Глава 4. Сказочный триумф, или крах последних надежд

Костя крепко сжимал руль автомобиля, глядя куда-то перед собой. Москва совсем не радовала теплом в этом году: начало весны выдалось холодным, промозглым и очень дождливым. Кто-то из их с Полиной поклонников пошутил в социальных сетях, что это слезы всех фанатов, которые были шокированы новостью об уходе Игнатьевой из спорта. Тогда подобное высказывание не показалось ему смешным, но сейчас фигурист находил что-то забавное и поразительно ироничное в этих словах. Утро Костя планировал провести в ледовом дворце, и сердце чуть сжималось от нараставшей тоски: необходимо попрощаться с младшими ребятами, которые, узнав о его уходе, были очень расстроены и долго не хотели отпускать старшего товарища, увидеться со старыми друзьями и коллегами по сборной, с которыми он долгие годы тренировался на одном льду, сопровождаемый внимательным взглядом тренерского штаба Павла Александровича. Поблагодарить работников дворца, каждый из которых относился к Косте с пониманием и терпеливо закрывал глаза на его долгие тренировки после закрытия арены. Попросить прощения у Загорского за все неправильные решения и опрометчивые поступки, что он успел совершить за долгие пятнадцать лет, проведенные под руководством тренера, потому как Костя действительно чувствовал себя виноватым, ведь считал, что так и не смог в полной мере оправдать ожиданий тренера, отблагодарив его за то, что тот сделал для маленького мальчишки, в один момент лишившегося всего — семьи, дома, отца, друзей и привычной размеренной и понятной жизни. И, не в силах побороть печаль от ухода, Воронцов и подумать не мог о том, как в действительности гордился им Павел Александрович. Однако планы Кости были сорваны ранним звонком из Федерации — Иван Анатольевич просил его срочно явиться в офис. Объяснений за этим, конечно, не последовало, но Воронцов и сам понимал причину гнева дяди: он ведь так и не сказал ему лично, что почти подписал контракт с академией и планировал вскоре уехать в США и завершить спортивную карьеру. Костя собирался сделать это через пару дней на праздничном семейном ужине по поводу юбилея Маргариты Сергеевны, жены Антонова, но совершенно не учел, что Иван Анатольевич всегда узнавал обо всем раньше других. Потому теперь Костя вынужден был ехать через всю Москву, чтобы сообщить о своих планах лично и выслушать о себе что-нибудь новое. Костя усмехнулся, выстукивая указательным пальцем по рулю незамысловатый ритм: о чем он только думал, когда решил, что его отъезд мог вообще остаться незамеченным? Откинув голову на сиденье, он начал было вновь размышлять о правильности принятого решения, но быстро отогнал эти мысли в сторону: все равно ничего не выйдет, что бы он не пытался сделать. Даже если Костя каким-то чудом найдет новую партнершу, она вряд ли дотянет до уровня Полины, а набрать форму за столь короткое время казалось чем-то невозможным. А остаться с бронзовой медалью на Олимпиаде или вообще не занять места на пьедестале было худшим из его кошмаров — лучше уж он останется вторым на первых Играх, чем станет третьим на пике карьеры. Припарковав машину у главного входа в Федерацию, Костя быстрым, размашистым и немного резким шагом направился в кабинет Антонова, игнорируя странные взгляды проходивших мимо чиновников, что сновали между офисами после очередного совещания. Иван Анатольевич ждал его уже десять минут — пробки в Москве апрельским субботним утром были девятибалльные и только нервировали сильнее. Спокойно и намеренно неторопливо постучав, Воронцов вошел в просторный кабинет, в котором мальчишкой проводил достаточно много времени: каждую пятницу дядя и Маргарита Сергеевна забирали его к себе из общежития олимпийского резерва, понимая, что маленькому Косте необходимо было чувствовать любовь и заботу близких, живших вдали от него большую часть времени. — Присаживайся, Костя, — приглашающим жестом Иван Анатольевич указал на стоявшее рядом со столом удобное кресло. — Думаю, ты и сам догадываешься, почему я тебя позвал. Воронцов кивнул: оправдываться он не собирался, да и не за что было, а доказывать что-то он, двадцатишестилетний успешный спортсмен и состоявшийся взрослый мужчина, никогда не стал бы. — Тогда объясни причину своего решения. — Вы и сами знаете, что Полина завершила карьеру. Без партнерши я не могу продолжать тренировки и готовиться к следующему сезону, — пожал плечами Костя, с