Часть 3. Глава 1. Осень 93 г.

Осень 93… Семнадцатое октября куполом накрыло столицу солнцем и белоснежными творожными облаками. Моросящий осенний дождик наконец-то отступил, давая жителям пару деньков отдыха от сырости, грязи и холодных ветров. Деревья, низко склонившись над промозглой землей, устало сбрасывали желтые листья, превращая длинные аллеи в янтарные поля. Мягкое, успокаивающее пение птиц уже давно сменилось беспокойным карканьем ворон, а дворники усиленно махали метлами, собирая погибшую листву в кучки возле свежевыкрашенных бордюров. В аэропорту, на диванчике кожаном, уставившись в плоский экран, сидели трое молодых людей. Фил и Космос внимательно новости слушали, иногда поглядывая в панорамное окно, наблюдая за теми кто уже прилетел и за теми, кто только взлетает. Быстро перебирая ножками худенькими на каблучках тонких, бежит девушка с ручной кладью цвета карамели жженой, она быстро юркнула в такси, оставляя после себя лишь хрупкий силуэт в воспоминаниях двух мужчин. Юлька Самойлова, не замечая ничего вокруг, смотрела в одну точку, прокручивая в голове лишь мысль одну, что Олька Белова, через пару часов примерит на себе роль новую, а Юльке, как самой близкой подруге, сегодня выпала огромная честь быть одним из свидетелей мучительного деторождения. — «Внимание встречающих! Произвёл посадку самолёт компании Аэрофлот, прибывший рейсом ноль тридцать один из Майами! Повторяю…» — проговорила девушка-диспетчер. — Ребят, это наш, — Самойлова ткнула локтем рядом сидящего Космоса. — Вот где реальный беспредел… Дамы вперёд, — сказал Холмогоров, устало с дивана поднявшись, и изящно махнув рукой, пропустил девушку вперед. — Да, понедельник — день тяжёлый, — согласился с ним Филатов. — Налей-ка нам по пятьдесят… — кивнул мужчина бармену за стойкой, — Юлек, ты будешь? — Нам ещё в роддом ехать, Холмогоров. — Ооо… — протянул Космос, — нам тогда восемь по пятьдесят. Девушка рассмеялась грустно. Они синхронно шагали по узкому коридору, каждый думая об одном и том же. Переворот, кризис, гражданская война, штурм Белого дома, «Лебединое озеро» на всех региональных каналах. Это был маленький ад. Все это отразилось черным пятном на их жизнях и на их некогда бизнесе процветающем. Конечно, денег у них меньше не стало, но это только пока. — Володь, машину подгоняй, — скомандовал Филатов. Компания дружно поморщилась, оглушеная писком металлоискателя. Помятый Белов сухо улыбнулся, послушно опустошая карманы перед досмоторщиком. Его сальные каштановые волосы были убраны назад, гавайская рубашка нелепо заправлена в штаны, а белый плащ накинут поверх плеч. — Привет, братва! Юлек… Мощный аромат перегара ударил прямо в лицо. Самойловой даже на миг показалось, что она опьянела, вдыхая сладкий аромат выдержанного виски. — Здорова, брат! — приобнял Белова за плечи Холмогоров. — Че у вас тут творится то, а? — Ты прикинь, там у белого дома танки стоят. — На Арбате тоже танки стоят, не проедешь. — Вертолёт надо, в таких случаях, — хмыкнул Белов. — Какой нахрен вертолёт, щас поедем, сам все увидишь. — Ладно, это все суета, как сам? — спросил Филатов, гордо ведя всех за собой. — Да хреново. Со вчерашнего дня пили там… Молоденький официант, на вид лет девятнадцати, с подносом в одной руке и с белоснежным полотенцем в другой, вынырнул из-за поворота, смотря с умилительным благоговением на «серьезных дядечек». Знал бы он, сколько крови было пролито, чтобы завоевать уважение и признание хотя бы в Москве. — Ваш заказ! — отчеканил он. — Оп! — потер ладони друг об друга Холмогоров. — Ура! — потянулась за рюмкой Юлька. — Самойлова, ты че тоже пить будешь? Тебе ещё мою жену за руку держать. — Именно поэтому я