Часть 2

      Кенши проснулся внезапно, как от толчка. Сработал древний инстинкт, и тело приготовилось отреагировать на неизвестную опасность. Сон мгновенно слетел, но, когда Кенши прислушался к ночной тьме, грохот собственного сердца в ушах превратился в шум летнего дождя, барабанящего по крыше. Яркая молния прорезала чёрное ночное небо, на мгновение осветив силуэты минка Ширай Рю. Порыв ветра пронесся по кустам и деревьям, шелестя листвой. Следом раздался близкий удар грома, заставивший Кенши поморщиться от неожиданности, ведь он не мог видеть самой вспышки, настолько яркой, что она наверняка разбудила на пару мгновений часть учеников.              На удивление, Ханзо рядом не оказалось, хотя Кенши был уверен, что на дворе ещё ночь. Тогда он прислушался, используя телепатию и как бы ощупывая ею окружающее пространство в поисках других разумных существ. Ханзо обнаружился за приоткрытыми сёдзи, сидящим на энгаве.              Кенши вздохом проводил безвозвратно покинувший их комнату сон, затем приподнялся и потянулся к маленькому подносу, стоявшему недалеко от футона. Взяв наполненный водой стакан, он залпом осушил его: несмотря на дождь, летняя жара чувствовалась даже ночью. Живительная влага разлилась по пересохшему горлу, даря желанное облегчение.              Следующая вспышка молнии осветила Кенши уже наполнившим второй стакан, который он собирался отнести Ханзо. Рокочущий гром и барабанная дробь капель скрыли звук его шагов, поэтому, когда Кенши вышел из комнаты на энгаву, Ханзо вздрогнул от неожиданности.               – Прости, если напугал, – виновато улыбнулся Кенши, протягивая стакан с водой.              Ханзо сделал пару неторопливых глотков, но затем жадно допил остальное. Казалось, свирепствующая гроза наполняла водой всё пространство и его самого, но только почувствовав во рту вкус чистейшей воды, он понял, как сильно ему хотелось пить. Выдохнув с облегчением и вытерев губы тыльной стороной ладони, Ханзо отказался от предложенной второй порции.               – Почему не спишь? – спросил он, на что Кенши пожал плечами.               – Гром разбудил. Как и тебя, полагаю?               – И это тоже, – тихо ответил Ханзо и сразу, будто опомнившись, добавил: – Внутри душно. А здесь всё же полегче.              Согласно кивнув, Кенши раздвинул сёдзи пошире, чтобы свежий воздух наполнил комнату, а Ханзо положил рядом с собой второй дзабутон, тем самым приглашая Кенши сесть.              Некоторое время они оба молчали, вслушиваясь в грозу. Ночь была очень тёмной. Настолько тёмной, что в перерывах между всполохами молний, прорезавших небо, Ханзо, как и Кенши, мог только угадывать очертания сада по звукам дождя: барабанная дробь — по вскипевшим от капель лужам, мягкие глухие всплески — полосы ливня на траве, журчание — в водостоке, быстрое «кап-кап-кап» — это вода, падающая на землю с ветвей и карниза.              К сожалению, попытка полностью переключиться на происходящее вокруг не удалась, и Ханзо никак не мог отделаться от навязчивых мыслей. «Почему днем мы боремся с тем, что есть, а ночью – с тем, чего давно уже нет?..» – с досадой и горечью спрашивал он себя. Казалось бы, прошлое давно осмысленно и пора навсегда расстаться с ним, чтобы расчистить своё пространство и жить дальше без сожалений и тоски. Но вместо этого прошлое нет-нет да и врывается в сны или вовсе нагло лезет в голову, стоит только внезапно проснуться среди ночи… И была бы это светлая грусть по жене и сыну, но нет! Это нечто зловещее, хотя и связанное с ними: нерешённые когда-то давно вопросы и последствия неверных решений, принятых в результате чужих манипуляций.              В сотый раз прокручивая одни и те же мысли, хотя это вовсе не помогало найти ответ, а наоборот – парализовало ещё больше, Ханзо кашлянул и следом почувствовал осторожное касание к своему запястью. Его пальцы сразу сплелись с пальцами Кенши, сидевшего бок о бок с ними, как признание бесполезности попыток найти ответы в самом себе и разрешение начать разговор.               – Не хочешь мне что-нибудь рассказать? – вкрадчиво спросил Кенши.              