Глава 13

      Ледяной ливень хлестал по лицу, вырывая Чарльза из беспамятства. Он застонал, пытаясь приподняться на локте. Мир плыл, затылок горел адским огнем, смешиваясь с холодом промокшей до нитки одежды. Сквозь шум воды и грома до него донесся хриплый голос:       – Очнулся?.. – Мика сидел, прислонившись к гнилому срубу хижины, лицо землистое, искажённое болью и злобой. Рубашка на боку пропиталась кровью. – Я говорил… Говорил, Смит! Нужно было сразу убить! А ты… – Он плюнул в грязь рядом с собой, с трудом переводя дыхание. – Твоя вина. Твоя проклятая вина!       Чарльз с трудом сфокусировал взгляд на Мике. Боль раскалывала череп. Он помнил удар, темноту. Больше ничего. Но сразу понял: сбежала.       – Ты поддался ей? – выдохнул Чарльз, голос был тихим, но жёстким как сталь. Он видел помятую одежду Мики, дикий блеск в его глазах – смесь ярости, стыда и животного страха.       Мика дёрнулся, как от удара кнутом.       – Я ГОВОРИЛ! – зарычал он, и тут же закашлялся, согнувшись пополам. Боль в боку вспыхнула с новой силой. – Твои принципы… твоё упрямство… – Он не договорил, лишь с ненавистью ткнул пальцем в сторону, где скрылась Эллис.       Чарльз хотел крикнуть, что до этого довели не его принципы, а кое-чья неспособность держать штаны застёгнутыми, но промолчал, сглотнул ком в горле. Он видел на Мике не только физические раны. Видел, как его крутит и ломает вина. И понял, что ярость Мики направлена прежде всего против него самого.       – Уже… неважно, чья вина, – прошептал он, с нечеловеческим усилием подтягиваясь выше, опираясь о стену. Каждое движение отзывалось огнем в затылке. – Коней… нет? – Он оглядел пустую поляну перед хижиной. Его Тайма и чахлый конь Мики исчезли. Сердце сжалось от страха за любимую кобылу.       Мика мрачно кивнул, уставившись в грязь.       – Нет. Никого… нет. Только грязь… и кровь.       Чарльз заставил мозг работать сквозь боль и туман. Он прислушался к реву воды, усилившемуся с ливнем.       – Дорога… – он сделал паузу, переводя дух, – ...следует за рекой. Вон там… – Он кивнул в сторону, где сквозь стену дождя угадывался тёмный поток. – Должен быть… старый причал. Лодки. Сядем… Поплывем по течению. Догоним.       Слово «догоним», словно слабый ток, пронзило Мику. Он поднял голову. В его глазах, полных отчаяния, мелькнул огонёк. Тусклый, но живой. Надежда. Возможность настичь. Исправить. Отомстить.       – Идти сможешь? – хрипло спросил он, смотря на Чарльза, который едва держался.       – Смогу. Поспешим, – просто сказал Чарльз, поднимаясь и отталкиваясь от стены. Его ноги подкосились, но он устоял. Каждый шаг был пыткой. Мика, стиснув зубы, поднялся следом. Боль в ладони и боку рвала тело на части. Они пошатываясь, почти падая, двинулись сквозь хлещущий дождь к темному силуэту причала. Нашли полузатопленную, прогнившую лодку, отвязали ее. Свалились внутрь, как мешки. Чарльз схватил единственное весло, оттолкнулся. Течение подхватило утлую посудину и понесло, как щепку, вниз по разъярённой реке.       Лодку бросало, заливало волнами. Мика сидел, сгорбившись, прижимая ладонь к боку. Холод проникал в кости. Слабость накатывала волнами. Перед глазами стояли не тучи и ливень, а она. Её прикосновения в хижине, шёпот, запах… И затем – ледяной ужас предательства, нож, ее торжествующий взгляд. Он сорвался. Снова. Выбрал её ложь, её яд… а не Карен.       Остатки самоуважения смывало с него дождём вместе с грязью и кровью.       Жива ли она ещё? Держится ли? Увидит ли он её снова? Он чувствовал в теле холод, но не от дождя – жизнь утекала. Мысли о Карен были гораздо больнее ножевой раны.       Мика был пуст. Разбит. Ничтожен. Он вспоминал всю свою чёртову жизнь. Ошибка за ошибкой. Один упущенный шанс за другим… Пока не осталось ничего.       – Они! – резкий крик Чарльза прорезал грохот стихии.       Мика вздрогнул. Сквозь водяную пелену, на левом берегу, мелькали две фигуры на одном коне. Эллис и тот молодой придурок. Они тоже их заметили. Мгновение – и первый выстрел просвистел мимо лодки. Пуля шлёпнулась в воду рядом.       – Ложись! – рявкнул Чарльз, швырнув весло и хватая ружьё.       Перестрелка в ливне была кошмаром. Лодку мотало, прицелиться было почти невозможно. Пули со свистом врезались в воду и в корпус лодки. Мика, пригнувшись, упер локоть в борт, прицелился в коня. Выстрел. Лошадь взвыла, рухнула, сбросив седоков в грязь. Лодку прибило к берегу чуть ниже. Чарльз и Мика вывалились, падая на скользкую землю.       – Эллис, сука! – заревел Мика, пытаясь встать. Бок горел. Руку дёргало рваной болью. Он видел, как её фигура метнулась в густые заросли папоротника и лиан.       Рядом грянул выстрел. Молодой бандит, весь в грязи, поднялся на колено, револьвер дрожал в его руке. Чарльз вскрикнул, упал и не поднялся.       Мике было некогда его проверять. Он видел только спину убегающей Эллис. Барабан его самовзводника щелкнул по пустому патроннику. Молодой стрелок, увидев это, дико закричал, пытаясь перезарядить свой, тоже пустой, пальцы скользили по мокрым патронам. Мика, рыча от боли и ярости, подбежал, навалился на него, выбил оружие одним ударом. Парень, мокрый, перемазанный, с глазами, полными слёз, завопил:       – Нет! Пожалуйста! Не убивай!       Мика посмотрел на него без тени жалости. Только холодное презрение.       – Глупец, – прошипел он, достал второй револьвер и выстрелил ему в лоб. Тело дёрнулось и обмякло.       Мика рванул в чащу, туда, где скрылась Эллис. Джунгли поглотили его. Темнота, сгущающаяся под пологом лиан, стала почти абсолютной. Ливень барабанил по листьям, гром сотрясал землю. Под ногами хлюпала трясина. Где-то слева щёлкнули зубы – аллигатор. Мика едва отпрыгнул, почувствовав под ногой не землю, а скользкий, живой бок. Сердце бешено колотилось. Он продирался сквозь папоротники, цепляясь за стволы и теряя направление. Кровь из ран смешивалась с дождём и сочилась по ногам. Слабость сковывала.       Впереди между деревьями мелькнуло светлое пятно платья. Она! Он выстрелил, не целясь. Промах. Он снова щёлкнул - осечка. Ответный выстрел грянул почти сразу. Огненное жало вонзилось в голень. Мика взревел от боли, но погнал себя вперед, хромая, падая и поднимаясь. Кровь булькала в сапоге. Сердце стучало так громко, что он чувствовал, как его удары отдаются в рёбрах, в висках, в кончиками пальцев.       – Почему ты не сдохнешь?! – донесся её визгливый крик сквозь грохот. – Уже дважды должен был сдохнуть! Как твоя пьяная шлюха! Она уже наверняка истекла кровью! А если и жива… – голос Эллис звенел ядовитой насмешкой, – Может, и твоего щенка потеряла, а? Ты ведь трахал и её, да? Кобель! Ты спал со всеми, кто раздвигал ноги! С ней! Со мной! Идиот! Ничтожество!       Мысль о Карен снова ударила больнее пули. Волна страха обрушилось на него с новой силой, смешавшись с бешенством. Он увидел Эллис – она стояла на краю зыбкой, чёрной топи, полуобернувшись, револьвер направлен на него.       – Сегодня умрёшь только ты! – заорал он, теряя остатки разума от боли и ярости. Он собрал последние силы для прыжка.       Но нога, попавшая в скрытую водой трясину, провалилась по колено. Он рухнул вперёд, в ледяную жижу. И в тот же миг из чёрной воды, в метре от него, поднялась огромная, покрытая грязью и водорослями голова. Жёлтые, бездушные глаза. Разящая зловонием пасть.       Инстинкт сработал быстрее мысли. Мика выхватил нож и со всей силы, с диким воплем, всадил его в нижнюю челюсть чудовища, в мягкую ткань под языком. Аллигатор взревел, дёрнул головой в безумной боли. Мика рванулся к твёрдому берегу, цепляясь руками за корни.       Эллис увидела его отчаянную попытку спастись. Лицо её исказила чистая ненависть. Она подбежала и со всей силы пнула его по раненой руке, держащейся за корень.       – Ну нет! Останься. С ними тебе самое место!       Рука Мики соскользнула. Но в последний миг, падая обратно в трясину, он успел схватить её за щиколотку. Резко рванул на себя. Эллис вскрикнула от неожиданности, потеряла равновесие и рухнула в черную жижу на то самое место, откуда только что выполз Мика. Он же, из последних сил, выкарабкался на берег.       