Часть 3. Глава 2

      Я буду ждать тебя мучительно,

Я буду ждать тебя года,

Ты манишь сладко-исключительно,

Ты обещаешь навсегда.

Не знаю, хочешь ли ты радости,

Уста к устам, прильнуть ко мне,

Но я не знаю высшей сладости,

Как быть с тобой наедине.

Не знаю, смерть ли ты нежданная

Иль нерожденная звезда,

Но буду ждать тебя, желанная,

Я буду ждать тебя всегда.

Константин Бальмонт

      В Большом театре, на площади Театральная, давал концерт Симфонический оркестр. Именно на это мероприятие и уговорила пойти Ольга Белова своего мужа и любимую бабушку. Елизавета Андреевна была не в восторге, что супруг внучки «Варвар и законченный бандюган», как она «ласково» его называла, составит им компанию в таком священном, для их семьи месте. «Были бы только родители Оленьки живы, они бы этого беспредела не допустили!», тихо бубнила под нос себе женщина. Но деваться уже было некуда, ведь самым большим доказательством их любви ярой, стал маленький Ванечка. Ох! И не чаяла души в своем правнуке бабушка Лиза, хоть и был он Саша вылитый. Белов, несмотря на просьбы, угрозы, и даже манипуляции жены, взял с собой одного охранника. Взамен он пообещал ей сердечно, отключить телефон свой, и сложить свои дела, на стальные плечи Валерки Филатова, хотя бы на время концерта. Мужчина, скрепя зубами, все же выполнил свое обещание, от того на душе не спокойно было и когда Оленька, наконец-то отвлеклась от бесконечных разговоров и раскрыв рот слушала исполнение юным дарованием Паганини «Каприс», он искоса поглядывая на жену, все же включил свой мобильник и второпях спрятал его глубоко в карман пиджака. В это же время на улице Волхонка, возле Центра Искусств в белой шубке, накинутой на короткое платьице, не стесняясь осуждающих, а временами и пошлых взглядов, топталась брюнетка. Ее ножки тонкие в колготках капроновых и легких кожаных сапожках, начинали замерзать, а пальцы совсем перестали шевелиться, окончательно окоченев от холода. Она переминалась с ноги на ногу, топча только что выпавший, ещё чистый снег и приоткрыв рот, обдувала свои руки горячим воздухом в попытке согреться. За девушкой из тонированного окна, активно жуя жвачку, наблюдал Витя Пчелкин. Он сидел на водительском сидении и нервно барабанил пальцами по кожаному рулю. Люди из охраны Валерки, заранее узнали по какому пути двинется нужная им, красная волга. Они следили за убийцами Фархада несколько месяцев, прежде чем отомстить сладко. Белов обещал всем участникам плана коварного хорошенько заплатить, а у Самойловой на эти деньги были планы большие. Она решила купить родителям путёвки в Париж, в подарок на Новый Год, ведь они этого заслужили, пропадая на работе сутками, каждый день и без выходных. Девушка осторожно оглядывалась по сторонам, пытаясь зацепиться глазами за нужную ей машину, но к ее счастью, автомобиль нашел ее сам. — Мёрзнешь, красавица? — из открытого окна на неё таращился молодой человек, ну совсем не приятной наружности. Никакая нормальная девушка, в уме здравом, никогда бы в машину к нему не села, но это был не наш случай. — Очень, — она улыбнулась, изо всех сил стараясь скрыть свое отвращение. — Запрыгивай, довезу куда скажешь, если, конечно, не боишься, — мужчина мерзко оскалился, обнажая свои желтые зубы. — А что, есть чего бояться? — прикинулась наивной Самойлова, садясь в машину. Мужчина осмотрел девушку с головы до