и должна выпить, — обиженно произнесла она. — Остынь, папаша, — вступился за девушку Космос, легонько щелкая друга по лбу. — За победу демократии, — пошутил Филатов. — Да не, ты че, — не оценил юмор Белов. — За будущего сына, — предложил Космос. — Не дай Бог, если будет дочь… — А что в дочери плохого? — удивлённо спросила Самойлова. — Тебе не понять, Юлек. Ну, за настоящего пацана! — Будем! Несколько пар рюмок громко ударились о дно подноса железного. Вдох глубокий и водопад слюней во рту от прикосновения языка к дольке лимона кислой. Бросив пару баксов официанту, Валерка махнув рукой, двинулся к припаркованному авто. Громкие тяжелые шаги лаковых ботинок и лишь одна легкая поступь звонких каблучков, привлекла внимание скучающих пассажиров. Стеклянные двери открылись, выпуская компанию молодых людей, обсуждающих что-то через чур громко, и впуская вместо них в зал ожидания осенний аромат. Мерседес вёз друзей из аэропорта в роддом, навстречу новорожденному сыну. Белов сел вперёд, нервно набирая номер Екатерины Николаевны, но на том конце предательски молчали. Самойлова села по середине, тихо хихикая над Космосом, который ссутулившись пытался уместить голову под потолком автомобиля. Он громко цокнул, и, бросив злой взгляд на девушку, обиженно отвернулся. Девичья ладонь нежно легла на крепкое плечо, и Холомогоров, тут же растаяв, ласково ей улыбнулся. — Сань, ну че слетал то как? Отлично? — спросил Филатов, ерзая на месте. — Да так, более менее, ниче… — А погодка как там, в Майами? — Да я не помню… — Белов нервно теребил антену на своём мобильнике, — я у океана то не был. Там братва с Урала подтянулась, мы пили в основном. — А кто там был? Кабан был? — Был. И Мурад был… — наконец телефон Белова заработал, — Алло, Катя… Да че там за связь… — Да не переживай ты Сань, я тоже недоношенным родился и ничего… — довольно произнес Филатов. — Ладно, это все лирика… Че там у Фархада за проблемы? — У Фархада, Сань, полный аут. Старшики его прессуют, что бы он наркоту в Москве через тебя продавал. — Полная хрень, — ругнулся Белов, — а ты че Самойлова молчишь? Че обо всем этом думаешь, стоит руки марать? — Саш, сегодня не день для таких обсуждений, — твёрдо ответила девушка. — Понял, — кивнул Белов, — Володь, ща в офис за Фархадом, потом обратно в роддом. Юлию Юрьевну к Ольге завези. Водитель молча кивнул. Роддом номер семь встретил Самойлову детскими криками и страдальческими стонами рожениц. Девушка по коридору вышагивала, пытаясь разглядеть в темноте тучный силуэт тети Кати. Она скромно приоткрывала двери родильных залов, но каждый раз в свой адрес слышала только громкие ругательства от взволнованных акушерок. И, услышав в очередной раз возмущенный крик, пообещала себе, что если следующая палата не окажется Беловой, то пусть ее обожаемый супруг сам приезжает и любуется этим чудом природы. — Давай Оленька, давай моя девочка, — услышала Юлька голос Екатерины Николаевны, в одной из палат. Девушка глубоко вдохнула. Она до последнего надеялась, что случится чудо и ей не придется в этом участвовать, но удача сегодня была не на ее стороне. Самойлова тихим шагом вошла внутрь и увидев Белову бледную, лежащую под капельницами и громко стонавшую от боли, прикрыла в ужасе рот ладонью. Пугающие белые стены, въевшийся запах лекарств и холодные весы, а на стерильно чистых простынях, лежит малюсенький подгузник, белоснежные тёплые пеленки и идеально выглаженный чепчик. Ну неужели оно того стоит? — Олюшка, я здесь, — Самойлова накинув впопыхах на себя халат, схватила подругу за руку. Белова вымученно улыбнулась. — Юленька, а где Сашка? — спросила тихо тетя Катя. — Он в офис заедет, и сразу сюда. — Екатерина