Пишу и стираю

Пыльцы беспорядочно бегают по клавиатуре смартфона. Они расплываются перед глазами, пляшут в безумном танце, как на рейве, но в слова так и не выстраиваются. Яркий свет экрана, бьющий прямо в зрачки, лучше не делает, возникает ощущение, что он словно лазер прожигает сетчатку. Глаза адски болят, химия в крови заставляет их расширятся, яркий свет сужает. Нам Гю устало откидывает телефон в сторону и отворачивается к спинке дивана, зажмуриваясь. В темноте прикрытых век ярко мелькают звездочки. – Прочитай, что там написано, – вяло кидает он из-за плеча. – Тут написано «я долбоеб». В полутьме комнаты можно разглядеть двух парней сидящих напротив друг друга. Нам Гю – лежащий пластом на диване. Мён Ги - устроившийся напротив в мягком кресле с ноутбуком. Нескончаемое клацанье клавиш сводила Гю с ума, но он терпеливо сжимал челюсть, собираясь с силами для новой попытки набрать сообщение. Пишу и стираю. Стираю и пишу. На кофейном столике между ними покоиться несколько пустых бутылок пива, какие-то закуски и смазанная белая дорожка. Из источников света – телефон, который вот-вот погаснет, ноутбук Мен Ги и дешевая неоновая подсветка под потолком. Чем чаще ее включают и забывают о ней до самого утра, тем хуже она работает, режимы цвета переключаются в произвольном порядке. Вот Нам Гю закрывает глаза – она была розовой, разлепляет веки – все вокруг в синем свету. – Я тебя звал, чтоб мы вдвоем посидели, а не чтоб ты тут этой хуйней страдал, – Гю машет рукой в сторону друга, намекая, чтобы он выключил ноутбук. – Ты первый в телефон залипать начал, я тебя и так слушаю. Дай закончить. – У меня там важное дело и ты будешь мне помогать. Возьми мобилу. – Я тебе не стенографист, потом еще и виноват буду, что тебя отшили. Мен Ги не особо следил за происходящим на диване, от чего и не ожидал, что на его ответ в него полетит тяжелый мобильник. Отрикошетив от мягкой обивки кресла, он падает на ковер. – Ну-ка, напомни, кто тебе диктовал всю методику по флирту с Чжун Хи? Я попрошу, – парень с важным видом жестикулирует, указывает пальцем в потолок, подчеркивая всю важность следующих слов, – только благодаря мне у тебя появился шанс. Так что, я и без тебя знаю как с телками общаться. Не в этом дело. Мен Ги закатывает глаза, решая не уточнять, что с Чжун Хи все-равно ничего не выгорело. Прекрасно знает, что в ответ услышит «я тебе говорил быть обаятельным, а не мудаком, дело не в методичке, а в тупом ученике». Уже слышал. – Тогда я тем более не понимаю зачем тебе моя помощь, – он наклоняется, чтобы заглянуть в экран смартфона на полу, – тем более в деловой переписке. “Админ”, это же с клуба? Пиздец, что ты тут пытался написать. – Это с девятого круга ада, – Нам Гю еле складывается, принимая сидящее положение, но тут же сползает по спинке дивана ниже, – кинь в меня, там отправлено? Парень весело улыбается ожидающему другу и все-таки ставит ноутбук на столик перед собой. Наклоняется, берет телефон и расплывается в кресле с дурацкой улыбкой на лице. Она спадает уже через пару минут, когда он понимает – в переписке ничего интересного нет. «перенеаси мнеу смены с моьой». Так и не отправленное сообщение. Что это блять должно значить. Когда он читает это сообщение вслух, Нам Гю совсем мажет. Он опускает чугунную голову в руки, трет уставшие веки. Это так просто объяснить, но язык как раскладка клавиатуры на телефоне – просто не может выдать нужное, заплетается, комом забивается в горло. Ему кажется, что подсветка над головой совсем сходит с ума от его попыток сформулировать мысли. Он путает желаемое с действительным, мешает их в грязный комок. Просто поменять смены в клубе на другие дни, в этом ничего особенного нет, ну не хочет он работать с кем-то из своего нынешнего расписания. Никак не наоборот. – Я хочу чтоб у меня смены были как у…– он прикусывает себе язык, – директора нашего, ты напиши, она поймет. Мен Ги пожимает плечами, стирает то, что уже успел настрочить Нам Гю, но сначала залезает во вложения чата. «Привет, как будет время, переведи меня по графику во вторую смену» Он почти сразу получает в ответ простое «ок» и возвращает уже выключенный телефон на столешницу. – Как у кого-то – палевно. Но дело в шляпе, – он тянется за бутылкой, трясет ее, чтобы понять осталось ли что-то на дне и допивает остатки. Общаться с Нам Гю, как играть в русскую рулетку. В какой-то момент, ты уверен на все сто, что не вставлял ни одного патрона, и временами это чувство уверенности не подводит. Но каждый раз, нажимая спусковой крючок, что-то внутри шепчет тебе – придурок, да у тебя шанс выстрелить себе в висок 10 из 10. Мен Ги в висок себе не стрелял, но колени пробивает регулярно. Их дружба – сингулярность, но тут уже с какой стороны посмотреть. Странное стечение обстоятельств, события не линейны и хоть как-то восстановить их не представляется возможным. Нам Гю воспринимает это как акт милосердия – с его пустоголовым подопечным никто связей иметь не желает, вреда конкретно ему он не приносит, минимальную