Настоящие

      Услышав его голос, приветствующий пассажиров по громкой связи, Гермиона оцепенела. Она стояла в начале салона и встречала пассажиров, когда раздался знакомый бархатистый тембр, обволакивающий и проникающий в самую душу.       — Доброе утро, дамы и господа. Вас приветствует главный капитан корабля Драко Малфой и экипаж рейса GM2025. Мы рады приветствовать вас на борту нашего лайнера…       Голос был ровным и профессиональным, но Гермиона уловила в нем едва заметную хрипотцу, знакомую интонацию, которую она помнила до мельчайших деталей. Ту, что он использовал, когда говорил ей что-то личное, что-то важное. Сердце бешено заколотилось в груди, грозясь проломить грудную клетку.       Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, а руки похолодели. В животе образовалась ледяная пустота, к горлу подступил тошнотворный комок.       Слезы жгучей обиды и горького разочарования подступили к глазам. Казалось, что она разрыдается прямо здесь и сейчас, перед сотней пассажиров, готовых к полету.       Гермиона стиснула зубы, чтобы не выдать своих чувств, и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.       Но слова капитана Драко Малфоя продолжали звучать, словно эхо, в ее голове.       — … Мы надеемся, что вам понравится ваш полет с нами. Желаем вам приятного путешествия.       Приятного путешествия? Да он издевается!       Как можно желать приятного путешествия, когда знаешь, что впереди тебя ждет восемь часов мучений в его компании? Как можно сохранять спокойствие, когда слышишь его голос, напоминающий о прошлом, которое ты так отчаянно пытаешься забыть?       Она почувствовала, как дрожат ее руки, и быстро спрятала их за спиной. Постаралась сосредоточиться на своей работе, проверяя ремни безопасности и укладывая ручную кладь пассажиров.       Ей нужно было чем-то занять свои мысли, чтобы не сойти с ума от нахлынувших воспоминаний.       Гермиона всё ещё помнила его руки, нежно гладящие ее кожу, губы, шепчущие слова любви, глаза, полные страсти и обожания. Все это было ложью. Все было игрой. И она поверила, как наивная дурочка.       Сглотнув, она постаралась унять нарастающую истерику.       И когда двери самолета закрылись, и двигатели взревели, готовясь к взлету, Гермиона Грейнджер знала, что начинается ее личный ад — на высоте десяти тысяч метров, с Малфоем во главе.       Первые два часа она стойко отвлекалась на свою работу: помогала пассажирам, разносила напитки и еду, улыбаясь и поддерживая приятную беседу, как будто ничего не происходило.       Изредка переговаривалась со второй стюардессой, юной и приветливой девушкой по имени Хлоя, с которой раньше не была знакома.       Хлоя казалась очарованной Гермионой, расспрашивала ее о предыдущих рейсах и выражала восхищение её опытом и профессионализмом. Грейнджер отвечала вежливо, но сдержанно, стараясь не раскрываться и не выдавать своих истинных чувств.       Она избегала смотреть в сторону кабины пилотов, боясь, что не справится с бушующими внутри чувствами.       Тяжело выдохнув, Гермиона взглянула на часы, словно это могло изменить ситуацию.       Прошло всего два часа, медленно и мучительно. Впереди ещё шесть.       Шесть часов в непосредственной близости от человека, который способен одним своим взглядом перевернуть её мир с ног на голову.       Как же долго тянется время, когда ты находишься там, где не хочешь быть.       Наконец пришло время разносить еду пилотам, и черт бы побрал этот день! Хлоя была занята пассажирами.       Гермиона могла бы попросить её раздать обед чуть позже, но знала, что это только оттянет её неизбежную встречу с Драко.       Чем быстрее она справится с этим, тем быстрее сможет вернуться к иллюзии контроля.       Она подошла к двери кабины, постучала, следуя установленным инструкциям, которые помнила наизусть.       — Войдите, — услышала она когда-то любимый голос.       Даже простое слово, произнесенное этим голосом, вызывало трепет и волнение.       Она открыла дверь и вошла, стараясь не смотреть на него.       Драко сидел в кресле пилота, сосредоточенно глядя перед собой. Его профиль был четким, выточенным, таким, каким она помнила — аристократически утонченным и невероятно привлекательным.       