, мимо каких-то обрубков деревьев, где в коре уже зарождалась своя цивилизация... Нет, ну она, конечно, обезопасила себя, кто сюда пойдет? Я уже даже пожалел, что согласился пойти к ней, но тут длинная дорога сквозь заросли перешла в тропинку с гладко оттопонной травой, словно здесь очень часто ходили. Она шла впереди меня, а я шел и осматривал окрестности, поэтому, когда она открыла нам вид на небольшой домик, я не заметил сразу, потому что в этот момент убирал какого-то жука со своего плеча. Слава богу, я их не боюсь, этих букашек. Но вот стоило повернуться, то перед моими глазами был небольшой домик, скорее всего охотничий, хотя достаточно маленький. Мой взгляд встретился с глазами моей плутовки, и я тут же осознал, что даже имени ее не знаю, а она меня к себе в штаб гонит, вот это сближение. Хоть и путь был тяжёлый, но когда мы зашли в этот домик, что вся усталость прошла. Я ожидал увидеть какой-то девчачий домик... Ну куколки там, одежда для них, а тут наоборот было реально как домик охотника. Стены как и снаружи, так и внутри были из дерева, пол немного скрепел, но не очень сильно. Маленькая комната, отделенная от кухни с большим деревянным столом, была очень минималистична: один диван посреди комнаты, в углу стояло кресло, и на нем лежал маленький котёнок, но, приглядевшись, я понял, что это игрушка. - Очень... Мило. - Сказал я, подходя к дивану, пока девчонка суетилась и бегала по всему дому, и в итоге принесла большую коробку, похожую на аптечку. - Я недавно его нашла, так что поэтому не так то, но не обращай внимания, обработай мне руки, пожалуйста. - Хорошо. С этими словами я поставил перед собой эту коробку и, найдя там пласты бумаги, я обмыл, срачал одну руку девчушки и наложил припарку из трав, а потом и перевязал это всей длинной полосой ткани, что тоже лежала в аптечке. Такие же дела я сделал и со второй ее рукой, и вот моя операция по спасению девочки закончилась. Но меня все еще мучил вопрос, как ее зовут... - Слушай, должно все пройти, и да... Как тебя зовут? Она широко улыбнулась и показала ровный ряд белых зубов, и это резко контрастировало с ее выражением лица при нашей встрече... Тогда я бы подумал, что ей 15, а вот сейчас сразу видно, что ей 10. Меня зовут Кэтрин, Кэтрин Милано. - сказала она и, убирая коробку, подошла к выходу из ее штабика. - Пойдем, провожу на выход из леса, а там найдешь что нужно. Вот мы и пошли на выход из ее дома, а потом и из леса. Она молчала, и я тоже, но было между нами какое-то напряжение, хоть и были мы детьми. Выйдя из леса, меня тут же нашли стража из нашего поместья. Возможно, я был даже рад, что так было, но самое интересное, что больше Кэтрин я не видел до самых своих 30 лет. Но ее лицо, не по-детски весёлое, запомнилось мне навсегда