Прятки

Игроков провели в новый зал. Но прежде чем начать, каждому предстояло определить свою судьбу через жеребьёвку. Два шара – синий и красный – решали, на чьей стороне окажется удача сегодня. Танос протянул руку и вытащил красный шар. Пластиковый шарик покатился по ладони, отражая свет. Он сжал его в кулаке и оглянулся через плечо, поймав взгляд Мен Ги. Ухмылка медленно расползлась по его лицу при виде избитого лица 333-го – синяки под глазами, ссадина на щеке. Хорошая работа, – подумал он с удовлетворением, хотя собственное плечо всё ещё ныло от глубокой царапины, оставленной вилкой в той самой туалетной потасовке. Квадрат начал объяснять правила, когда он закончил, внимание 230 привлекла знакомая сцена: Мен Ги, склонившись к Чун Хи, что-то настойчиво шептал. Губы Таноса сжались в тонкую ниточку, пальцы непроизвольно сдавили шар так, что тот чуть не треснул. Опять этот слизняк лезет к ней... Но он не двинулся с места – лишь наблюдал. – Игра начинается! – раздался голос, и игроки потянулись к выходу в основной зал. Лестница, ведущая туда, была узкой, и когда шедшие впереди внезапно замерли, Танос едва не налетел на них. Он приподнялся на цыпочках, чтобы разглядеть причину затора – и его взгляд наткнулся на их. Чун Хи снимала свой жилет... чтобы передать его Мен Ги. Что-то горячее и тяжёлое ударило в виски. Гнев, обжигающий и необъяснимый, накатил волной, сжимая горло. Почему, чёрт возьми, меня это вообще волнует? – пронеслось в голове, но ответа не было. Только сжатые кулаки и желание врезать 333-му так, чтобы тот забыл её имя. Он вошёл в зал, и его голос, холодный и чёткий, разнёсся по игровой зоне: — Синие — выживают. Красные — охотятся. Игра началась. Танос и Нам Гю действовали слаженно, как два хищника, выслеживающих добычу. Первая жертва пала быстро — синий игрок даже не успел вскрикнуть. Вторая — чуть позже, уже в другом конце зоны. Убедившись, что основные цели выполнены, они разделились. Их цель проста: любой синий, встреченный на пути — смерть. На таймере оставалось 7 минут, когда в узком коридоре Танос столкнулся с Мен Ги. Тот шёл стремительно, с лицом, искажённым яростью, и едва не сбил 230-го с ног, задев раненое плечо. — fuck, аккуратней можно! — скривился Танос от резкой боли. Но что-то было не так. Любопытство перевесило. Танос свернул в комнату, откуда выбежал Мен Ги, — и мир вокруг замер. Труп 120-го. Лужа крови, медленно растекающаяся по полу. Чун Хи. Она сидела, прижимая к груди ребёнка укутанного в кофту с её номером. По щекам 222 стекали слезы. 149-й. тоже плакала сидя рядом с девушкой. — senorita... ты родила? — голос Таноса прозвучал неожиданно мягко, почти неуверенно. Она едва заметно кивнула, не поднимая глаз от маленького свертка в своих руках. Ее пальцы дрожали, обвивая хрупкое тельце. — Girls, что случилось? — спросил он уже тверже, но в тоне сквозила тревога. — 333 убил Хён Джу... — прошептала 149-я, сжимая кулаки. — Она могла сбежать, но вернулась, чтобы сказать нам про выход... Чун Хи подняла на Таноса влажные глаза: — Не убивай нас... пожалуйста... Ее голос дрогнул, и что-то внутри него сжалось. — My baby, я не трону вас. Он намеренно сделал паузу, глядя прямо на нее. — Особенно тебя. Ждите. След крови 120 вел через весь коридор, алая нить на грязном полу. И там, в конце — дверь. Настоящая, с тусклой табличкой "Выход". Когда он вернулся, Гым Джа уже снимала ключ с шеи мертвой Хён Джу, ее пальцы бережно закрыли веки погибшей. Чун Хи еле стояла на ногах — лицо белое как мел, губы сжаты от боли. Он не спросил. Просто аккуратно, так бережно, как умел, подхватил ее, прижимая к себе так, чтобы не задеть ребенка. Ее тело обмякло от усталости, но не от страха — она доверилась. Парень провел их к выходу.149-я рванула вперед, открыла дрожащими руками замок и распахнула дверь. И тогда, у самого выхода, проходя через дверную арку, он наклонился к Чун Хи так близко, что ее дыхание смешалось с его словами: — My girl... — шепотом, только для нее, — Мое настоящее имя — Чхве Су Бон. Но это... между нами,- До этого его настоящее имя не знал никто, даже Нам Гю. И впервые за долгое время он улыбнулся — не саркастично, не жестоко, а просто. Дверь осталась позади. Они выжили.