Но Ханзо продолжал напряжённо всматриваться в черноту ночи, периодически освещаемую яркими вспышками молний. Он так много хотел бы сказать… Вот только слова не шли из горла.               – Не хочу тебя тревожить, – наконец выдохнул он, будто прячась за благовидным предлогом.              Однако Кенши, казалось, не обратил на это внимание. Пожав плечами, он внезапно будничным тоном предложил:               – Тогда, может, выпьем кофе?              Ханзо удивлённо посмотрел на него:               – Сейчас? Ночью?               – А сколько до рассвета? – всё так же непринуждённо спросил мечник.               – Примерно час.              — Значит, можно не спешить, – улыбнулся он и вдруг смущённо почесал затылок. – Извини… Это всё пагубное влияние Кейджа. Он меня на кофе подсадил! В любое время дня и ночи он откуда-то доставал свежесваренный кофе! И не абы какой, надо признать. Порой голова кружилась от этого волшебного запаха…              В немом изумлении Ханзо смотрел на Кенши, чьё лицо вдруг сложилось в извиняющуюся полуулыбку – как будто ему стало совестно за свою внезапную слабость.               – Ни разу не видел, чтобы ты здесь пил кофе, – пробормотал Ханзо, борясь с собственной улыбкой.               – Я дал себе слово, что слезу с этой кофеиновой иглы. Вот только… – Кенши стыдливо зажевал губу.               – Что? – Ханзо уже едва сдерживался, чтобы не засмеяться, явно чувствуя подвох.               – Этот подлец Кейдж торжественно вручил мне несколько пачек любимого кофе в честь моего тайного отпуска и целую кофемашину в придачу! Всё настаивал, что она лёгкая и почти ничего не весит… Я думал – шутит. Но нет! Так что мы чуть не подрались из-за этого!              Голос Кенши звенел праведным гневом, отчего Ханзо уже не смог сдержаться и тихо смеялся в кулак.               – Кое-как удалось отвертеться от этой проклятой кофемашины! Хотя Кейдж, конечно, очень расстроился, узнав, что ты до сих пор не провёл в клан электричество.              Ханзо неожиданно для себя почувствовал укол совести, но в итоге рассмеялся ещё больше, подхлёстываемый комичностью ситуации.               – Нет, я, конечно, могу заставить её работать без электричества. Силой мысли, так сказать. Но я всё же не настолько люблю кофе, чтобы до головной боли медитировать над кофемашиной! – воскликнул мечник. – Меня же весь клан засмеёт!              Плечи Ханзо мелко подрагивали. Он вдруг поймал себя на мысли, что ещё пятнадцать минут назад и подумать не мог, что будет тихо смеяться, представляя себе Кенши, кулаками отмахивающегося от щедрого подарка Кейджа.               – Я так понимаю, что сам кофе тебе пришлось-таки взять? – лукаво заметил Ханзо.              Подняв вверх указательный палец, Кенши с нескрываемой гордостью возвестил:               – Только одну пачку! Маленькую!              Теперь Ханзо пришлось буквально зажимать рот ладонью – настолько до смешного серьёзно звучал голос Кенши. От смеха уже болели щёки, и он, будучи не в силах остановиться, смог только чуть внятно прошептать «давай!».              Кенши дважды просить не пришлось, но краем глаза Ханзо заметил, что пачка кофе была спрятана весьма глубоко в его спортивной сумке. Очевидно, чтобы не попадалась под руку и не напоминала о себе.              «Дождалась своего звёздного часа!» – с иронией подумал Ханзо, глядя на всё ещё немного стыдящегося своей слабости Кенши и в то же время радостно торопившегося этой слабости поддаться.              Но тут Ханзо ждала ещё одна забавная неожиданность в виде двух больших кружек, вынырнувших из недр сумки вслед за кофе.              Не сомневаясь, что Ханзо наблюдает за ним, Кенши поспешил объяснить, хотя слова его вновь прозвучали как неловкое и оттого забавное оправдание:              – У меня бы рука не поднялась осквернить твой прекрасный чайный сервиз, – а про себя подумал: «К тому же эти чайные рюмки слишком малы!»              