ног, останавливая взгляд на ножках стройных. Он приоткрыл рот, чтобы едко ответить, но в окно его авто постучали. Именно Макс был завершающим звеном, он то и должен был выполнить самую грязную работу. — Ну че тебе надо то, а? — грубо обратился мужчина к Максу, приоткрывая окно. Макс не проронив ни слово, всунул руку с ножом в окно, и воткнул его мужчине в шею. Голова водителя мертвым грузом на руль упала, нажимая на клаксон. Раздался резкий, непрерывный гудок. Девушка, испугавшись что их могут заметить, быстро вышла из машины и зашла за угол высотки, где ее уже ждал Пчелкин. Она запрыгнула в машину, а Витя яростно дал по газам, стараясь как можно быстрее скрыться с места преступления, оставаясь незамеченными. Под тёплой печкой девушка все же расслабилась. Расстегнув шубку, она сняла каблуки и согнула ноги в коленях, ставя их на кожаное сиденье. Ее короткое платье задралось и она увидев, что Витя искоса поглядывает на нее, возбуждено ерзая на сиденье, одернула платье вниз. — Да ладно, че я там не видел, — обиженно хмыкнул Пчелкин. — Вить, следи за дорогой — девушка устало положила голову на подголовник. — Замёрзла? — Очень, — Самойлова прикрыла глаза, стараясь выкинуть из памяти момент, когда в шею мужчины плавно вошёл нож. — Заедем за кофе, хочешь? Или может горячих пирожков у бабушек купим по дороге? — Хочу, — девушка улыбнулась, предвкушая вкус домашней еды. — А помнишь, как в шестом классе мама Саньки пирожки напекла, а он во двор их вынес, ты свой пирожок уронила и расплакалась. — Конечно помню, а ты мне тогда свой отдал, доказывая, что не любишь с капустой. — Дааа, — протянул Витя, — я соврал, с капустой были мои самые любимые, но ты мне нравилась гораздо больше, — он ласково улыбнулся, легонько сжав ее колено. Она удивлено посмотрела на него. Так вот он какой, ее рыцарь в зелёном пальто, в белоснежной рубашке, с золотым перстнем на безымянном пальце и сигаретой «самца» во рту. Теперь, через много лет, прокручивая снова и снова моменты из юношества, оба понимали, что Пчелкин бросил бы ради нее все, стоило ей только попросить. Не было бы бесконечно коротких романов, провалов в учебе, попыток забыться. Одно лишь маленькое признание ей, покаяние, исповедь, откровение и судьба его изменилась бы на все триста шестьдесят. Но что, если бы покорившись ему так быстро, она перестала быть тем самым желанным? — Слушай, побазарить я с тобой хотел, — вдруг сказал Витя, — только не пойми неправильно, но надо короче заканчивать с этими делишками. — Почему? Все ведь было нормально, а сейчас то что? — Тогда мы не были вместе, а сейчас пора бы задуматься о будущем. Возьмись за учебу, пока не поздно, ты девка умная, что пропустила, махом догонишь. — Вить! Я деньги за это хорошие получаю. — Я че, по твоему не смогу обеспечить тебя? Вас… ну, в смысле нас… — запнулся Пчелкин. — Ты че это, на ребенка намекаешь что-ли? — Я ну… не знаю, если ты хочешь…        — Я хочу? Мы еще даже не женаты, не слишком ли ты торопишься, мачо? — Ладно, не кипишуй Юлек, я это так… пищу для размышлений тебе…               Все «бригадиры» однажды играли важную роль в чьей то жизни. Пчелкин, например, был свидетелем на свадьбе у Беловых, Космос на свадьбе у Филатовых, а Валере достался самый ответственный статус: «Крестный папа!». И достался он ему очень даже заслужено. Кто как не Валерка, умный, ответственный и