Зов сердца

      После разговора с отцом Хелен ещё долго пребывала в раздумьях, стоя всего в десяти шагах от того, кому была убеждена, что нужна в данную минуту. То есть конкретно ему конечно нет, вовсе не исключено, что он даже захочет её убить, ведь он тёмный колдун с некогда большими амбициями в плане власти, хотя с другой стороны, в ряд ли ему что то известно о магическом мире, феях, специалистах и о том, где оказался, так что девушка была уверена — если сможет помочь ему выкарабкаться, то они вдвоём могли бы найти компромисс, а может даже способ избавления от Силы. Хелен понимала, что решать о таком вовсе не ей, а королеве Луне, да вот только совсем не хотела, чтобы с ним случилась беда несмотря на то, что все эти мучения итог его осознанного выбора. Так же понимала она и то, что королева скорее заключит парня в стазис, чтобы выиграть время, чем окажет реальную помощь, несмотря на все заверения отца. Чтобы узнать об источнике угрозы, нужно было действовать по другому, но об этом с отцом поговорить девушке ещё не удалось из-за его занятости и простой неуверенности в том, что он станет её слушать. Теперь ситуация складывалась иначе и идея отправить в мир людей кого нибудь из ребят специалистов для разведки и оценки происходящего не казалась ей такой уж бессмысленной. В крайнем случае Хелен готова была самолично отправиться на такое задание, но сначала нужно было донести целесообразность задумки до королевы и преподавателей, чтобы не создавать впечатления действий в самоволке. Она обернулась с намерением вернуться в избу, короткими, отрывистыми шагами Хелен дошла до крыльца, глубоко вздохнула. Она обещала отцу, но душа не будет знать покоя. Это ни разу не оправдание, ни аргумент в пользу того, почему она ослушивается прямого приказа королевы, добровольно лишается доверия папы, по собственному желанию толкает саму себя в эту густую, темную словно тяжёлый смог неизвестность. Страшно, сплошные сомнения что верно, а что нет и только надежда, вера в собственные силы заставляют Хелен идти вперёд. Это не нарушение правил. Это зов её сердца. *** Внутри было тихо. За дверью в одну единственную комнату не слышалось ни звука, а Хелен инстинктивно затаила дыхание, бережно держа в руках ту самую крынку с водой, что таила в себе её магию. Будучи феей воды она могла наделять её особенными свойствами, иметь власть не только над её структурой, но и делать её частью самой себя. Сливаться с ней в единое целое, передавая частичку своей души вместе с исцеляющей энергией. Особенность дара, который перешёл к ней от мамы — органичный симбиоз с водной стихией. Если бы только она была рядом, то наверняка приняла бы её сторону, ведь только ей одной было по силам влиять на отца в тех или иных вопросах. Только с ней он становился ярче, был самим собой, а вовсе не безразличным, холодным неуступчивым упрямцем. С мыслями о родителях Хелен тихонько открыла дверь в комнату, и в тот же миг сердце отозвалось отягощающей болью, состраданием к нему вместе с удушающим страхом, буквально застрявшим в груди, ведь впервые её взору предстал самый настоящий кошмар. Окружающая его рвано дрожащая аура — тёмные, жуткие сгустки Силы окаймляли его, вонзались в ослабевшее тело юноши, словно длинные щупальца с заострёнными наконечниками пронзая насквозь, ядовитые багрово — черные прожилки тянулись от точёных скул по вискам глазам лбу, голове спускаясь все ниже по телу. Девушка до боли прикусила губу, ни в силах унять стук бешено колотящегося о собственные ребра сердца. На ресницах застыли горошинки слёз, а пальцы крепко вцепились в глиняные бока крынки до побелевших костяшек, но Хелен даже не подумала бы отступать. В комнате было душно, витал осязаемый шлейф горечи, тяжести, чудовищно бесконечно длящихся дней в ловушке из боли, одиночества посреди нескончаемой агонии. Но так же незримо девушка ощущала ещё нечто такое, чему дать определение было трудно. Покой. Посреди обезумевшего чувства западни, загоняющего все живое и светлое очень далеко в чертоги бесконечной пустоты, неожиданно ложилось чувство, словно под толщей воды уменьшилось давление. Хелен понятия не имела, как ещё ни лишилась чувств от пронизывающих каждую клеточку её тела волн беспомощных страданий, отчаяния, глухой злости, бессилия, ненависти, которые исходили от парня пульсирующими волнами, нестабильно беспорядочно резонирующими потоками безмолвного крика, который никак не мог найти выход. Теснился у него в груди, раздирая горло, застывая только ледяной корочкой на сухих потрескавшихся, полных чувственных губах. Ей казалось, будто бы такая ноша и вправду непосильна для столь нежной восприимчивой души. Он лежал на кровати неподвижно и уже от его наряженного положения становилось не по себе. Только рваные амплитуды вдохов и совсем редких выдохов напоминали о том, что парень все ещё жив. Руки с язвенными прожилками вместо вен находились на ширине плеч, сжимая края небрежно расстеленной простыни поверх которой его уложили прямо в одежде, в какой был когда его нашли в самой гуще священного леса долгий год тому назад. Хелен вздрогнула всем своим телом, пытаясь сдержать судорожный всхлип, аккуратно подходя ближе к нему. Господи, да его же и не лечили вовсе, заперли в дальнем углу, шарахаясь будто бы опять в гребаном семнадцатом веке. Это же ужасно, так дико и неправильно, что тело девушки само по себе охватывало слабеющей немощью. Словно каким-то образом ей была дарована способность чувствовать парня на ином, более глубоком уровне. Хотя возможно, что она просто слишком сильно восприимчива, хрупка и ранима к мукам других. Между ними только три шага, глаза девушки приобретают небесно голубой цвет полностью заполняя радужку, по щекам катятся слёзы, а дыхание стало совсем не слышно от подступающей дрожи и внутреннего волнения. Поставив воду рядом на небольшой тумбе, Хелен протянула руку к отросшим едва касающихся плеч грязным, но мягким наощупь волосам юноши, прямо в эпицентр средоточия Силы. Кончики пальцев обдало чувством множества колющих иголочек. В комнате раздался протяжный всхлипывающий стон…