Подойдя к графину с водой, приготовленной на ночь, Кенши торопливо вскрыл пачку и так глубоко вдохнул аромат кофе, что даже немного покачнулся от удовольствия. От этого зрелища Ханзо одолел новый приступ смеха, который, к его облегчению, скрыл рокот грома. А Кенши, опомнившись, достал чайную ложку, насыпал в кружки тёмное бархатистое содержимое и залил холодной водой. Вернувшись на энгаву и сев на место, он буквально сунул их в руки Ханзо и нетерпеливо сказал:              – Согрей!              Вновь удивившись – уже в третий раз! – Ханзо лукаво вздёрнул бровь:               – Так-так… Ещё недавно кое-кто недовольно бурчал, что я руками грею воду в офуро. А теперь требует вскипятить воду в чашках.              Мысленно засмущавшись, Кенши всё же ответил как ни в чём не бывало:               – Ты смог убедить меня, что греть воду это сущий пустяк. К тому же руками быстрее, чем разжигать угли. Поэтому не стоит терять время! – с ещё большим нетерпением добавил он.              Ханзо буквально зашёлся в безмолвном приступе хохота. Даже кружки пришлось поставить на пол, чтобы не расплескать содержимое. Наконец комично нахмуренные брови мечника заставили его взять себя в руки и сосредоточиться. Вскипятив воду сначала в одной кружке, он передал её Кенши, который вновь жадно вдохнул поднимающийся из неё пар. Проделав то же самое со своей, Ханзо и сам оценил по достоинству подарок Кейджа.               – Ну вот, кажется, мы с тобой вновь первыми придём в додзё, – вздохнул Кенши.               – На улице сегодня только грязь месить, – в ответ пожал плечами Ханзо. – Заодно и проверю работу вчерашних дежурных: не остался ли беспорядок.              На губах Кенши мелькнула улыбка, кривоватая, как будто немного задиристая.               – Мы вполне можем продолжить раунд, который вчера пришлось прервать из-за падения с дерева нашей маленькой обезьянки.               – Харуки?               – Ага.              – Жестко ты с ней – «маленькая обезьянка», – мимолётно улыбнулся Ханзо.              Кенши развёл руками:               – Это не я придумал, а подслушано.               – Вот значит как… Хотя не удивительно. Ей прям жизненно необходимо сорвать то персики, то яблоки с самой верхушки дерева. Иначе невкусно, – с сарказмом констатировал Ханзо, вспоминая искрящееся совершенно детским восторгом лицо четырнадцатилетней Харуки, хрумкающей добычу, сидя на самой высокой ветке.               – Жаль, я не успел затормозить её падение телекинезом, – Кенши с искренним сожалением покачал головой.              – Мы были слишком далеко. Ты бы никак не успел. К счастью, она отделалась лишь сильным ушибом, а не переломами. Сколько раз её отчитывал – обезьяна бы уже поняла! – с учительской досадой воскликнул Ханзо. – Ещё и дурной пример подаёт. Можно подумать, у меня других дел нет, кроме как молодняк с деревьев снимать, как дурных котят! Теперь познала на своей шкурке. Сомневаюсь, правда, что урока надолго хватит.               – Хорошо хоть в клане не растут кокосовые пальмы, – с улыбкой заметил Кенши.              Ханзо нервно усмехнулся, представив эту картину: Харука, поставившая целью своей жизни покорить кокосовую пальму, и он на той же пальме, пытающийся её остановить… на глазах у всего клана.               – Да уж… «забавная» картина получается, – тихо усмехнулся Кенши и глотнул уже приятно остывший кофе.               – Ты что, подсматриваешь?! – наигранно возмутился Ханзо.               – Не-ет, – всё так же улыбаясь, но при этом весьма серьёзно ответил Кенши. – Просто мы мыслим в одной плоскости.              Тихий вздох едва не сорвался с губ мечника, но он вовремя сдержал его и добавил, стараясь, чтобы голос звучал по-прежнему буднично:               – Я успел поваляться на пляже, когда был ещё молод, и помню эти высоченные пальмы с гроздьями зелёных кокосов. Вода в них, конечно, приятная, но не настолько, чтобы лезть за ними на такую высоту. Я бы не стал. Пусть лучше этим дрессированные обезьяны занимаются.              В этот момент кофе вдруг потерял для Ханзо всякий запах и вкус, исчез даже шум грозы. Он не сомневался, что под «ещё молод» Кенши подразумевал «ещё зряч», и это больно откликнулось в сердце. Мечник не раз повторял, что не жалеет о прошлом. И всё же Ханзо знал, что, глядя на шрам, невозможно не вспомнить, что когда-то его не было вовсе. Это их общая боль, пусть и шрам на сердце у каждого свой.              