Но Гермиона заметила едва заметную морщинку между бровей, выдававшую его напряжение.       Маска уверенности и самообладания, которую он всегда носил, дала трещину.       Она нарочито, с подчеркнутой демонстративностью, прошла ко второму пилоту, мистеру Брауну, игнорируя Драко.       — Рыбу или веганскую пасту? — спросила она, сохраняя идеально ровный тон. Она даже не предлагала ему курицу, зная, что именно ее любит Малфой.       — Рыбу, пожалуйста, — второй пилот мило улыбнулся ей, его глаза, полные неподдельного дружелюбия, на мгновение смягчили тяжесть на сердце Гермионы.       Она повернулась к Драко, ставя перед ним поднос с курицей и рисом.       — Ты помнишь, — произнес он тихо, почти шепотом, и уголок его губ едва заметно приподнялся в слабой улыбке.       И это было последней каплей.       Все ее усилия, все попытки сдержать эмоции оказались тщетными. Предательские слезы покатились по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки.       — Гермиона, — он инстинктивно протянул к ней руку, но она отпрянула.       Сил терпеть больше не было.       Она развернулась и быстрым шагом поспешила к двери, в отчаянном порыве спрятаться, убежать от него, от себя, от всего этого кошмара.       Выйдя, она поспешила в туалет для персонала, чтобы поскорее умыться.       Грейнджер даже не успела закрыться, как Драко проскользнул за ней, сразу же закрывая дверь на защелку.       Пространство крошечной кабинки сузилось до его глаз.       Гермиона оказалась в ловушке, лицом к лицу со своим прошлым, со своей самой большой любовью и своей самой глубокой раной.       В замкнутом пространстве маленького туалета аромат её шампуня смешался с едва уловимым ароматом его одеколона — терпким, древесным, таким знакомым и таким болезненным.       Драко стоял к ней слишком близко, нарушая все границы, разрушая все барьеры, которые она так тщательно выстраивала в течение последнего года.       — Нам нужно поговорить, — отрезал он.       Гермиона отступила назад, упершись спиной в холодную стену кабинки.       — Нам не о чем с тобой говорить, — огрызнулась она. — Выйди.       — Нет, Гермиона, — Драко сделал шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние до минимума. — И ты прекрасно это знаешь.       Его серые глаза прожигали её.       — Тебе придется выслушать меня.       Она вздохнула, сдаваясь. В конце концов, бежать было некуда.       — Хорошо, — прошептала она, — говори. Но потом оставь меня в покое.       — Я не знаю, что ты видела или что она тебе сказала, — начал Драко, его голос был быстрым и немного сбивчивым, словно он боялся, что не успеет высказать всё, что у него накипело за этот год молчания. — Ничего не было, клянусь. Эта сука откуда-то узнала, что… ну, что мы вместе, и подумала, что просто может со мной переспать.       Он замолчал, тяжело дыша, стараясь подобрать нужные слова.       — Она как-то увидела один наш… секрет, — продолжил он, и его скулы слегка порозовели. — И подумала, что всё дело в нём. Мари начала раздеваться и светить им, думая, что это сработает. Но это не работает ни с кем, кроме тебя, Гермиона. Ты единственная…       В карих глазах вспыхнул огонь понимания.       Она знала, о каком «секрете» он говорит. Это была их общая, безумная, немного извращённая игра, которую они придумали случайно и которая каким-то необъяснимым образом сводила их обоих с ума.       Это был их личный кинк, который они никому и никогда не показывали. И то, что Мари узнала о нём и попыталась использовать его, было не просто отвратительно, а каким-то образом кощунственно.       Их секрет, к сожалению, и правда работал только с ним. Только с ней. И только друг с другом. Это была искра, которая разжигала их страсть, заставляла их забывать обо всём на свете.       — Ты врёшь, — прошептала Гермиона, но в её голосе не было прежней уверенности. Сомнение закралось в её сердце, отравляя её разум.       — Клянусь всем, что у меня осталось, Гермиона, — взмолился Драко, его серые глаза умоляюще смотрели на неё, полные искренности и отчаяния. — Клянусь, что ничего не было. Я был только с тобой. Я всё ещё люблю тебя, Гермиона. Я всегда любил тебя.       Слова вонзались в её сердце, разрывая его. Она так долго твердила себе, что он лжец, предатель, что он её не любит.       