Welcome to The Nightshift

-«Ещё одно изуродованное тело лежало холодно и неподвижно на полу. Руки свободно висели, глаза затуманены и не моргали. Грудь была распорота, как выпотрошенная рыба… ирония, учитывая, что это был Финн. Грудная клетка была явно раздроблена, как осколки стекла. Нет. Нет смысла пытаться», — пробормотал Бокстен свои мысли вслух, вытирая пот со лба и отступая от ужасного трупа. -«Этот слишком давно мёртв, чтобы его спасать». Он вздохнул, поворачиваясь к Поппи позади него. Всё, что она могла сделать, — это вздохнуть: «Всё в порядке, Бокс, ничего не поделаешь. Давай закончим собирать вещи здесь и перейдём на следующий этаж». Так продолжалось уже несколько недель. Мультяшки большими и малыми группами спускались в подвалы Центра Гарденвью, чтобы поработать с вытяжными машинами, и никто не мог вернуться к свету. Если им вообще удавалось подняться выше первого этажа. Раньше небольшая бригада уборщиков надеялась найти хотя бы одного выжившего или хотя бы тело, которое стоило бы того, чтобы вернуть и переработать ихор, но теперь… «Только что закончила зачистку столовой. Думаю, у нас всё в порядке?» — крикнула Тиша, присоединяясь к двум другим мультяшкам, которые начали двигаться к лифту. Бокстен и Поппи слегка улыбнулись, когда мультяшка из синей коробки с салфетками подошла. «Кажется, да, а где Кос?» — спросила Поппи, поправляя большой розовый бант на своей голове. Тиша отряхнула своё синее платье и указала вперёд: «Я сказала ему идти к лифту. Подумав, что он, возможно, захочет немного передохнуть перед следующим этажом». Бокстен молча кивнул. Он явно был погружен в свои мысли, когда ключ на задней части его коробки попытался повернуться, щелкая и дергаясь, останавливаясь каждый раз, когда достигал определённой точки. Постепенно голоса Поппи и Тиши начали исчезать на заднем плане, приглушаясь по мере того, как две девушки быстро его обгоняли. Бокстен замер, его сердце внезапно ёкнуло, ключ тоже остановился, заставив его на секунду вздрогнуть от боли. Он огляделся, словно искал что-то. «Бокс, ты в порядке?» — спросила Поппи, и её голос внезапно вырвал его из минутного оцепенения. Он нервно почесал затылок: «Я в порядке. Мне просто показалось, что кто-то кого-то услышал». Он ответил, продолжая оглядываться. И тут он услышал его — слабый, но безошибочный. Хриплый голос, чуть громче шёпота. «Помогите... пожалуйста...» Голова Бокстена дернулась в сторону звука. «П...ожа...ль...» — снова прохрипел голос издалека. Он снова на кухне? Бокстен отклонился от курса, слегка побежав к источнику молящего голоса. Поппи и Тиша обеспокоенно переглянулись, но поспешили догнать фиолетовую мультяшку-шкатулку. Он быстро завернул за угол и заметил ещё одного мультяшку, распростертого на полу за главной стойкой, в луже крови или, скорее, ихора. Знакомый пушистый жёлтый парень с красно-синими руками и квадратной головой. Это был Губ, или, по крайней мере, тот Губ . К тому времени все мультяшки в «Гарденвью» были клонами оригиналов. Даже Бокстен это знал. Они все это знали . Никто из них не был уверен, кто из них был частью первой волны клонов, а кто нет, лишь то, что большинство из них были сделаны из ихора. Мультяшки, известные как «Главные герои», сами когда-то были извращёнными. Именно поэтому им нужно было собрать все необходимые данные об этих извращённых. Почему? По словам Спраута, их сердца были покрыты ихором и могли без всякого предупреждения... снова обратиться. Хотя этот последний факт его нисколько не беспокоил. По крайней мере, сейчас. С тех пор, как он присоединился к ночной смены, встречи с извращёнными были примерно такой же редкостью, как ворсинка под линзой. Глаза Бокстена расширились, когда он опустился на колени рядом с Губом. Пушистый жёлтый мультяш поморщился, и у него вырвалось натянутое шипение, когда Бокстен нежно положил руку ему на бок. Глубокий, зазубренный след от когтя тянулся по всей длине его туловища, по краям которого всё ещё сочилась тёмная жидкость. Ярко-жёлтая шерсть слиплась изапуталась от сукровицы. Глаза казались нормальными, по крайней мере, один из них был нормальным. Другой глаз был красным и налит кровью, совсем как у того, кто довёл его, до такого плачевного состояния. От этого зрелища у Бокстена перевернулось в животе – мультяш не должен был выносить