Кенши втайне был рад, что разговор сложился довольно непринуждённый. Однако он начал его не для того, чтобы просто смеяться, и вновь заговорил, мягко, но вкрадчиво:               – Кроме шуток, Ханзо, тебя что-то мучает. Уже не раз меня будили твои метания во сне. Порой ты вздрагиваешь так сильно, что твое одеяло улетало на меня. Это случается редко, но тем не менее…              Ханзо невесело улыбнулся. Он чувствовал, что сейчас говорить ему стало легче, но всё ещё сомневался: доставать ли этот старый скелет из шкафа, несмотря на то что он сам, против его воли, лезет наружу.               – Ты ведь и сам можешь заглянуть в мои мысли.              Кенши сначала услышал в этих словах сарказм, но уже через секунду понял, что это всё тот же страх, который вечно встаёт поперек горла, перекрывая путь словам, чтобы от него труднее было избавиться. Он мучает абсолютно всех. И ни он, ни Ханзо не исключение.               – Я стараюсь напрямую не лезть в твои мысли с тех пор, как ты доверился мне. А это случилось много лет назад, и необходимость контролировать происходящее в твоей голове давно отпала. Я скорее чувствую твоё состояние, чем напрямую читаю мысли.               – Это другое? – без тени сарказма спросил Ханзо.               – Конечно!              Кенши улыбнулся – Ханзо понял это по голосу и пожалел, что ночная тьма скрывала его улыбку. Всё вокруг вновь обрело вкус, запах и звук.               – К тому же заглянуть в твои сны не под силу ни одному телепату, – вновь заговорил Кенши. – Они только твои. И то, если, проснувшись, сможешь их вспомнить.              Ханзо беззвучно вздохнул: к сожалению, он помнил. Этот сон, пусть и не часто, но повторялся с того дня, как он снова стал человеком, а не призраком Преисподней и слугой Куан Чи. Менялись только детали, но суть оставалась прежней.               – Сны часто отражают нашу повседневную жизнь. Но такие: повторяющиеся и пугающие настолько, что подскакиваешь в холодном поту — это уже не повседневность, а часто нечто более глубоко спрятанное в прошлом, – вкрадчиво продолжил Кенши, стараясь ни в коем случае не давить на Ханзо, но дать понять, что, просто выговорившись, он уже почувствует облегчение. Так бывало не раз и не только с ним. Кенши не нужно было ходить далеко за примером. Буквально недавно он сам почувствовал огромное облегчение, когда перестал замалчивать проблему и, наконец, рассказал Ханзо о том, как безрезультатно пытался найти общий язык с сыном. Только в отличие от него Кенши сам вывалил на Ханзо всё, что долго копилось в душе.              Из воспоминаний мечника вырвал встречный вопрос:               – А почему не спрятанное в будущем? Как насчёт страха за будущее? – с толикой иронии спросил Ханзо.              На что Кенши, не задумываясь, ответил:               – Я не верю, что ты будешь мучиться кошмарами от неизвестности будущего. У тебя есть вполне понятная цель в жизни – воссоздать свой клан в его наилучшем виде и защищать мир, к которому принадлежишь. И ты уверенно к ней движешься. Так что не пытайся вновь увильнуть, – несмотря на укор, голос Кенши ещё больше потеплел: – Меня ведь тоже преследует кошмарный сон о прошлом. Возможно, ты даже это замечал.              Пальцы Ханзо, всё ещё переплетённые с пальцами Кенши, дрогнули – настолько холодным показался смысл слов по сравнению с теплотой голоса. И дальше этот контраст только усиливался.               – Сюжеты моих кошмаров крутятся вокруг одного и того же – момента, когда я ослеп. Сейчас в моих снах, будто на засвеченной фотоплёнке, почти нет изображений, но в этом сне я с пугающей отчётливостью вижу Сонга, который на самом деле замаскированный Шанг Цунг. Самое отвратительное то, что я знаю, кто он и что сейчас произойдёт, но ничего не могу сделать. Словно я внутри фильма о самом себе, который уже видел прежде. Но хоть из кожи выпрыгни, сюжет не изменится, потому что у меня есть лишь сознание, но я не управляю собой. Иногда мне удаётся оттянуть неизбежное какими-то словами или попытками сбежать, но конец всегда один: боль от невыносимого света настигает меня. И я до сих пор не могу сказать, что страшнее в этих снах: знание, чем закончится фильм, или боль в его конце…              Ханзо долго молчал, укладывая в голове услышанное и проецируя это на себя. Он вновь подумал о том, что их с Кенши жизненные трагедии совершенно разные и в то же время их объединяет общая черта: эхо прошлого преследует их даже после принятия совершённых ошибок.              