Николаевна, схваточки ослабли, может стимуляцию? — спросила женщина, стоявшая у Ольги в ногах. — Нет, сама должна, — отрезала тетя Катя. Белова промучилась со схватками ещё около часа, малыш так и не спешил появляться на свет. Ольга совсем побледнела, ее гладкие мокрые волосы прилипли к вискам и ко лбу, но она не сдавалась, она продолжала тужится, снова и снова. Самойлова впопыхах набирала номер Белова и Пчелкина, но абонент был не в сети. Девушка их ругала, проклинала, угрожала, но разве это могло хоть как-то помочь. — Дыши, дыши, — напоминала Ольге, акушерка. — Так, давайте стимуляцию, — сдалась Екатерина Николаевна. Женщины засуетились, вставляя в вены роженицы новые катетеры. Самойлова аккуратно вытащила свою мокрую ладонь из рук Беловой и подошла к окну. Она бесшумно раздвинула жалюзи, рассматривая в небе ярко желтую луну. Звезды начинали гаснуть. На душе было неспокойно. Через час Белова уже как ни в чем не бывало сидела на кровати, весело болтая ногами. После сна силы к ней вернулись, но до конца она ещё не оправилась. Обе о своих мужчинах думали. Куда ж их черт дернул пропасть. Совсем они обнаглели что-ли, сидят небось в своей каморке на цветном и коньяк в три горла хлещут. Только попробуют пусть пьяные явиться, даже тетя Катя своей грудью мощной их не закроет. Легка она на помине, зашла в палату громко пакетом шурша и на Олькину кровать осторожно боком присела. — Ты моя красавица, — тетя Катя ласково поцеловала невестку. — Ну что, Саша приехал? — Ты знаешь, он передал тебе целый пакет вкусняшек, а сам приехать не смог, потому что все дороги перекрыли, — улыбнулась женщина. Знала Самойлова, что врёт бесстыдно Екатерина Николаевна, и сама то она не знает, куда Сашка пропал. Что-то плохое ведь могло случиться, у них каждый день как на бочке пороховой, лежат где нибудь в овраге, дождем омываемые. От этой мысли погано так стало, а поделиться то не с кем, Ольке если сейчас это скажешь, изнервничатся вся, спать потом всю ночь не будет. — Он что, даже записку не передал? — покапалсь Белова в пакете. — Записка? — Самойлова прикусила губу, внимательно следя за тем, как же тетя Катя на этот раз выкрутится, — слушай, я ее по моему выложила в какой то карман… — Ну Кать… — разочарованно произнесла Ольга. — Ой ворона, я ее потеряла, — не отходила от роли тетя Катя. — Ну слушай, дай я тогда ему позвоню. — А куда ты будешь звонить? У меня все аккумуляторы сели, — не сдавалась тетя Катя. Вот ведь актриса, да видел бы Голливуд какой талант пропадает, лучше Джулии Робертс сыграть может. Повезло в этот раз Кате, Ивана Александровича Белова мамаше новоиспеченный принесли. Но что-то подсказывает, что не везение это вовсе, а Катина попытка голову Ольке занять чем-то, чтобы мысли дурные в голову ее не лезли. — Юлек, иди сюда, поглядишь на нашего Ванечку, — тетя Катя поманила рукой Юльку и женщины облепили парочку с двух сторон. — Боже мой, какая красота! Ты посмотри как он Сашку похож, Оль, — разглядывала мальчишку Самойлова, — а пахнет как… — Ты мой хороший! Утю тю! — громко сюсюкала Екатерина Николаевна. — Ды тише ты, разбудишь, — не переставала улыбаться роженица, сына своего рассматривая. — Да прямо, разбудишь. Они же не слышат ещё ничего, — произнесла шепотом женщина, — давай корми и отдыхай. Юленька пойдём, я тебе хоть одеяло какое дам. Женщины тихо, на носочках вышли из палаты, чтобы Белова снова не начала расспросы про муженька своего бестолкового. — Я этого охламона, убью! — ругалась тетя Катя, рыская по шкафчикам в поисках чего нибудь тёплого. — Теть Кать, да не нужно! Я вон пальто на себя накину и посплю, — устало ответила девушка. — Да не переживай ты! Сейчас найдём. А пока