пользу в жизнь вкладывает, а значит, вполне себе может оставаться на уровне хорошего знакомого. Мен Ги от таких описаний кривится, но проглатывает. Для него – это неудачный симбиоз, он трезво оценивает вклад, который они привносят в жизни друг друга, ставя себя чуть выше. Я знаю, как откачать тебя, когда в компании лишь растеряно смотрят по сторонам. Я знаю, на какие номера звонить, если ты пропадаешь с радаров, и чувствую, когда делать этого не надо. Знаю, в обществе каких парней и девушек должен уступить тебе дорогу, как вести себя при каждом твоем знакомом. В конце концов, знаю что ты ешь и пьешь, но все это я знаю не для тебя – а для собственной уверенности в этом симбиозе. Вот бы все это еще и работало так же просто, как звучит. Он поднимает глаза на друга, видит, как под выбившимися вперед прядями скрывается его потемневшее лицо. Уже ждет обиды из-за неосторожно сказанного слова, но сколько ты не пытайся говорить с ним подумав перед сказанным десять раз – результат будет один и тот же, правда предсказать его невозможно. В этот раз пуля пролетает мимо. – Палевно - что? – Гю поправляет волосы, открывая опухшее лицо, смотрит серьезно, Ги видит в его расширенных зрачках собственное отражение, – многовато ты думаешь дружище, сказочник из тебя просто охуительный. Воздух в комнате получает свою разрядку. Это электрическое напряжение, от которого у обоих парней только каким-то чудом волосы дыбом не встали, рассасывается в воздухе, но следы его уже никуда не деть. Остается только ждать и молиться, лишь бы второй не выдал чего-то, из-за чего эту тему придется поднимать вновь. Оба нервно сглатывают, Мен Ги заводит свою старую пластинку – пытается донести до друга какой-то новый легкий способ заработка миллионов, но все слова проходят мимо. Нам Гю, кажется в первый раз понимает, что пытается от чего-то сбежать и откреститься. Он закутывается в тонкие шифоновые слои лжи, полностью за ними ему не скрыться, но глаза себе он перевязывает в первую очередь – если верить самому в то, что говоришь, то и остальные поведутся. Будь он немного трезвее, то может и смог бы вспомнить, что так усиленно пытался написать в том сообщении. Угрозы расправой? Шантаж? Прикидывая, что именно это могло быть, он останавливается на варианте, в котором пытался отправить какую-то смешную картинку. Что может быть проще. У него пока нет оснований полагать, что что-то происходит. В моменте он не может поймать себя на этом чувстве отчаянья и всепоглощающего ужаса, значит все тихо. Почему он тогда об этом вообще думает? Уведомление со злосчастным «ок» всплывает на экране телефона, он уже седьмой раз кидает взгляд на него и внутри что-то замирает. Имя контакта, мыльная аватарка, две буквы, время отправки. Нет за этим ничего, рабочие отношения, да и только. Калейдоскоп неподвижен, как и он сам, пустой взгляд направлен на кофейный столик, белый шум – голос Мен Ги, играет где-то на третьем, если не четвертом, плане. В голове ничего не щелкает, но Нам Гю слышит вибрации в собственной черепной коробке, нейрон с громким хлопком присоединяется к маленькому новообразованию, которое появилось там, а он и не заметил. – …я ведь тоже должен был принимать решение в таком вопросе, а она без моего согласия на это пошла, – Гю испытывает сказочное облегчение, когда находит в себе силы продолжить слушать тот бред, что доносится до него с противоположной стороны стола. Яркий экран уже не привлекает все его внимание, но где-то в затылке, до него все еще доносится это навязчивое «ок». – А какой срок? – он копошится в памяти, чтобы уловить контекст диалога, из кармана достает маленький зип-пакет и поудобнее наклоняется к гладкой поверхности. Может химиотерапия еще поможет. – Пятнадцать недель вроде, – Мен Ги задумчиво открывает новую бутылку пива, не придавая своим слова никакого значения, все что его волновало он уже высказал, и ожидал если не поддержки, то хотя бы молчаливого согласия. Ожидания в этой комнате сегодня ночью разбиваются с задержкой в пару мгновений. – А делают только до четырнадцатой, – Нам Гю не успевает на собственные процедуры, отвлекается от белой дорожки, поднимает голову и смотрит на беспечного друга, – твоя благоверная либо оклеветала тебя как мразь последнюю, либо делала это вешалкой. Они молча смотрят друг на друга. Каждый думает о чем-то своем, Нам Гю поудобнее обхватывает скрученную купюру, но ждет реакции. – У тебя кровь идет, заканчивай. Он проводит свободной рукой над губой, чувствует влагу на пальцах, но даже не смотрит на них. Мен Ги морщится, то ли от картины перед собой, то ли от полученной минуту назад информации. – Да мне похуй, – слизистая носа наконец встречается с веществом. Отличный эффект, вот только ту опухоль, что засела у него в голове – никаким курсом химиотерапии уже не вылечить, только резать по живому. К сожалению, чтобы понять это, нужно нечто большее, чем чувство приближающейся привязанности. На экране горит новое сообщение: «ну и зачем тебе со мной в смене работать, смерти моей хочешь?».