Затянувшееся молчание прервал Кенши. Его голос был тихий и мягкий, словно он старался максимально деликатно ощупать больное место:               – Ты видишь во сне гибель семьи?              Новая волна тишины затопила для Ханзо всё вокруг.              Рассказ Кенши о его кошмарах помог разбить противный ком в горле. Но Ханзо с горечью думал о том, что сегодняшний сон был не о смерти Харуми и Сатоши. Всё оказалось сложнее.              Наконец осознав свою жажду выговориться и собравшись с силами, Ханзо сказал твёрдым, сухим голосом:               – Нет. Мои сны о Би Хане. Точнее, о том, кем он стал.              Кенши удивил и даже озадачил внезапный ответ, но он не стал торопить Ханзо.               – Это существо… Призрак Тени, Нуб Сайбот, которого Куан Чи создал из похищенной души Би Хана, в тот короткий период, когда мы оба служили ему, однажды решил посмеяться надо мной и стал благодарить меня за своё убийство. Дескать, благодаря моей неконтролируемой жажде мести он обрёл силу несравнимо большую, чем обладал при жизни, – голос Ханзо звучал ровно и холодно, но Кенши пробрала дрожь от скрытой в нём злобы. – Эта тень тараканья возомнил себя кем-то особенным, хотя на деле был обычной марионеткой Куан Чи. Он от всех терпел поражение, не протянул и пары дней и обратился в ничто в Вихре душ! Но тогда, слушая его насмехательства, мне хотелось сжечь его дотла ещё раз! Очевидно, после смерти он стал ещё более мерзким, чем был при жизни.              Кенши слушал не перебивая, хотя уже понял, к чему идёт дело. Важнее было дать Ханзо выговориться.               – И всё-таки Нуб Сайбот был прав: его появление это и моя «заслуга». И каждый раз, когда я думаю об этом, мне хочется рвать на себе волосы! Рейден предложил мне вернуть к жизни мою семью и клан, если я пощажу Би Хана! А я… – Ханзо замолчал, придавленный старой, но иногда напоминающей о себе болью.              Про эту несостоявшуюся сделку Кенши давно знал и даже говорил об этом с Ханзо. Казалось, бывший призрак преодолел эту боль, смирившись с невозможностью изменить прошлое и простив себя за неправильный выбор. В конце концов, осознание упущенного шанса вернуть семью и клан сыграло огромную роль в становлении Ханзо таким, какой он есть сейчас. Поэтому тогда, много лет назад, Кенши не стал акцентировать внимание Ханзо на одной маленькой, но важной, как он считал, детали. Горький урок был тогда важнее. Однако сейчас, когда выяснилось, что призрак прошлого продолжает терзать разум Ханзо, Кенши решил указать на ту самую малозаметную деталь.               – Не знаю, утешит ли тебя то, что я сейчас скажу… – немного неуверенно начал он.              Но Ханзо сразу напрягся: голос Кенши встревожил его.               – Боюсь, даже если бы ты сдержал обещание, едва ли Рейден смог бы добиться обмена одной жизни Би Хана на воскрешение из мёртвых целого Ширай Рю. Слишком неравный обмен. И лично я давно понял, что Старшие боги склонны придерживаться естественного хода вещей. Им плевать на дела смертных, – Кенши обречённо вздохнул, не скрывая уныния, что накатывает, когда даже сильной воле приходится покориться неизбежному. Но после короткого раздумья возмущённо добавил: – Хотя даже возрождение Шиннока не заставило Старших богов пошевелиться! В их силах было уж если не остановить Падшего бога, то хотя бы помочь загнать его обратно в амулет! Но этого не произошло… Они будто смотрят фильм, в котором чем больше драматических событий, тем он интереснее. По-настоящему за наш мир печётся только Рейден. И то его забота имеет свои… особенности.              Последние слова Кенши договаривал почти шёпотом, пряча за ним горький факт.              