на вот, — женщина налила коньяк в одноразовый стаканчик и положила рядом коробку конфет шоколадных. — Откуда? — удивилась девушка. — Оттуда, откуда и у всех. Ты не спрашивай давай, а пей. Если бы не ты, Оленька бы осталась тут одна совсем. Напиток подействовал очень быстро, задремала Юлька скукожившись на кожаном диване в палате у Ольги. Сон был беспокойным, Олька каждый час просыпалась, про Сашку расспрашивая… Наконец-то ранним утром, девушка проснулась от громкого шепота из коридора. Самойлова встала тихо, чтобы не разбудить молодую маму и аккуратно прикрыла за собой дверь, дабы Ольга нечаянно проснувшись, не услышала их разговор. — …да, родила…такой хорошенький, — улыбалась тетя Катя, болтая по стационарному телефону, — да нормально все… в общем мы тебя поздравляем, папаша! — Ооо, Юлек, — сбросила она трубку, — вид такой, как будто не Оленька родила, а ты. — Чувствую себя так же, если честно. — Ребята, скоро приедут, можешь ехать домой отдыхать. — Ну уж нет! Я дождусь… В конце коридора хлопнула дверь от палаты Беловой. Женщины дружно обернулись. В дверях стояла Ольга в распахнутом халате, с растрёпанными волосами, и босиком, держа в руке трезвонивший мобильник Самойловой. — Юль, у тебя телефон звонит, — слабо произнесла Ольга. — Зараза, — девушка подбежала к подруге, выхватывая из ее рук мобильник, чтобы его настойчивый звонок не разбудил других рожениц, — алло? — Ты там как? — испугано спросил Пчелкин. — Как я тут?! — громко переспросила девушка, но потом сообразив где она находится, понизила голос до шепота, — я тут с ума схожу от неизвестности! Ольга всю ночь толком не спала, Сашку ждала! — Да нас в ментовке вчера закрыли, только выпустили, а я сразу тебе звонить… — Молись, Пчелкин, чтобы когда ты сюда пришёл, у меня было хорошее настроение! — зло прошипела девушка. — Ммм, валькирия, — пытался подмазаться Витя, — езжай домой, Самойлова, выспись, сегодня мы гуляем в «Метелице». Целую. — Да пошли вы нахрен со своей… — но Пчелкин уже бросил трубку и на том конце послышались гудки. Ещё толком не отоспавшись после ночи, проведённой на железной кровати с тонким матрасом, Витя уже сидел за длинным прямоугольным столом в компании своих друзей. Здесь они уже были не первый раз, Белов в рулетку играл, в окружении блондинок в коротеньких платьицах, Филатов в автомат рубился, проигрывая уже раз седьмой, а Космос уже совсем пьяный был, на диване развалился и ногой в такт музыке подрагивает. Самойлова опаздывала. Задумался Витя, а придет ли она вообще, обиделась может. Скучно ему стало, автоматы не интересно, рулетка тоже, поэтому ему приходилось просто ждать, пока ребята наиграются и наконец усядутся за стол. Массивные двери, которые вели в вип зал, со скрипом открылись. В большой зал вошла брюнетка, с легкой улыбкой на губах. Она шагала плавно, флиртуя словно, держа лысого охранника под локоть. Вцепился Пчелкин в нее взглядом, и глаз отвести не может. Что же за женщина это такая, что Витя как одурманенный схватить ее хочет, к себе прижать крепко и никому, никому не отдавать. Чтоб только он ею любовался, запах ее волос вдыхал и чтобы для него ее улыбка ласковая на губах сияла. Ну ведьма точно, да и пахнет она дьявольщиной какой-то. — Амазонка, — восторженно произнес он. Молодые люди просидели в «Метелице» около двух часов, обсуждая предложение Фархада о поставке наркотиков в Москву. Против была Юлька категорически, уговаривала Белова не связываться с такими вещами серьезными, последствия для всех них могут быть печальные. Космос же наоборот, настаивал на том, что нужно соглашаться, ведь от бизнеса такого деньги рекой потекут. Все никак не нажрется Холмогоров, все ему мало. — Ну