Ожидание отца

Кан Дэ Хо не знает, как прожил, он не понимает, не осознаёт. Его охватывает человеческий инстинкт самосохранения. Он зажмуривается и толкает кого-то в грудь, скидывая с платформы. Последнее, что он слышит, это шлепок, а после пугающую тишину.

Он распахивает свои глаза, его руки дрожат, а глаза невольно оглядываются на тело снизу. Там он видит его.

Сон Ки Хун.

456

Его зрачки суживаются от понимания того, что он сделал. Он убил его? С тем кем хотел быть? Кем восхищался? Он не мог поверить. По его щекам накатывают слезы, он отходит назад, ведь не может смотреть на его мертвые глаза, смотрящие в его душу. Он слышит сквозь шум в ушах характерный звук и оборачивается.

Кнопка. Они не нажали на кнопку. А рядом на краю другой части платформы лежал младенец, окутанный в куртку 456 и 222-ой. Он слышит, как тот начинает плакать, Кан Дэ Хо вместе с ним начинает тоже плакать, взяв на руки и опустившись на колени.

Он стал раскачивать его на руках, убаюкивая того, он примерно знал, что как делать это, ведь сестры часто играли с ним в подобные игры. Потихоньку, но младенец успокаивался, но большой же ребёнок, так и мог успокоиться, но чтобы ребёнок не стал плакать снова, вытерал одной рукой слезы.

Игрок 456 выбил.

***

Прошло несколько дней, за эти дни произошло много чего: его выбросили где-то на трассе с вещами, завязав при этом глаза. Ребенка 222 куда-то забрали, он не знал, где тот, но надеялся, что в самом лучшем месте. Он смог выплатить свой долг. Он навестил свою семью, но по большей части сестер, которые в это время приехали к родителям. Они иногда приезжали, чтобы навести родителей, и когда тот был помоложе, и его тоже.

Его сестры как заобнимали, что даже было ощущение, будто его душат, но это было не важно. Они расспрашивали его, где тот был, почему его телефон был недоступен.

Кан Дэ Хо не знал, что им сказать. Что будет лучше; он соврёт или правду расскажет? Он решил выбрать первый вариант и просто рассказал о том, что его телефон разрывали звонки от незнакомых номеров, из-за чего он на время сменил номер. Те хоть и с недоверием поверили ему.

Когда он отпустил сестер и его взгляд остановился на нем. Отец. Его сердце остановилось, по виску резко стала стекать холодный пот. Он видел его хмурый взгляд, каждый раз он сжимался под этим пристальным взглядом, а по щекам нароком могли потечь слезы.

Ожидания отца.

Он что-то сказать, что-то сделать, да хоть что-нибудь, но он лишь нервно перевел свой взгляд на мать, что смотрела на него более нежно, чем отец, что даже тронуло у него улыбку. Должен ли он сообщить о том, что он выплатил долг? И то, что он вообще был?

Он посчитал это ненужным, он просто еще несколько минут пообщался с родственниками, за исключением своего отца.

Каждый раз, когда он хотел что-нибудь ему сказать, как слова задерживались, прилипали к стенкам горла. Слова могли вертеться на кончике языка, но они не будут сказаны. Никогда.

Когда он уходил, он снова ему ничего не сказал, но все это время он чувствовал на себе его пристальный, мужественный, но хмурый взгляд. Интересно, сможет ли он когда-нибудь оправдать ожидания отца? Но ответ прост, он был определён с самого начала, с того момента когда он родился в обществе четырёх сестёр.

Нет.

***

Он распутил свои волосы, смотрел на их длину. "Слишком длинные" — промелькнула у него мысль. "Нужно состричь их".

Он смотрел на свое отражение с ножницами в руках, перед ним всплыли воспоминания о игре, о игроках, о перестрелке.

Воспоминания о выстрелах и Пак Чон Бэ что-то щёлкнуло в нем, из-за чего его тело стало дрожать, а по щекам потекли слёзы.

В тот день, увидев его мертвое тело подвешенное в целях показаниях для игроков, что будет с теми, кто будет идти против правил, в нем что-то пропало, что-то исчезло в нем, Пак Чон Бэ, 390.. Он ведь ему был как старший брат, хоть и по своему, но поддерживал и помогал как мог, но в итоге из-за него он умер.

Он скучает по нему сильно.

Он опустился на колени и облокотился об стенку ванны и нервозно дышал, обнимая себя за колени, пытаясь успокоиться. Это ведь его вина, он виноват в этом. Он не хотел чтобы кто-нибудь умер, он правда старался быть полезным.

Быть полезным, будучи слабым. Пытаясь оправдать ожидания отца и надежды, он сам того не осознавая убил старшего брата.

Он хотел, чтобы его приняли, быть полезным для таких, как них. Он восхищался ими и хотел, чтобы те, кем он восхищался, приняли его в свою команду. Но что в итоге? В итоге все умерли, кроме него. Зачем ему столько денег, денег на которых пролита кровь его товарищей?

Несколько часов он сидел и рыдал от безысходности, от понимания всего происходящего. Раньше он себе не позвонил бы, но сейчас рядом нет отца, так что можно и порыдать. А пряди волос лезли в глаза, но сейчас у него нет сил, чтобы что-нибудь делать с ними.

***

И так проходят дни сожаления игрока 388, что из-за своего страха смог победить, но сожаление и вина с каждым днем все сильнее и сильнее сгрызали его, не давая ему этим хотя бы на день насладиться жизнью. А деньги так и лежат на счету в банке, он так и не притронулся к ним, из-за воспоминаний, которые никогда не сотрутся с памяти.