Ханзо обескураженно глядел в ночную тьму, совершенно сраженный логикой Кенши. Единственное, что он смог из себя выдавить, было:               – Но ведь Рейден обещал!              Кенши ожидал такую реакцию и осторожно напомнил:               – Если ты правильно повторил его слова, то Рейден обещал лишь ПОПРОСИТЬ Старших богов вернуть к жизни твою семью и клан. Увы, это ещё ничего не значило, – вздохнул он.               – То есть я мог остаться ни с чем?! – воскликнул Ханзо, только сейчас осознав тонкость, на которую Кенши обратил внимание сразу, когда узнал об этой сделке.               – Вполне возможно, – кивнул мечник, а про себя подумал: «Скорее всего». – И ты не смог бы обвинить Рейдена в обмане, если бы Старшие боги отказали ему, ведь де-факто он своё обещание выполнил – попросил.              Ханзо охватили злость и возмущение: несмотря на то что минуло уже много лет, он почувствовал себя вероломно обманутым. Горло перехватило от ярости. Захотелось вскочить и крушить всё вокруг. Кенши даже пришлось до боли сжать пальцы Ханзо, как если бы он хотел физически удержать его от бесполезных метаний. Мысленно он просил прощения за разрушенное доверие к Рейдену, пусть даже для Ханзо его авторитет уже давно пошатнулся.              Кенши тоже негодовал, но тем не менее посчитал важным высказаться в защиту Бога грома:               – Рейден ответственен за всё Земное царство. Мы для него больше средство, а не самоцель, как бы печально это для нас ни звучало. Но его можно понять. Не станет нас – придут новые. Как это было и раньше. После смерти Великого Кунг Лао пришёл Лю Кан, после его гибели эстафету перехватили Соня, Джонни, ты, я, Куай Лян.               – А теперь ещё и готовится поколение наших детей? – нахмурился Ханзо.              Кенши невольно стиснул челюсти, но всё же согласился:               – Боюсь, что так. Кажется, этот процесс бесконечный…               – Сколько бы времени ни прошло, то и дело появляется какая-нибудь новая угроза! Ни Шао кан, так Шиннок, ни Шиннок, так Куан Чи с его далеко идущими планами. Словно Старшие боги сами незаметно благоволят конфликтам между мирами, чтобы просто не умереть от скуки!              Кенши в ответ горько усмехнулся:               – Надеюсь, они наш разговор не услышали.               – Даже если и так, мне наплевать! – отмахнулся Ханзо, чьё сердце горело огнём глубочайшего разочарования. Но, подумав, он презрительно усмехнулся: – Если смотреть на всё с такого угла – что я всё равно остался бы ни с чем — я даже рад, что прикончил Би Хана. Жаль, не получилось прикончить Нуб Сайбота. Это было бы вдвойне приятно!              Кенши беззвучно вздохнул: ему было больно наблюдать, как Ханзо прожигала ярость, но он понимал, что это естественная реакция, и оттого не стал его останавливать. Сейчас было важно, чтобы гнев излился весь, без остатка, и больше не отравлял душу и мысли. По крайней мере, ночные кошмары, связанные с сожалением о прошлом, наконец оставят Ханзо в покое.               – Рейден просил пощадить Би Хана. И что? Как бы это изменило ситуацию? Изменило бы Лин Куэй, этих подлецов и предателей, выступивших на стороне Шанг Цунга против собственного мира?! Ничего бы это не изменило! – продолжал негодовать Ханзо. – Ширай Рю никогда бы не опустился до такого! Кажется, на этом Турнире Лин Куэй достигли наивысшей точки своей деградации. За такое – поддержку Шанг Цунга — Рейдену следовало бы самому уничтожить весь этот прогнивший до основания клан, а не просить сохранить жизнь Би Хану! Или на что он надеялся?.. Нельзя срубить ствол дерева и ждать, что из старых корней вырастет нечто иное!              Собственные выводы всё больше ожесточали Ханзо. Тогда Кенши пришлось вновь встать на защиту Бога Грома:               – Думаю, в сложившихся обстоятельствах, когда Рейден видел картинки ужасного будущего, ожидавшего Земное царство, он не мыслил так далеко. Ему нужно было любой ценой переломить ситуацию здесь и сейчас.              