что ж, друзья, — поднял стакан с виски Белов, — за моего сына! Дружная компания одобрила тост, и хором его поддержав, опустошили свои рюмки до дна. — Спасибо тебе, Юлек, что не оставила мою Оленьку… — Я была там не ради тебя, Белов, — огрызнулась она. — Да ладно, хорош дуться, мы в натуре не ожидали что нас закроют, — Саша расслаблено закурил. — А чего можно ожидать, Белов, когда пускаешь двух беглецов к себе в офис. — О, пацаны глядите, танцовщицы, — Филатов наблюдал как несколько девушек в немыслимо коротких топах направилась к их столу. — Давайте, давайте девчонки, — забылся Белов. — Вот это я понимаю, отдых, — довольно проговорил Валерка. — Активнее, ну, че вы как… — Белов сунул в трусики девушкам несколько долларовых купюр. Шок и стыд, вот что Самойлова тогда испытала. В голове ее ну никак не укладывалась, что вот он, примерный семьянин, недавно свою жену целовавший, уже грудь других женщин с удовольствием наминает. Ему бы по магазинам сейчас детским бегать, да коляску синюю выискивать, а он тут алкоголь себе в глотку заливает, как в последний раз. Пчелкин еще как ни в чем не бывало, своего самца покуривает и наблюдает молча. — Девчонки, прыгайте к нам, — предложил Белов. Девушки послушно приземлились к парням на колени, — у меня созрел тост! Хочу выпить за новоиспечённую парочку. Как партизаны, блин, молчат, никому ниче не говорят. За Самойлову и Пчелкина! — Чего? — посмотрел Космос на девушку, — шутите что ли? Юлька скромно промолчала, виновато опустив глаза в пол. — Да пошли вы все… — Холмогоров на последок осушил свою рюмку и грубо оттолкнув танцовщицу, вышел из казино. — А ты, просто чёрт, Белов! — Витя схватил Самойлову за руку и увел ее за собой. Зайдя в квартиру, Пчелкин и Самойлова прямо в одежде, не включая нигде свет, уставшие и разочарованные сегодняшним вечером, уселись на диван. Не так они себе представляли праздник по случаю рождения первенца Беловых. — Что же делать, а, Вить? — С чем? — Не надо было так с Космосом, крышу снесет еще. — Ниче с этим бугайом не случится, — Пчелкин нежно поцеловал девушку в плечо. — Ладно, я в душ, — Самойлова устало потянулась. — Угу, — промычал Пчелкин, закрывая глаза от усталости. — Вить, а ты? — спросила она. Забыл Пчелкин и о сне, и о вечере сегодняшнем, глаза резко распахнул, а перед ним она стоит. Стоит ступнями голыми, и аккуратно своих плеч касается тонкими пальцами, чтобы лямки от платья вниз спустить. Нащупала замок сбоку, расстегнула его осторожно и платье шелковое, по коже гладкой скользнув, ей в ноги падает, укрывая щиколотки изящные. Ее кожа будто, блестела под светом лунным. Она взяла его за руку нежно, и ванну за собой увела, а у него и сил то сопротивляться не было, она будто сирена, ослепила его красотой своей. От нее чистотой и спокойствием пахнет, а от него сигаретами и уверенностью. Переступила она ванну медленно, встала под душ прохладный, а кожу ее россыпью мурашек покрыло. Витя за ней следует как околдованный. По ее твёрдым соскам капли воды стекают, а он налюбоваться никак не может. Подошёл он к ней ближе, волосы непослушные оправил и рассмотреть ее жадно пытается, так сладко ему. Не сдержался Витя, впился в ее шею, капли с кожи ее слизать хочет. Она в ответ, только шумно вдохнула. Вцепился пальцами в бедра, языком ключицы ее лаская, затем грудь, и животик плоский. Медлит он, дразнится. Вошел он в нее резко, а она в его плечи уткнулась, ногами его обхватив. Их языки сплелись в одно целое, завязывая между ними узел прочный. Входил он в нее грубо, будто это последний раз, словно напиться ею никак не может. Излился он ей на поясницу, и устало поцеловав ее в плечо, облокотился о холодную плитку на стене.