такую рану. Должно быть, это было мучительно. «Полегче, Губ, всё будет хорошо», — пробормотал Бокстен, его голос был напряжённым от тяжести ситуации. Вместо обычной весёлой улыбки и глупого, рассеянного взгляда Губа, теперь читалась боль, лицо было напряжено от страданий. Пальцы Бокстена на мгновение замялись, прежде чем он решил быстро развязать синюю бандану на шее. Руки дрожали, пока он пытался туго завязать её вокруг раны. Этого было недостаточно, но хотя бы на время остановить кровотечение. Наконец, Поппи и Тиша догнали его. Завернув за угол, они оба застыли на месте. Ужас отразился на их лицах, когда они заметили Губа, скорчившегося на земле. «Эй! Кто-нибудь из вас, проведите Космо!» — закричал Бокстен, отчаянно размахивая свободной рукой. «Его нужно вылечить, быстро!» Магия Космо должна была сработать, это был единственный шанс для Губа. «Я пойду за ним! Вы с Тишей просто постарайтесь не дать ему уснуть!» — крикнула Поппи, быстро развернувшись и побежав к лифту, где должен был ждать Космо. Коричневый мультяшка с головой в форме рулета и посыпкой на щеках, словно космический брауни, в честь которого его назвали, терпеливо стоял именно там, где его и сказала Тиша. «Космо, иди скорее! Там Губ, которому нужна твоя помощь!» — крикнула Поппи отчаянным голосом. Космо поднял голову на звук её голоса. Он повернулся к ней, но его остекленевший, расфокусированный взгляд не остановился на ней. Он смотрел куда-то мимо неё, его взгляд был отстранённым, но внимательным, словно подсказывал ей, что он слушает. «Поппи? Что случилось?» — спросил Космо нерешительным голосом, инстинктивно замерев, не желая бездумно бросаться навстречу опасности. Поппи глубоко вздохнула, сдерживая клокочущее в груди разочарование. Она видела, как тревога начинает проступать на его лице, как невидящие глаза пытаются оценить обстановку в комнате только по звукам. «Космо», — снова позвала она, подойдя ближе и нежно взяв его за руку. Он сначала вздрогнул, его тело напряглось от неуверенности, но, узнав знакомое прикосновение, расслабился. «Ты нам нужен. Я объясню по дороге», — прошептала Поппи, уже подтягивая его к группе. Настойчивость в её голосе заставила его сердце бешено забиться. Не говоря больше ни слова, Космо кивнул и позволил ей вести себя, улавливая торопливые шаги и отдалённые, слабые всхлипывания Губа от боли по мере их приближения. Что-то было серьёзно не так — он чувствовал это в воздухе и в дрожащей руке Поппи. Когда они приблизились к остальным, Космо услышал их прерывистое дыхание, шаркающие движения, то, как Бокстен и Тиша почти не разговаривали, пытаясь сохранить спокойствие и сознание Губа. «Как думаешь, Космо, ты сможешь ему помочь?» — спросил Бокстен, отступая назад, чтобы Поппи могла помочь Космо найти Губа. Когда Космо опустился на колени рядом с жёлтым мультяшным существом, Поппи подвела его руку к ране. Бокстен и Тиша стояли рядом, с надеждой в глазах, переводя взгляд с сосредоточенного лица Космо на жуткое, тускло освещённое пространство теплицы. «Я сделаю все, что смогу…» — ответил Космо мягким и полным надежды голосом. Рука Космо слегка дрожала, когда она зависла над рваным следом от когтя, портившим жёлтую шерсть Губа. Частое дыхание пёстрого мультяшного существа разрывало его сердце. Не нужно было видеть, чтобы понять, что Губ на последнем издыхании. Давно Космо не приходилось лечить мультяшку, брошенного или оставленного после пробежки в таком плачевном состоянии. На самом деле, Бокстен тоже был приговорён к смертной казни до того, как его завербовала ночная смена. Космо не был уверен, попал ли этот Губ сюда из-за неудачного полёта или ему просто не повезло остаться, когда двери лифта захлопнулись. Он знал лишь, что время здесь имело решающее значение. Он просто надеялся, что сможет помочь. «Просто сосредоточься, Кос. Ты справишься», — прошептала Поппи, ее голос был напряженным от беспокойства. Космо кивнул, глубоко вздохнув, и от его рук начало исходить слабое свечение. Поток энергии пронзил его, и знакомое тепло магии наполнило воздух вокруг. Рана медленно начала затягиваться, но с каждым сжимающимся сантиметром Губ кричал от всё большей боли. «П-просто оставайся со мной, хорошо, Губ?» — пробормотал Космо с натянутым вздохом. Усилия постепенно давали о себе знать. Наконец, рана полностью