Но, глядя в его глаза, видя его страдание, она не могла поверить, что это неправда.       Гермиона хотела верить ему.       Она отчаянно хотела, чтобы это было правдой.       — Докажи, — выдохнула она, не в силах больше сдерживать свои чувства.       Слова сорвались с губ, как мольба, как вызов, как признание в собственной слабости и отчаянном желании поверить.       И он доказал. Так, как умеет только он.       Не было нежных слов, уверений и клятв. Драко не стал говорить о раскаянии или о своей безграничной любви. Он просто действовал.       Малфой впился в её губы, сминая их в голодном, требовательном поцелуе.       Он целовал её так, будто от этого зависела его жизнь.       Углубив поцелуй, он проник языком в её рот, исследуя каждый уголок, пробуждая забытые воспоминания. Его руки обвили её талию, прижимая её к себе так сильно, что она чувствовала биение его сердца в своей груди.       Время остановилось, превратившись в бесконечное мгновение наслаждения.       Гермиона обвила его шею руками, отвечая на его поцелуй с такой же жадностью и отчаянием. Её тело дрожало от возбуждения, а сердце бешено колотилось.       В этом поцелуе была вся их история: любовь, боль, расставание, прощение и надежда на будущее. Он был грубым и нежным, требовательным и любящим, словно он пытался сказать ей всё то, что не мог выразить словами.       Его губы, горячие и жадные, переместились на её шею, оставляя за собой поцелуи, больше похожие на укусы.       — Блять, меня всегда бесил этот платок, — прошептал он между поцелуями, и она почувствовала, как он нетерпеливо пытается развязать узел на её шее. — Блять.       Он выматерился, потому что узел был затянут слишком туго.       На секунду она испугалась, что он просто сорвет платок, но вместо этого он отстранился и заглянул в её глаза. В его ртутных глазах отражалось такое желание, такая потребность в ней, что у Гермионы перехватило дыхание.       Гермиона тяжело дышала, зная, на что он на самом деле смотрит.       Не просто на шею, а на то, что скрывалось под платком — на ошейник на её шее, тонкий, кожаный, с маленьким серебряным медальоном в форме сердечка. На тот самый ошейник, который заводил их двоих.       Драко медленно, почти благоговейно, протянул руку и коснулся полоски на её шее. Его пальцы нежно погладили кожу.       — Кто-нибудь видел тебя в нём? — он поддел пальцами край, притягивая её за ошейник к себе вплотную, смотря на неё сверху вниз.       Гермиона подалась вперед, не сопротивляясь, пока он смотрел на неё сверху вниз, его серые глаза потемнели от желания.       В этом взгляде было всё: сила, власть и… обожание. Это был взгляд хозяина, который безумно любит свою любимую суку.       Гермиона задохнулась от его близости, от пронзительного взгляда, от воспоминаний, нахлынувших на неё с новой силой. Она молча покачала головой.       — Хорошая девочка, — прошептал Драко.       Блондин прильнул к её губам в жадном, требовательном поцелуе. Всё остальное перестало существовать.       — Ты же знаешь, что будет дальше, да? — прошептал он, отстраняясь на миллиметр, достаточно, чтобы увидеть в её глазах своё отражение.       Гермиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Воздух в крошечной кабинке сгустился, превратившись в осязаемую энергию, пульсирующую между ними.       Сильная, властная рука потянула за ошейник сзади, заставляя её запрокинуть голову. Она почувствовала, как натянулась кожа на шее и участилось её дыхание.       — Сучка, ты знаешь, как нужно отвечать, — прорычал Драко, его голос был хриплым и низким, наполненным властью и угрозой.       Кислорода стало меньше, и её глаза блаженно закатились.       Как же она скучала по этому.       По его доминированию, по её покорности, по балансу сил, который сводил их обоих с ума.       — Или ты хочешь наказания?       Вопрос был риторическим, и они оба это знали. Наказание… это было частью игры. Это было частью того, что делало их такими особенными.       Боже, она очень хотела быть наказанной.       Гермиона с трудом сглотнула, рот пересох от волнения.       — Да, господин, — прошептала она, и эти слова прозвучали в тесной кабинке, как клятва.       — На колени, — приказал он властным тоном.       