Шахматный турнир

Лучи июньского солнца прожигали земли Англии. С раннего утра люди выходили работать, кто пошел выпалывать земли, кто-то пошёл собирать урожай, что, наконец-то, созрел. В такое тяжёлое время для страны урожай был единственным спасением от голода и чумы. Несмотря на летнее солнце, которое должно было приносить радость, с каждым днём в Лондоне погибало всё больше людей, и город постепенно превращался в бесконечное кладбище, погружаясь в глубокую скорбь. Каждый человек боролся за жизнь, неважно чью, может, за свою, может, чужую, главное: люди боролись, а это главное. Как бы это ни было неприскорбно, но тяжести касались в большей мере городское население, крестьян и купцов, а вот дворян, заболевших чумой, было в разы больше, потому что врачи ходили за ними по пятам. Мой отец очень следил за народом, что приносили ему дань и 1/3 урожая. Все эти вещи проходили 7 кругов ада, чтобы, в конце концов, пройти до наших рук. Мы наивно полагали, что благодаря предусмотрительности отца наша семья окажется нетронутой. Ведь даже когда слуги заболевали чумой, их тут же убивали и вывозили за пределы. Однако наша иллюзия рухнула, когда сначала умер старший сын семьи Мелано, а затем и младшая дочь... Осталась лишь я, Кэтрин. Работа в башмачном деле приносила очень мало денег, и наша семья в 1665 и 1666 годы пережила огромный кризис. Такого сильного упадка никогда не было. Но прошло 5 лет. - Госпожа Кэтрин, пора подниматься к столу, ваш отец требует, чтобы все присутствовали на завтраке. - Звучал за дверью голос моего стражника, который в любой момент мог защитить меня. - А... Да-да, я сейчас приду... - Прозвучал мой голос сонливо, наверное, оттого, что я даже не встала. Спать я любила очень, и поэтому разбудить меня всегда было трудностью. Сон, словно руки матери, обволакивали меня с ног до головы и держали в тёплых объятиях, отчего я даже открыть глаза не могла. Но через 5 минут до меня дошло всё то, что говорил охранник, и сразу же вскочила с кровати. Мой отец был не из тех, кто после развода стал бы заводить новую семью. Поэтому, когда чума так рано унесла моего брата Коула, я неожиданно оказалась единственной наследницей, и на меня обрушился весь груз его уроков и обязанностей. И хотя наши отношения были порой непростыми, он всё же был моим братом – как я могла его не ценить? Отец после этого осторожно вел себя со всем, что окружало поместье, но и его предосторожность не сработала, и погибла Алиса — моя младшая сестра. Осталась я, самая спокойная, самая странная. Впрочем, это было ясно и после моего побега из поместья в сороковом году, где я встретила Александра. Меня тогда даже не наказали: родители были слишком заняты Коулом. Единственной, кто любил и оберегал меня, оставалась бабушка Жозефина, пока не скончалась от старости. Мой привычный ворох мыслей, преследовавший меня изо дня в день, был прерван громким стуком в дверь. Сразу же после этого в комнату вошли три гувернантки, неся три разных платья и подбирая к ним украшения. За молодыми девушками следом появилась статная женщина преклонных лет – Жанна, которую за глаза все называли Драконом. Стоило ей лишь словом или взглядом пройтись по собеседнику, как тот словно сгорал дотла. — Доброе утро, матушка и отец. — Доброе, Кэтрин. Присаживайся, у нас с отцом для тебя есть серьезный разговор. - Мама говорила со мной спокойным голосом, но ее улыбка придавала этому даже чуть серьезному голосу нежность. Послушавшись ее, я кивнула и поспешила занять свое место за этим столом рядом с отцом и напротив матушки. На столе уже стоял завтрак, который готовили каждый раз, и я, когда опаздывала. — Дочка, ты же помнишь семью Тернеров? - Прозвучал голос отца. Как