рассудительный, наставит на путь истинный. Где то по головке погладит, а где то может и в нос дать, поэтому единогласным решением, было принято что этот человек единственный, кто подходит на роль второго отца самого большого человека в жизни Беловых — Ивана Александровича. Большие деревянные двери церкви, в которых когда то крестили Самойлову, Пчелкина и Холмогорова, распахнулись, и из них вышла шумная компания. Старшее поколение, в пример молодым, подняв глаза на яркие, почти нетронутые временем иконы, перекрестились и аккуратно дернув своих детей за рукав, заставили и их поблагодарить батюшку за проведенное им таинство крещения. Космос, делая вид, что в этом что то понимает, приложил пальцы ко лбу, опустил их на живот и подставил к левому плечу. Валерка наблюдавший за ним громко расхохотался, подсказывая другу, что креститься нужно справа налево, он же все-таки не священник. Самойлова крепко вцепившись в локоть Вити, жадно глотала свежий морозный воздух, стараясь выветрить из легких запах ладана, от которого с самого детства кружилась голова. — С крещением, Ванечка, — сказала Белова. Ольга, запнувшись, передала маленького человечка в синем комбинезоне, со смешными, медвежьими ушками в руки Юльке, надеясь что та, растает под напором маленьких голубых глаз. Самойлова ласково отодвинула шапочку Ванечке, не забыв быстро чмокнуть его в нос. — Вить! Ну Вить! — шепотом позвала его девушка. — А? — отвлекся Пчелкин, бережно обняв Самойлову за плечи. — Ты только посмотри, а? — она улыбнулась, — ну копия Саша, надо же. — Ну Сашка видимо больше старался, мужик! — Тьфу ты! Бестолочь! Хоть раз что то путное скажи, — зло шепнула Самойлова. Витя расхохотался, поцеловав ее в висок. — Макс, давай сними нас, — крикнул Белов, шмыгая носом. — Ну че родной, поздравляю, — Пчелкин протянул руку Холмогорову, забывая о недавней ссоре. — Поздравляю, — Космос улыбнулся и пожал другу руку. — Слышь, ты извини что сначала Таньку у тебя увел, ну тогда, в десятом классе, а теперь ещё и Юльку. — А ты извини что нос тебе тогда сломал, — посмеялся Космос. — Давайте уже сфоткаемся и по машинам, Ванька замёрзнет, — сказала Самойлова подпрыгивая на одном месте от холода. Все встали в одну кучу, стараясь выдавить из себя улыбку. Лицо и рот замерзли так, что трудно было даже разговаривать. Самойлова передала Ванечку крестному папе, а сама прижалась к Пчелкину, пытаясь согреться. Он ласково приобнял девушку за талию, заправляя ее волосы в накинутый на голову, шелковый платок, такой нежной и хрупкой Витя видел ее впервые. Обычно она гордая, вспыльчивая, а сегодня была ну совсем как хрустальная куколка, в этом платке цвета жемчуга. — А давай повенчаемся, — невзначай предложил Витя. — Ой отстань а, Пчелкин, — отмахнулась девушка. — Я серьезно, прямо сейчас, а? Девушка лишь цокнула языком и взяла его под локоть, разворачивая лицом к объективу камеры. — Покучнее встаньте, — Макс теребил камеру, что бы та наконец заработала. — Макс, у меня руки замёрзли, давай быстрее, а, — не выдержал Белов. Мужчина торопливо нажал на кнопку и запечатлев момент, жестом показал, что можно расходиться. Народ разбежался по теплым машинам, ещё раз чмокая Олю и спящего Ванечку в щеку. — Поздравляю, братишка, — Фил крепко обнял Белова. — Поздравляю, крестный. — Теперь значит папа я, — гордо произнёс Филатов. — Нет, ты крестный, а я все равно остался папой.