Не задумываясь ни секунды, Гермиона опустилась на колени. Холодный пол обжёг кожу. Ей было всё равно. Единственное, что имело значение — это он, его власть, его приказ. Она смотрела на него снизу вверх, ожидая дальнейших указаний. Её сердце бешено колотилось, кровь бурлила в жилах. Она была готова на всё.       Драко окинул её взглядом сверху вниз, наслаждаясь своей властью, любуясь её покорностью. В его глазах не было жалости, только чистое, первобытное желание. Он притянул её ближе за ошейник, заставляя ещё сильнее запрокинуть голову. Её дыхание стало прерывистым и неровным.       — Зубами, — прорычал он.       Грейнджер покорно потянулась к пряжке его ремня. Зубами, аккуратно, подцепила холодный металл.       Ремень был дорогим, из толстой змеиной кожи, и пряжка довольно тугая. Она напряглась, чувствуя, как мышцы на шее натянулись от усилия. Металл поддался с тихим щелчком.       Её губы слегка коснулись его живота над ремнем, заставляя Драко вздрогнуть.       Закончив с ремнем, она подняла на него взгляд, ожидая следующего приказа.       — Продолжай, — прорычал он, его голос был хриплым от желания.       Зубами, медленно и методично, она стянула с него брюки. Ткань скользила между её губами, оставляя на коже легкий шлейф его аромата — терпкого, древесного, возбуждающего.       Затем настала очередь боксеров.       Гладкий шелк застрял из-за невероятного возбуждения, заставляя её напрячься. Она чувствовала, как член дёргается от предвкушения, но она не торопилась.       Наконец, ткань сдалась, и она, затаив дыхание, освободила его, открывая взгляду колом стоящий член. Он был большим, набухшим от желания, с капелькой смазки на головке, пульсирующим в такт ее сердцебиению.       Гермиона замерла, любуясь им. Кожа, горячая и шелковистая, пульсировала под её взглядом. Запах его тела пьянил и манил. На мгновение она забыла обо всем: где они находятся, что они делают. Она просто хотела прикоснуться к нему.       Но Драко не дал ей времени на размышления. Он резко дернул её за ошейник, впечатывая её лицо в свой пах.       От неожиданности она ахнула.       — Соси, сука, — прорычал он, и приказ, произнесенный его грубым голосом, хлестнул по её самолюбию, пробуждая в ней новую волну возбуждения.       В этом не было нежности, только властная потребность и бесстыдная жажда.       Она подчинилась, без колебаний.       Гермиона знала, что он будет нежен с ней после, когда все закончится. А сейчас… сейчас она должна исполнять его приказы.       Она нетерпеливо прильнула губами к его члену, чувствуя, как он вздрагивает от удовольствия.       Драко застонал, когда она провела языком по головке его члена, выбивая из него воздух. От стона, прорвавшегося сквозь его стиснутые зубы, по её телу пробежала волна мурашек, концентрируясь внизу живота.       Она обхватила член ртом, глубоко и жадно, отдаваясь каждому ощущению. Ощущение того, как он подрагивает на её губах, пьянило её. Движения становились все более уверенными и ритмичными, и Драко застонал громче, зарывшись руками в её волосы.       — Блять, какая же ты сука.       За ошейник он притягивал её ближе, заставляя заглатывать всю длину до самого основания. Ее горло сжималось, но она не сопротивлялась. Это было частью правил.       — Блять, Гермиона… — прохрипел он, и его голос прозвучал как молитва, как проклятие, как признание в любви — все вместе.       Натянув ошейник сильнее, он заставил её откинуться назад, а себя еще глубже войти в податливое горло.       Узел в её животе завязался туже, а сознание начало меркнуть.       Перекрытый кислород вместе с его членом во рту создал идеальную картину подчинения и наслаждения.       — Активнее, — прорычал он дрожащим голосом.       Несмотря на то, что воздуха катастрофически не хватало, она перекатывала его яички в руках, дразня и лаская их, и ритмично насаживалась ртом на его член. Щеки горели, горло саднило от удовольствия.       Она чувствовала, как его тело дрожит в ее руках, как мышцы напрягаются и играют под кожей, как он издает тихие стоны, прикусывая губы.       Ей было все равно, услышат ли их другие пассажиры, ее коллеги. Это стоило того. Это стоило каждой капли унижения, каждой секунды нехватки кислорода.       Одной рукой Драко сильнее притягивал ее за ошейник, заставляя заглатывать его глубже, а другой давил на макушку, не давая отстраниться.       — Блять, — выдохнул он, и горячая сперма брызнула ей в рот, обжигая нёбо и горло. На этот раз он был щедр.       Гермиона отстранилась, сглатывая остатки спермы, и, наконец, сделала жадный глоток воздуха, обжегший легкие. Кашель вырвался из ее груди, заставляя согнуться пополам.       Его глаза были закрыты, губы приоткрыты, он тяжело дышал, стараясь восстановить дыхание. На его лице застыло выражение блаженной расслабленности, которое она так любила видеть.       — Я люблю тебя, — сорвалось с его губ непроизвольно.       Это были слова, которых она ждала, слова, которых она боялась, слова, которые, как ей казалось, она больше никогда не услышит.       Улыбка коснулась ее губ, заливая лицо счастливым румянцем.       Подойдя к раковине, она открыла кран и ополоснула лицо холодной водой, надеясь, что холод снимет покраснение и вернет ей хоть какое-то подобие самообладания. Ей нужно было прийти в себя, привести себя в порядок.       Они не могли оставаться здесь вечно. Им нужно было вернуться к работе, к своим обязанностям, к реальности.       Их отсутствие наверняка уже заметили.       Хлоя, наверное, волнуется. И самое главное — Драко нужно вернуться в кабину пилотов, за штурвал этого огромного лайнера.       Подняв взгляд она уткнулась в отражение. На неё смотрела девушка с растрепанными волосами, красными губами и горящими глазами. Девушка, которая снова влюбилась.       Гермиона вздохнула, решительно встряхнула головой и взяла бумажное полотенце, чтобы вытереть лицо.       — Не так быстро, — прошептал Драко, и она почувствовала его теплое дыхание на своей шее.       Сердце снова забилось учащенно, а по телу пробежала дрожь. Он подошел к ней со спины, прижимая её к холодной поверхности раковины.       Гермиона попыталась отстраниться, но он не позволил. Его сильные руки обвились вокруг талии, притягивая к себе так плотно, что она чувствовала каждый изгиб его тела.       — Мы еще не закончили, — прошептал он ей на ухо.       С её губ сорвался довольный стон.       Он задрал её форменную юбку до талии, не церемонясь, обнажая её ноги в чулках и кружевные трусики. В зеркале она видела его отражение: стальные глаза, полные вожделения, его приоткрытые губы, его расслабленное лицо. Он был невероятно красив в этот момент.       Его пальцы, горячие и влажные, прошлись по кружеву её трусиков, задерживаясь в эпицентре.       Трусики были насквозь мокрыми. Она покраснела от стыда и возбуждения.       — Я же говорил, что ты сука, — прорычал он ей на ухо, разнося по её телу дрожь. — Так течёшь, что уже стекает по бёдрам.       Его пальцы начали проникать под кружево, лаская клитор, вызывая стоны удовольствия.       — В твоей пизде кто-то был? — вдруг спросил он, и его тон резко изменился.       В нём отражалась ревность, собственничество, что-то первобытное и опасное. Драко дёрнул её за ошейник, заставляя её резко откинуть голову и прижаться к его груди.       — Это тебя не касается, — Гермиона облизала губы, смотря на их отражение в зеркале.       — Отвечай, сука! — рявкнул он, и снова дёрнул её за ошейник. Кислорода стало не хватать, в голове поплыли звёзды, но от этого стало только лучше.       — Ты, только ты, — прохрипела она.       И в этот момент всё снова стало на свои места.       — Блять, как же я скучал, — признался он.       Драко уткнулся носом в её шею, вдыхая аромат её шампуня, прикусывая нежную кожу. Второй рукой, без лишних церемоний, стянул её трусики, сбрасывая их на пол туалета.       Отстранившись он посмотрел на их отражение.       — Готова к награде, сука? — выдохнул он, и уголок губ приподнялся в дьявольской усмешке.       — Да, да, пожалуйста, — прохрипела она, ее голос дрожал от возбуждения и унижения. Она ненавидела и любила себя одновременно за то, что была такой покорной, такой безвольной в его руках.       Драко приставил возбужденный член к ее киске, дразня ее, не входя до конца. Она могла поклясться, что сойдет с ума, если он не войдет в неё. Драко нарочно медлил, наслаждаясь ее муками, наслаждаясь своей властью над ней.       Наконец его член коснулся ее влажных складок, вызывая новый прилив возбуждения. Она застонала, запрокинув голову, и он вошел в нее медленно и глубоко, заполняя ее до краев.       — Боже, Драко, — простонала она, закрывая глаза от блаженства.       Член в ее киске был слишком идеален.       Слишком большой, слишком горячий, слишком желанный. Он заполнял ее полностью, до краёв, стирая все границы между ними.       Драко начал двигаться медленно и ритмично, проникая все глубже и глубже, вызывая у нее стоны удовольствия и заставляя терять контроль над собой.       Ее ресницы трепетали, пока она с силой вцепившись в холодный край раковины, старалась удержаться на грани безумия.       Каждый толчок отдавался эхом по всему ее телу, заставляя дрожать от возбуждения. Каждый удар паха о ягодицы был словно разряд тока, проходящий сквозь нее.       Тело становилось все более чувствительным, а разум отключался.       Блядские, влажные шлепки разносились по тесной кабинке, и не было никакой возможности отрицать, что их точно слышат.       Ей было стыдно, но в то же время ей это нравилось. Нравилось быть такой бесстыдной, такой дикой и желанной.       — Блять, такая же идеальная пизда, как я помню, — прорычал он.       И она теряла себя.       Она тонула в его прикосновениях, в его словах, в его любви.       Член ритмично скользил в ней, глубоко и влажно, и каждое движение отдавалось приятной болью внизу живота. Тело горело, а сознание ускользало от неё.       Драко с силой сжимал её ягодицу, желая оставить на ней свой отпечаток, а другой рукой притягивал к себе за ошейник, заставляя запрокинуть голову и подставляя её нежную шею для поцелуев.       Девичье дыхание участилось, и она начала стонать громче, не в силах сдерживать свои чувства.       Каждый толчок приближал её к грани, к той точке невозврата, после которой она уже не сможет себя контролировать. Гермиона хотела, чтобы этот момент длился вечно, но в то же время жаждала, чтобы он скорее закончился, чтобы она смогла выплеснуть все эти эмоции, всё это возбуждение, всё это безумие, копившееся так долго.       Казалось, все нервные окончания собрались в одном месте, и Драко явно чувствовал, что она вот-вот сорвётся. Он знал её тело как свои пять пальцев и мог почувствовать малейшие изменения в её дыхании, в её пульсе, в её движениях.       — Не кончай без моего разрешения, — прорычал он ей на ухо.       — Пожалуйста, я не могу, — прохныкала она отчаянным голосом.       Она уже была на грани, и ей казалось, что сейчас просто взорвётся.       — Я сказал ждать, — повторил он непреклонным голосом.       И в этот момент он начал вколачиваться в неё более яростно, с такой силой и страстью, что она закричала от удовольствия и боли.       — Смотри, какая ты сука, — прорычал он, его голос был полон презрения и восхищения. — Тебе приказывают, а ты течешь и стонешь, как самая последняя шлюха.       Драко продолжал двигаться в ней, все быстрее и яростнее, пока её тело сжималось в предвкушении.       Когда сил сдерживаться уже не было, когда каждый нерв в её теле пульсировал от напряжения, он наконец разрешил:       — Кончай, — прорычал он ей на ухо, и его голос прозвучал как благословение.       В этот же момент её тело содрогнулось в оргазме.       Она закричала, выгибаясь в спине и сжимая раковину руками до побелевших костяшек. Мышцы влагалища сокращались, словно от разряда тока, а все её чувства сконцентрировались в точке соприкосновения их тел.       Гермиона чувствовала себя опустошенной и одновременно переполненной.       Спустя пару яростных толчков он кончил в неё, пульсируя и заполняя её своим горячим семенем. Она чувствовала, как его сперма обжигает её изнутри, и это было невероятно приятно.       Драко уткнулся лбом между её лопаток, тяжело дыша. Его тело было мокрым от пота, а волосы растрепаны.       Он выглядел уставшим, но счастливым.       — Я люблю тебя, — наконец ответила она дрожащим голосом.       — Я знаю, — прошептал он ей на ухо, прижимаясь к ней ещё сильнее. — И не смей больше сомневаться в том, что я тоже люблю тебя. Никогда.       Отстранившись он развернул её и нежно поцеловал. Это был короткий, но очень искренний поцелуй.       — После обратного рейса сразу поедем ко мне, — сказал он с предвкушением. — Поводок для ошейника остался у меня.       Гермиона улыбнулась, смотря на то, как черти танцуют в его зрачках.       — Да, господин.