же я могла не знать? Сын этой семьи однажды обработал мне руку, я даже если бы захотела, не забыла Александра. На протяжении шестнадцати лет каждую прогулку по дворцу я переживала эту историю снова и снова, мечтая еще раз увидеть его... Хотя сейчас он совсем другой. — Да, отец, помню, как не помнить людей, что забрали почти всех наших рабочих? Отец ненавидел эту семью, и поэтому между нами постоянно шла тихая, почти невидимая война. Её исход был переменчив: иногда выигрывали мы, иногда – они. Однако это не отменяло того факта, что Тернеры сами были виновниками своих неудач. -К слову, их старшина погиб. Чума не обошла и эту семью, но рано радоваться. На его место пришел внук Александр. И в честь него сегодня устраивают встречу-маскарад. Он хочет, чтобы люди перешли на его сторону из-за благотворительного ужина, куда могут попасть люди из всех семей, конечно, кроме нашей, но все проходят контроль на чуму, так что там все защищено. -Отец, зачем ты мне это говоришь? -Я хочу, чтобы ты пришла на этот ужин и заручилась поддержкой с Александром. Пойми, ваша связь двух семей поможет нам во всем. -Нам же запрещено туда идти, а если он узнает, откуда я, да и он узнает, он же не глупый. -Мне напомнить тот случай, когда ты убежала от охраны и играла с ним? Не могу припомнить, чтобы он был как-то плохо настроен против тебя... А впрочем, если ты не пойдешь... -Я пойду. Поймав на себе негодующий взгляд отца, я сразу же улыбнулась и приступила к завтраку. Увидеть и заворожить Александра, главу Тернеров, кажется, будто легко, но за шестнадцать лет он точно же поменялся, посмотрим, к чему это приведет. За весь завтрак больше никто не произнес звука, даже обычные вопросы будут обсуждать они без меня... Интересно, а бабушка знает о их плане? -Отец, спасибо за завтрак, я пойду готовиться к ужину, бабушка мне поможет. Матушка... Отец... Я поклонилась и потом вышла из этого балкона. Все-таки там очень напряженная и тяжёлая атмосфера висела... Всем было тяжело находиться в этом обществе, за это время каждый привык к тишине и молчанию. Больше никто не изливал своих чувств, никто не делился с семьей переживаниями. Но я отогнала свои тревожные мысли, как только пришла к бабушке и целый день провела у нее. Я всегда так делала, когда искала поддержку, потому что никто кроме нее меня не послушает. В прочем, она была против решения отца, но все равно помогла мне с образом. Я должна сразить Александра наповал, поэтому и образ должен был быть таким, словно его сшили для королевы. Длинная юбка шуршала по мраморному полу, а цвет был таким чудесным, как лазурное небо, верх, украшенный золотыми нитками и вставками, разводил плащ, что нужен был для спасения от холода. Мои волосы были собраны в высокий пучок, а на лице была золотая маска, в цвет украшений на платье, она скрывала мое лицо, и если бы меня не довели в лицо, то, скорее всего, вообще не узнали, из чьей я семьи. Ну вот сейчас и проверим. Стоя перед огромными стенами и дверьми, в животе словно вспыхнули бабочки, и это был страх, мне было безумно страшно, потому что меня могли просто... Убить? Чего бы им это стоило, я ведь нарушила запрет, а не они, и должна получить наказание. Но идя по огромной территории поместья, я все больше удостоверилась, что, скорее, они узнают во мне обычную гостью, а не наследницу семьи, что всегда враждовала с ними. Вокруг все было украшено мрамором, а двор украшали огромные извояния греческих богов, и даже статуя Александра, возле которой стояла небольшая беседка, и в ней я увидела шахматы. Боже, шахматная тема для меня самой любимой, потому что в ней я разбиралась куда больше, чем в башмачном. С самого детства меня учили этому делу, особенно Коул