***

       Время беспощадно утекало, а дни вереницей сменялись один за другим. Жители столицы утопая в рабочей рутине, даже не заметили, как город постепенно превращался в новогоднюю открытку. На окнах зданий уже висели яркие, разноцветные гирлянды, а на окнах жилых домов, снежинки из белой бумаги. В центре города стояла высокая ёлка, на прилавках радостно улыбались сувениры в виде символа наступающего года — собаки, а рынки неизменно торговали пушистыми, вечно зелёными елями. Новый год — светлый, семейный праздник, принятый отмечать в кругу своих самых близких и родных, и поэтому Беловы решили собрать в эту новогоднюю ночь всех у себя. Ольга все переживала, как же ее бабушка сумеет усидеть за одним столом с друзьями Саши, не обращая внимания на их похабные, а временами даже пошлые шутки. Елизавета Андреевна же, будучи взрослой и мудрой женщиной, пообещала внучке, что сегодня она забудет все обиды и не будет обращать внимание на грубые высказывания. Пчелкин и Самойлова тоже входили в список приглашённых. Родители Пчелкина ещё утром, с огромными мисками салата и кастрюлей картофельного пюре, уехали праздновать Новый Год к своим друзьям, поэтому парочка облегчено вздохнув, решила поздравить Юрия Николаевича и Надежду Вячеславовну, а потом уже с чистой совестью и чувством выполненного долга, праздновать в квартире у Беловых. — Ну что, готов? — спросила девушка, нервно поправляя ворот Витиной белой рубашки. — Ты че волнуешься то, Юлек? В первый раз что ли? — усмехнулся он, возвращая воротник в прежнее положение. — В качестве пары, в первый, — она разгладила несуществующие складки на своём платье, — ну, звони. Витя громко выдохнул и нажал на звонок под номером шестьдесят восемь. — Кто там? — раздался голос матери за дверью. — Дед Мороз и Снегурочка, — пошутил Витя. Замок громко щёлкнул и дверь открылась, протяжно заскрипев. На пороге их встречала Надежда Вячеславовна в нарядном платье и в белоснежном фартуке. — Ой, дети, заходите скорее, — женщина суетливо отошла от двери, пропуская молодых людей внутрь. — Скучали? — Очень, — она крепко обняла Витю, словно они не виделись несколько лет. — Теть Надь! Это вам… — Пчелкин вручил маме букет белых хризантем. — Какая же красота! — она глубоко вдохнула, — а то от мужа то, не дождёшься! Юрий Николаевич, надевай брюки, гости пришли. Навстречу им вышел глава семейства, в расстёгнутой нараспашку рубашке. — Ну наконец то, а то мать уже переживать начала, — мужчина протянул Вите ладонь для рукопожатия. — Да пробки, дядь Юр, Новый год же все-таки. — Ну как дела то? Юленька, как учёба? — молодые люди переглянулись, они ещё не говорили родителям, что учеба пока отошла на второй план. — Да все нормально, пап. У вас то как дела? Живем в одном городе, а видимся раз в полгода. — Да у нас все хорошо, дочка, — мужчина сиял как елочная, советская игрушка. — Садитесь уже за стол, — Надежда Вячеславовна с грохотом поставила советское шампанское на стол. — Мам, тебе помочь? — спросила Самойлова. — Иди, иди давай. Помоги матери, — махнул отец дочери, уводя Витю за собой в гостиную. — Ну что Витёк, пока женщины на кухне, мы по пятьдесят? — мужчина достал из-под стола бутылку «Столичной». — А давайте! Надежда Вячеславовна тем временем нервно натирала на кухне вилки до блеска, не зная, как начать с дочерью разговор. Она изредка поглядывала на Юльку, почесывая то нос, то лоб, то теребя шпильки в волосах. Самойлова это заметила и забрав у матери из рук приборы, спросила: — Мам! Я же вижу, ты мне что то сказать хочешь. — Да я так… Ну что, как там у вас? — Да все хорошо, потихоньку… — Мы же не молодеем, нам бы внуков уже пора… — замялась женщина, — отец вон, уже с соседскими нянчиться начал. — Ну мам, и ты туда же? — цокнула девушка, уперевшись руками на стол. — Юленька, шутки шутками, а мы с отцом в твоём возрасте уже женаты были и деток хотели. — Витя жениться ещё не торопится, мам, как только, так ты первая об этом узнаешь. — А ты намекни ему, мы же женщины, мы хитрее, — заговорщически подмигнула ей мать. — Вот мне больше делать нечего. Может он сам не хочет? — Ты кого обманываешь? — вскинула руки женщина, и шепотом продолжила, — он мне ведь сам говорил, что хочет девочку с волосами русыми и глазами как у тебя карими. — Опять та же пластинка… — девушка недовольно хмыкнула. — Да послушай, тьфу ты! Любит он тебя до беспамятства, а ты все нос от него воротила, вот он и боится спугнуть тебя, бестолковую! Юлька задумалась, а что если права мама. Надежда Вячеславовна взглянула на нее победно и с улыбкой приборы натирать продолжила. Ведь всю свою жизнь сознательную она что и делала, так это Витю как муху надоевшую от себя отгоняла, а сама и рада была, когда он хоть на миг касался ее нечаянно и расстраивалась страшно, когда с девчонкой его другой видела. А ведь он человек тоже, с чувствами и эмоциями. Она прикрыла рот ладонью, ведь дошло до нее наконец, сколько дров она наломала, да сколько времени они по чем зря потратили.