Он лежал на животе, задыхаясь, глотая грязную воду с дождем. Потом обернулся. Эллис барахталась в топи, лицо побелело от ужаса, настоящего, ненаигранного ужаса. Грязь уже засосала её по пояс.       – Мика! Вытащи! Ради всего святого! Я… я всё отдам! Золото! Себя! Что захочешь!       Мика тяжело сел. Кровь текла по его рукам, ногам, смешиваясь с грязью. Боль была всепоглощающей. Но в его глазах не было ни жалости, ни триумфа. Только ледяная пустота и усталость.       – Зачем? – его голос был хриплым шёпотом, едва слышным сквозь грохот ливня. – По мне… ты, наконец, на своем месте. Рядом с аллигаторами.       Её лицо исказилось. Ненависть, ярость, страх – все смешалось. Она открыла рот для нового проклятия. Но не успела. Из чёрной воды, прямо за её спиной, взметнулась, как торпеда, огромная тень. Мощные челюсти сомкнулись на её талии с ужасающим хрустом. Эллис даже не вскрикнула. Только глаза – огромные, внезапно ставшие детскими и невероятно удивленными – мелькнули перед Микой. Потом её тело дернулось в страшном танце смерти, и аллигатор, делая смертельную "бочку", уволок её под воду, разорвав туловище пополам. На поверхности остались лишь пузыри да быстро расходящееся алое пятно.       Мика отполз от края топи. Привалился спиной к толстому, скользкому стволу дерева. Вокруг, в черной воде, зажглись новые пары желтых, немигающих глаз. Приближались. Его сковывал не только ужас, но и всепоглощающая усталость. Слабость. Кровь вытекала из ран, унося с собой последние силы. Он сделал это. Она мертва. Но удовлетворение заливала горечь. Липкий страх.       Он сам…       Карен...       Револьвер был бесполезен. Нож утонул в трясине. Он был безоружен перед подползающей смертью. В глазах темнело. Шум ливня, щелканье челюстей – все это уплывало куда-то далеко. Последнее, что он ощутил, перед тем как тьма поглотила его целиком – зловещую, тяжёлую тишину, накрывшую мир. Тело бессильно сползло по стволу в грязь. Последними погасли мерцающие желтые огни хищных глаз.       … – Мика! Мика!       – Да не ори ты, чёртов метис, – прохрипел Мика, закрывая глаза, зарываясь лицом в подушку… которая подозрительно пахла болотной грязью и тиной, но ему было всё равно. Ну и хреново же ему. Судя по всему, пьянка вчера была та ещё. Жаль, он ничего не помнит… а может, и не жаль.       Лицо обожгла оплеуха. В голове у Мики зазвенело, а потом резко прояснилось. Взревев, он потянулся вперёд, схватил Смита за горло:       – Да я тебя!..       – Тихо! – железным голосом рявкнул Чарльз. Разорвал на Мике рубашку, резко выдохнул: – Грязь не попала под повязку. Хорошо…       – Хорошо? – прорычал Мика. Огляделся. Он лежал на краю трясины. У самого берега колыхалось осклизлое, замшелое бревно. Тусклый свет отразился на чешуе, на мутном застывшем глазе… нет. Не бревно… аллигатор.       Эллис!       Мика приподнялся на локте, напряжённо вглядываясь в трясину, едва обращая внимание на то, как Чарльз срывает с него грязные бинты, очищает грязь с кожи, накладывает новые повязки.       – Она ушла… – проговорил Мика, не веря сам себе. – Сгинула… кончено…       – Уверен?       – Сомневаешься, Смит? Слазай в трясину сам и проверь!       Чарльз усмехнулся:       – Хорошо. Пойдём, отвезу тебя к Карен.       – Карен… – прошептал Мика. Чарльз хрипло вздохнул, закидывая руку Мики себе на плечи, поднялся на ноги, потащил Мику прочь по тропе среди болот. Он сам заметно хромал, и Мика вспомнил, как он упал после выстрела молодого бандита. Видно, знатно его зацепило. А всё равно пришёл за Микой, не бросил.       – Куда ранило, Смит?       – Не… важно. Потом… надо уходить…       Его слабый голос Мике что-то совсем не нравился. Он сам обхватил Чарльза за плечи, с рычанием сделал шаг, опираясь на раненую ногу:       – Будем надеяться, Карен такая же упрямая зараза, как ты… Чего не уехал? Присосался, как пиявка… тащить тебя теперь на своём горбу…       – Я тоже рад тебя видеть, Мика.       Мика слабо усмехнулся, ткнул Чарльза кулаком в рёбра. Впереди, сквозь спутанные лианы, пробивался солнечный свет.