затянулась, и крики Губа стихли, оставив лишь небольшой спутанный клочок шерсти как напоминание о ране. Тиша, Поппи и Бокстен одновременно выдохнули, напряжение спало — за исключением Космо. Когда свет померк, лицо Космо словно побледнело. Он покачнулся на коленях, дыхание стало тяжелее, руки слегка дрожали, пока он пытался удержать равновесие. «Космо?» — прошептала Поппи, обеспокоенно положив руку ему на плечо. «Я… я в порядке», — выдавил он, хотя голос его прозвучал слабо, усталость была очевидна. Магия сработала, но она истощила его больше, чем он был готов признать. Поппи нахмурилась, она видела, что он лжёт. Она всегда знала, когда Космо лжёт. Внезапно взгляд Бокстена метнулся, уловив краем глаза какое-то движение. Он моргнул, повернул голову, пытаясь сосредоточиться на невидимом силуэте, но то, что там было, уже исчезло. Он нахмурился: им нужно было быстро эвакуироваться с этажа. Все эти крики наверняка насторожили ближайшего искажённого. Надеюсь, это было не что-то слишком опасное. Возможно, это был искажённый Шримпо, этот искажённый не станет большой проблемой, если небольшой группе придётся спешно отступать к лифту. Сердце Бокстена ёкнуло, а ключ на затылке тихо, нерешительно щёлкнул, отражая нарастающую в груди тревогу. Он заставил себя выглядеть спокойным. «Возможно, ничего», — пробормотал он себе под нос, хотя даже сам не был уверен, верит ли в это. Эти слова прозвучали как пустые слова, утешая скорее его, чем кого-либо другого. Тиша с любопытством подняла бровь, уловив тихий шепот Бокстена. Что бы ни привлекло его внимание, это явно было не «ничего». Её взгляд метался по тускло освещённому коридору, и тревога нарастала. «Ну что ж, команда, думаю, это знак, что нам пора возвращаться. Мы поднимем Губа с собой наверх», — объявил Бокстен, и голос его дрожал, несмотря на все усилия говорить ровно. Его выдавало лёгкое заикание, и Бокстен заметил сомнение в глазах Тиши. «Если ты так реагируешь на «ничто», то мне бы очень не хотелось посмотреть, как ты справишься с «чем-то»», — съязвила Тиша, и в ее тоне прозвучал скептицизм. Бокстен с трудом сглотнул, и краска смущения залила ему шею. Он не мог позволить себе расколоться – не сейчас. Все на него рассчитывали. Он заставил себя сосредоточиться, снова обратив внимание на Губа, который всё ещё лежал без сознания после пережитого. С помощью Тиши они осторожно подняли Губа на плечи. Его вес и тонкие руки были тяжёлыми и неудобными для двух невысоких мальчишек. «Тиша, когда мы вернёмся в лифт, то, что видел Бокстен, уже не будет иметь значения, — вмешалась Поппи твёрдым голосом. — Сейчас важнее всего вытащить Губа наверх». Тиша помедлила, но кивнула, хотя и не без смущения, когда Поппи подошла, чтобы помочь Космо подняться. «Спасибо, Поппи. Мне жаль, что тебе приходится мне помогать», — извинился Космо, положив руку ей на плечи, и они поспешили не отставать от Бокстена и Тиши. Тяжёлая тишина воцарилась, пока они шли по извилистому залу, заполненному книжными полками и садами за большим смотровым стеклом. Группа почти вернулась к лифту, когда Бокстену показалось, что он снова что-то увидел — тень, выскользнувшую из поля зрения и медленно подкравшуюся к ним. Сердце его колотилось в груди, когда он оглянулся через плечо. Ничего, но тревога висела на нём тяжёлым грузом. Что за извращённый мог их преследовать? Мысли лихорадочно перебирали варианты. Было слишком тихо, чтобы быть главным героем, извращённым, как Шелли, Ви или Спраут, но, с другой стороны, Астро тоже был вариантом. Он потряс головой, пытаясь прочистить её. Им нужно было сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда. Наконец они добрались до возвышающегося металлического лифта, чья поверхность потемнела и потрескалась от многолетнего использования. Казалось, Бокстен дрожал всем телом, когда они вошли. Не прошло и секунды, как знакомый, оглушительный лязг взрывозащищённой двери эхом разнёсся по помещению, запечатав их внутри последним металлическим хлопком. Этот звук должен был успокоить их, дать понять, что все успели вовремя, но вместо этого оставил в груди Бокстена неизгладимое чувство страха. Действительно ли они в безопасности? Он знал, что им придётся продолжать спуск, пока они не достигнут последнего этажа, где остановились предыдущие бегуны. Это был их долг.