      Веселая компания ворвалась в большую трёхкомнатную квартиру на Котельнической, смеясь и болтая без умолку. Поздравления и пожелания сыпались хозяйке как конфетти на голову. Бенгальские огни фонтанами освещали темный длинный коридор, а счастливая Ольга, забирая подарки из рук, звонко чмокнула каждого гостя в холодную щеку. Тетя Катя с громким хлопком открыла шампанское и сделав большой глоток, передала бутылку Юльке. Женщины, уже изрядно напившись по пути до квартиры Беловых, крепко вцепились в локти своих спутников. Холмогоров, крепко держал Катю за плечи, хохоча над ее попытками расстегнуть сапоги, но женщина все же сдавшись жалобно заскулила, и опустившись на стул стала ждать, пока Самойлова уже снимет свою шубу и поможет ей расправиться с идиотским замком. — Юль! Ну давай уже быстрее, — ворчала она. — Да щас, Кать, щас… — девушка сняла наконец шубу и всучив ее в руки Вити, наклонилась к тете Кате. Она вцепилась в замок, но собачка никак не хотела ей поддаваться. Девушка упрямо дернула его вниз и тут же повалилась на тетю Катю, и уронив стул, обе хохоча упали на коврик для обуви. — Емае! Девчонки, вы че? — смеялся Космос, согнувшись пополам. — Тут просто скользко! — пыталась отдышаться Катя. — Ясно. Сатурну больше не наливать, — сказал Витя, пытаясь поднять обеих женщин за руки. — Так! Иди отсюда давай! — гаркнула на него Катя, — Оленька, наливай. Белова расхохоталась еще больше, расстегивая сапоги тетки. Женщина, хватаясь за Холмогорова встала, кинула на него пальто, и схватив Самойлову за руку увела ее в зал. — Девочки, какие вы сегодня красивые, — побежала за ними Белова. — Только сегодня? — возмутилась Юлька. — Ой нет нет, — спохватилась Ольга, — садитесь за стол. В середине просторного зала стоял широкий, длинный стол, накрытый белой скатертью, а его украшением был дорогой, праздничный сервиз. Бежевую стену украшали золотые цифры, обозначающие наступающий 1994 год. Высокая ёлка стоявшая в углу зала, светилась красными, зелёными и желтыми огнями. На ее макушке расположилась большая, пластмассовая звезда, а на веточках висели веселые снеговики, шарики, деревянные солдатики и снегурочки. Девушка заметила что в самом центре висела одна единственная, маленькая фигурка девушки — скрипачки. Эту игрушку Самойлова привезла Ольге из Берлина, когда летала с Витей на переговоры. Юлька пробежалась взглядом по присутствующим. Фил шептал что — то на ушко своей уже жене Тамаре, а та откинув голову, звонко смеялась, Елизавета Андреевна недовольно следила за каждым гостем за столом, попивая шампанское из своего фужера, Космос что-то эмоционально рассказывал блондинке напротив, а Оля сидела в центре стола, нервно пересчитывая столовые приборы. — Чувствуешь как елкой пахнет? — Витя приобнял девушку за плечи. — Очень, — девушка вдохнула глубже. — Саша! — пыталась перекричать гостей Белова. — Сейчас Оленька, я его позову, — Елизавета Андреевна исчезла в длинном коридоре. Когда гости уже изрядно напились, наелись и наговорились, в зал вошел Белов. Он осмотрел всех гостей и довольно кивнув, сел рядом с женой. Самойлова даже не взглянув на него, отвернулась, все еще вспоминая их празднование рождения сына в «Метелице». —… а где мама? — поинтересовался кто то из гостей. — А я ее в Анталию отправил, пусть отдохнёт, — ответил Белов виновато бросая взгляд на Самойлову. — Уважаемые гости! Тост! — официально объявила Ольга. — Уважаемые братья и сёстры! — Белов выделил последнее слово, посмотрев на Самойлову, — извините, что заставил вас долго ждать. Я хотел бы поднять этот тост за уходящий тысяча девятьсот девяносто третий год… он был не легкий… он был действительно очень трудным, но тем не менее все живы, а это самое главное в нашем деле. В большой зал, топая ногами и привлекая к себе внимание, вошли тетя Катя в костюме Деда Мороза и Космос в костюме Снегурочки. Все гости одновременно