любил играть со мной, потому что я всегда ему проигрывала до той поры, пока не научилась играть как он. Подойдя к этой бесетке, я совсем позабыла о своей задаче, потому что мною захватило желание сыграть хоть один раз, особенно после того, как люди, что столпились возле пары людей возле шахматной доски, начали шептаться насчёт меня. — Вот он, дамский народ, умеют быть красивыми и любоваться мужскими делами, а сами ничего толком и не умеют. Даже ее взор показывать, что она не умеет играть, зато внешний вид как у греческой богини... Как же дамам везет. Их перешёптывания прекратил громкий возглас мужчины, что проиграл другому в партии. Оба они выглядели, словно друзья, в черных одеяниях, но отличие у них было в поведении. Человек, что проиграл, был слишком уж взбешен и готов был рвать и метать всё, что попадалось ему в руки, но озлобленный он покинул эту бесетку, а тот, что выиграл, встал с места и осмотрел всех людей с таким высокомерием, что хотелось ему своей же туфлей по его самодовольному лицу ударить. Ишь, выиграл он, велика победа, зато с таким лицом. — Ну и кто мне говорил, что я играть не умею? Ваши слова совсем непонятны, то вы готовы все отдать за мою помощь вам, то сейчас говорить, что я чего-то не умею. Так узрите. Кто ещё хочет сразиться со мной? Может, ты? Или ты? А может, вы, мисс? И только когда он подошел ко мне, я поняла, что его обращение было ко мне. Ну конечно, в представлении мужчин девушки вообще ничего не умеют. — Не уж-то вы, мистер, ищете себе соперника, который слабее вас? Судя по перешептыванию, все думают, что я и слова сказать не могу, ну так что же. Пойдемте. Я вздернула подбородок и с горделивым видом пошла к этой шахматной доске, но стоило мне сесть за нее, мой соперник изменился, и передо мной сидел мужчина уже не такой высокомерный, он прожигал своим взглядом чёрных глаз, а движения были такими уверенными. — Раз вы, мисс, так говорите, то прошу. Победите меня. Его голос был словно мелодия. Такой, в то же время тихий и серьезный, хранил в себе какой-то секрет, словно он скрывал свои эмоции. Было в этом что-то завораживающее, такое, что все мои мысли о Александре пропали мигом. Но заглянув в глаза этого мужчины, мое тело прошибло током воспоминаний той встречи в лесу. Такой же серьёзный недетский взгляд. Это Александр. Тот парнишка сидел сейчас передо мной, и тот человек, который запретил мне сюда приходить... Тот человек, которого я должна влюбить в себя. Сейчас сидит передо мной и смотрит словно в душу. — Тогда приступим. Полчаса. Эти тридцать минут шли для меня так долго, каждый ход моей белой пешки предначертал конец игры, конец партии, но даже сейчас победу невозможно было предугадать. Я так следила за этой доской, словно жила ею, я не слушала и не видела ничего, кроме нее. Я должна была победить. Но громкий звук привел меня в себя, и уже привычный голос Александра. — Шах. У меня есть шансы выиграть, я должна... Я обязана, и расслабившись, я выдохнула все переживание, передо мной словно стоял брат, словно я играла с ним, так мне было немного легче расслабиться, и через пару ходов черному королю преградила путь белая королева. — Мат. — Мой голос был серьёзным, и легкая улыбка на лице придавала победоносного вида. — Я выиграла. Встав со стула, я протянула руку, как было принято при окончании партии шахмат, но вместо рукопожатия меня ждал поцелуй на тыльной стороне ладони. Я посмотрела на мужчину, а он на меня. Все молчали, и этот момент прервал голос охранника. — Александр! Нам поступила информация, что на территорию вашего дома пробралась Кэтрин Мелано. Мое сердце упало в пятки, а злобный взгляд Александра, направленный на меня, не сулил ничего... Ничего хорошего