В целом Кенши был солидарен с Рейденом, поскольку понимал его мотивы. Но следующие слова Ханзо внезапно нанесли весьма болезненный удар по его солидарности:               – Да уж, Рейден был готов на всё! Он даже предложил Куан Чи души Лю Кана, Кунг Лао, Китаны и всех остальных погибших воинов, лишь бы «переломить ситуацию»! – презрительно сказал Ханзо. Казалось, он был готов плюнуть в лицо самому Рейдену, окажись он рядом. – Только вот Куан Чи опередил его, представив ему свой отряд ревенантов. Я сам был этому свидетель.              Теперь пришла очередь Кенши глотать удушливый ком изумления и возмущения. Слова солидарности застревали в горле. Он просто не мог продолжать защищать Бога Грома после услышанного. Помогло только осознание, что ему нельзя подогревать ярость Ханзо ещё и своими возмущениями. Чтобы хоть как-то перебить гневные мысли о Рейдене, Кенши заставил себя переключиться на другое.              К собственному удивлению, он задумался о возможной судьбе Би Хана, если бы тот не погиб на Турнире. И ответ напрашивался только один – кибернетизация. Об этом он и сказал Ханзо в надежде тоже отвлечь его от Рейдена.               – Ты уверен?               – Я, конечно, не провидец, но основания так полагать у меня есть, – ответил Кенши. – Насильная или добровольная – неважно. Она даёт сверхчеловеческую силу. Киборгу не страшна боль или естественное старение. Куай Лян хоть и не долго пробыл киборгом, но многое смог рассказать об этом.               – Ты говорил с ним о кибернетизации? Когда? – удивился Ханзо.              Кенши на мгновение улыбнулся: кажется, попытка отвлечь Ханзо от Бога Грома удалась.               – За эти три года я побывал в новом Лин Куэй несколько раз. Рейден весьма недвусмысленно намекнул мне, что новый грандмастер нуждается в помощи с глобальным переустройством клана. Он посчитал, что, если мне удалось помочь тебе, я смогу помочь и Куай Ляну. Ты же сам только что сказал, что нужно выкорчевать старое дерево с корнем, чтобы на его место посадить что-то новое.               – Представляю сколько там пришлось поработать лопатой! – с неприкрытым сарказмом сказал Ханзо.              Но Кенши вовсе не разделял его отношение и ответил очень серьёзно:               – В старом Лин Куэй знали лишь один метод воспитания идеальных с точки зрения послушания воинов – боль. Из людей выбивали всё человечное, затем из этого кровавого месива лепили идеальных рабов для верхушки клана. А тех, кто не сломался, беспощадно выбраковывали. Допускались лишь редкие исключения для наделённых силами стихий. Воспоминания Куай Ляна, в которые он разрешил мне заглянуть, открыли мне столько, что я до сих пор удивляюсь, как он смог выжить в пасти этого монстра под названием Лин Куэй!               – Увы, монстр всё-таки сожрал его, превратив в киборга, – без тени сочувствия сказал Ханзо. – И вряд ли Би Хан стал бы этому препятствовать.              Кенши задумчиво покачал головой:               – Вполне возможно. Конечно, сама мысль стать машиной едва укладывается в голове, но, как я уже говорил, это лишь до тех пор, пока не поймешь все плюсы кибернетизации.               – Если так рассуждать, то и старый хрыч О’Ниро тоже быстренько сменил бы своё старое тело на новое, металлическое.               – Без сомнений, – согласился Кенши. – Как только результаты этого ужасного эксперимента его удовлетворили бы, весь клан, включая его самого и даже Би Хана, сменили бы смертные тела на нечто, по их мнению, лучшее.               – Это какая-то ужасающая мерзость! – скривился Ханзо и вскоре добавил: – Надо же… Ширай Рю основал выходец из Лин Куэй пять веков назад. И за это время мы не стали его подобием. Наш клан в корне отличается.               – Наверное, поэтому он и сбежал, пока монстр не сожрал его как неспособного полностью подчиниться.               – Может быть, изначально Ширай Рю был весьма похож на Лин Куэй, но в итоге сформировался в нечто совсем другое. К счастью. И стал злейшим врагом своему прародителю.              Кенши не мог не согласиться с Ханзо, и его мысли вернулись к новому грандмастеру Лин Куэй:               – Именно поэтому на Куай Ляне лежит огромная ответственность: ему ни в коем случае нельзя допустить, чтобы новый клан стал подобием старого. А это очень сложная задача. Даже несмотря на то что Куай не похож на своего брата и всю жизнь сопротивлялся монстру, в чьей пасти оказался, он всё же выходец из этой системы и не видел ничего другого. Куай прекрасно осознаёт это и сам боится стать подобием прежних грандмастеров.               – Надо же… – хмыкнул Ханзо. – Какая предусмотрительность со стороны Рейдена. Отправить тебя помогать Куай Ляну оказалось очень хорошей идеей. Как будто у тебя своих проблем мало!              Кенши, мягко улыбнувшись, покачал головой, затем отпил кофе и с толикой грусти напомнил:               – Повторюсь, мы для него лишь средство достижения глобальной цели. С точки зрения Рейдена, если Лин Куэй правильно переустроить, то он станет важной частью в фундаменте защиты нашего мира. Как и Ширай Рю. Так что я был даже рад помочь.              Ханзо шумно выдохнул: ему всё ещё было немного не по себе.               – Интересно, каким образом ты мог помочь Саб-Зиро?              Кенши показалось, что нотки ревности вот-вот зазвучат в голосе Ханзо, но здравый смысл велел гнать от себя эту мысль. Он поспешил ответить:               – Во-первых, банальный взгляд со стороны помогает лучше оценить происходящее: получается ли у нового грандмастера придерживаться нового курса. Иногда я позволял себе заглядывать в разум его учеников – Куай сам просил меня об этом и тайком приводил на общие тренировки. Я искал в головах ребят сомнения и недовольство кланом, а затем мы с Куаем это обсуждали. Если он считал нужным, то вносил изменения в жизнь клана.               – Жёсткий, однако, метод. И какой-то… – Ханзо смущённо замолчал.              За него сказал Кенши:               – Нечестный? Знаю, – вздохнул он. – К счастью, прибегать к нему пришлось лишь пару раз, когда среди учеников назревали серьёзные конфликты. Сейчас всё наладилось.              Ханзо задумчиво кивнул. Этот разговор о Куай Ляне в значительной степени изменил его отношение к нему в сторону смягчения. Он даже подумал о том, чтобы принять приглашение посетить Лин Куэй, тайно полученное месяц назад. Но пока Кенши остаётся в Ширай Рю, Ханзо и не подумает надолго покидать клан!              Дождь по-прежнему барабанил по крыше и шелестел в ветвях деревьев. А на востоке потихоньку занимался серый рассвет.              Ещё раз прокрутив в голове их с Кенши разговор, Ханзо почувствовал внезапное облегчение: боль от ещё одной старой раны в виде упущенной возможности вернуть семью и клан, наконец, утихла. Да, пилюля, которую ему для этого пришлось проглотить, оказалась безумно горькой: несмотря на то что он сам нарушил условия сделки с Рейденом, сейчас, по-новому взглянув на этот уговор, Ханзо почувствовал себя обманутым. Но благодаря этому последняя тень сомнений исчезла из его сознания, как лопнувший мыльный пузырь. Ханзо осознал, что Старшие боги, скорее всего, отказали бы Рейдену, и тогда он остался бы ни с чем. Так что в сложившихся обстоятельствах, убив Би Хана, он хотя бы смог отомстить за родных. И плевать, что перед смертью Би Хан кричал о своей непричастности! Жалкая попытка спасти свою шкуру…              На мгновение в глазах Ханзо сверкнуло пламя, прогнавшее холод тоски по прошлому и вселившее уверенность, что в конце концов он сделал правильный выбор. И сожалеть больше не о чем.              Насладившись последним глотком остывшего кофе, Ханзо глубоко вдохнул его почти угасший аромат и довольно сказал:              – Пожалуй, стоило взять хотя бы две пачки.              Кенши, не ожидавший такого поворота, нервно рассмеялся.               – Но я ведь решил отказаться от кофе, – сквозь смех напомнил он.               – На этот счёт не волнуйся. Я готов принять весь удар на себя! – трагическим голосом объявил Ханзо.              Теперь Кенши буквально трясло от смеха — невозможно было оставаться спокойным, думая о таком «самопожертвовании».              Выдержав драматическую паузу, Ханзо тоже весело засмеялся.               – Думаю, нам пора собираться на тренировку, – кое-как заставив себя успокоиться, но всё ещё широко улыбаясь, сказал Кенши, вставая.              Ханзо последовал за ним, искренне радуясь, что эта ночь уже позади.