развернулись и комната наполнилась громким хохотом. Космос резко выпрямился, перекинул одну косичку через плечо, прочистил горло и писклявым голосом затараторил: — У крылечка на площадке… — начал Холмогоров, подглядывая в шпаргалку, написанную корявым подчерком на ладошке. — Ковырял в снегу лопаткой… — продолжила Катя. Космос забыв слова, с надеждой посмотрел на тетю Катю, но та лишь пожала плечами. — Хоть и снега было мало… — вспомнил Холмогоров. — Я Снегурочку слепила… — тетя Катя постучала себе по голове, ругая Холмогорова за его забывчивость. — В коридор поставила… — А она растаяла! Все снова дружно рассмеялись, а Космос нервно поджег сигарету о свечку, стоящую на праздничном столе. — Дайте водки выпить, — пробасил Космос, — у меня блин, стресс! Сам попробуй эту Снегурочку сыграй… — Двенадцать часов! Открывайте шампанское, — крикнул Пчелкин. И под бой курантов, вылетела пробка от Советского шампанского, дружные поздравления, поцелуи и объятия. Заиграла музыка, за окном стрелял салют, а телевизор запел голосом Ирины Аллегровой. После того, как все гости выпили, начались долгие душевные разговоры. Юльке уже изрядно надоело сидеть за столом и пихать в себя остатки закуски и оливье. — Я схожу освежусь, — шепотом сказала Самойлова Пчелкину, стараясь его не перебивать. — Угу, — Витя кивнул и продолжил рассказ. Самойлова медленно поплелась к балкону, не забыв коснуться рукой Ольгиного плеча, в знак благодарности за сегодняшний вечер. Она вошла на балкон, и увидев Космоса сидящего на корточках с сигаретой в зубах, улыбнулась. Девушка прикрыла за собой балконную дверь. — Некоторые вещи не меняются, — сказала она. — Да, я снова перед тобой на коленях, — хмыкнул он. — Дай мне тоже. Мужчина протянул ей открытую пачку, а она вытянув сигарету тонкими пальцами, стала оглядываться в поисках зажигалки. — Ну и, как там у вас? — он протянул ей огонек. — Да все так же, Кос, — она стряхнула пепел в банку с водой. — А может ну этого Пчелкина, а? Давай я на тебе женюсь, хоть завтра в ЗАГС пойдём? — не унимался мужчина. — Не порть вечер, Холмогоров. — Ладно, попытаться стоило, — он оглядел ее с ног до головы, — ты как всегда, выглядишь потрясно. — Тебе, кстати, идет, — девушка затянулась, выпуская облако дыма. — Костюм снегурки чтоль? Хочешь я вообще снимать его не буду, — улыбнулся он. — Ну уж нет, брюки тебе идут гораздо больше. — Юль, я это… — Космос подошел ближе. — Ну что, соскучились? — в проеме двери появилась светлая голова Пчелкина. — Лёгок на помине, гаденыш, — усмехнулся Космос, — до свидания. — Да ладно Кос, останься, — весело произнес Витя. Холмогоров громко хлопнув дверью, вернулся к ребятам за стол, пытаясь уловить смысл истории, которую рассказывал пьяный в стельку Валерка. Но у него не получалось. Он наблюдал за Юлькой и Пчелкиным, через окно. Она заливисто хохотала над его шуткой, а он мягко касался ее теплой руки. Под ребром настырно защекотало. Холмогоров наполнил рюмку и запркинув голову, осушил ее до дна, вытирая рот рукавом рубашки. — Че это он? — удивился Витя, смотря как Космос упорно не сводит с них глаз. — Да как обычно, — она затянулась. — Ничему жизнь не научила. — Ты знаешь, моя мама мне сегодня сказала, что хочет внуков. — А ты че? — А я ниче. Что я могу ей сказать? — Умная женщина Надежда Вячеславовна, дай ей Бог здоровья, — Витя поднял глаза к ночному небу, — может и в правду, поженимся уже? — Ого, второе предложение за вечер, как все успеть, — усмехнулась девушка. — Дай-ка угадаю, — Витя облокотился о перила и задумался, — Космос? — Как ты догадался? — Просто я очень умный, — Пчелкин гордо выпятил грудь вперёд, — ну вот, придётся снова быть свидетелем на свадьбе. Девушка расхохоталась. Она нежно потрепала Витю по волосам и звонко чмокнула его в щеку, кладя голову ему на плечо. — Мда, не так я себе представляла предложение руки и сердца, Пчелкин.