пугающим равнодушием говоря об уходе партнерши. — А что, если я скажу, что есть фигуристка, которая может стать тебе достойной парой? — с какой-то вызывающей, подначивающей улыбкой произнес Антонов, глядя на племянника блестящими глазами. Тот в ответ лишь грустно усмехнулся. В сборной России сколько он себя помнил была лишь одна спортсменка, способная потянуть уровень Воронцова и справиться с его скверным характером, но она объявила о завершении карьеры. — Я говорю серьезно, Костя. Ты должен рассмотреть этот вариант. — Это не обсуждается, — отрезал он, не желая продолжать бессмысленный разговор. Решение уже принято, и именно оно было единственно верным в сложившейся ситуации: он уезжает, все четко спланировано, а билеты на самолет — куплены. Возможно, Костя даже сможет попасть на Игры, пусть и в качестве тренера. Антонов же сдаваться так просто был не намерен, и все в его нахмуренном лице подтверждало настрой мужчины. Он достал из массивного ящика стола папку, быстро заглянул внутрь, чтобы удостовериться, что выбрал верные документы, а затем пододвинул ее ближе к Косте. Тот лишь бросил быстрый подозрительный взгляд на стопку бумаг, а затем красноречиво посмотрел на дядю. — Открой, — кивнул тот. Иван Анатольевич хотел, чтобы Костя увидел все сам — тогда у него будет шанс убедить племянника в том, что его карьера еще не закончена, не обречена. Воронцов, который до этого сидел, небрежно откинувшись на спинку кресла, все же поднялся, развернув папку к себе: ничем не примечательная, точно такая же, в каких обычно хранились личные дела всех спортсменов, она не вызывала у Кости никакого интереса, однако уважение к Антонову заставило его примириться с принципами, пусть и на пару минут. Пролистав пару страниц, он увидел небольшую фотографию, рядом с которой располагалась подробная характеристика спортсменки и перечень ее достижений. Вглядываться в изображение не хотелось, но даже бросив беглый взгляд на фигуристку, он мог сказать, что где-то видел ее — и не раз. — У вас тут что, секретный отдел КГБ? — бегло просмотрев подробное досье, но совершенно не вовлекаясь в текст, поднял наконец глаза Костя. — Читай, — теряя терпение, строго бросил Антонов, сложив руки на груди. Костя выдохнул. Что ж, если для того, чтобы спокойно уехать, ему нужно прочитать это, он пойдет навстречу. В конце концов, это не заняло бы больше десяти минут, и после он сможет наконец отправиться в ледовый дворец, чтобы попрощаться со всеми и поговорить с Загорским в надежде получить одобрение тренера и несколько советов. «Преображенская Анна Викторовна, 1999 года рождения. Живет и тренируется в г. Москва в клубе И.А. Захаровой. Выступает в одиночном женском катании. Медицинская характеристика: Спортивные показатели в норме. В 2006 году на первенстве Москвы повредила связки голеностопа в результате неправильного приземления, но быстро восстановилась. В 2017 году на чемпионате Европы был получен косой закрытый перелом ключицы типа С, в результате чего было принято решение пропустить следующий сезон и провести операцию. В 2020 году во время тренировки травмировала колено. Был диагностирован разрыв крестообразной связки и проведена операция. Элементы: четверной лутц, четверной тулуп, четверной сальхов; тройные прыжки, включая аксель. Вращения и дорожки шагов четвертого уровня сложности. Спортивные достижения на взрослом уровне (сезоны 2014-2020): 2015 г. – бронзовый призер чемпионата России (175,78); бронзовый призер этапа Гран-при «Скейт Америка» (169,89); четвертая на дебютном взрослом чемпионате мира (169,76). 2016 г. – серебряный призер чемпионата России (187,44); чемпионка Европы (188,02) и мира (189,56); третья на финале Гран-при (186,98) 2017 г. – чемпионка России (194,35), победительница финала Гран-при (199,37); короткая программа на чемпионате Европы – 68,66 (снялась с произвольной программы из-за травмы). 2019 г. – чемпионка Европы (218,19) и мира (219,06); серебряный призер чемпионата России (217,15) и финала Гран-при (216,89). 2020 г. – чемпионка России (225,97), победительница финала Гран-при (226,15); короткая программа на чемпионате Европы – 77,59 (снялась с произвольной программы из-за травмы, полученной во время тренировки)» — Это все, конечно, впечатляет, — начал Воронцов, деловито отложив папку на стол и подняв скучающий и отстраненный взгляд на Ивана Анатольевича, — но я не буду кататься с одиночницей. Еще и травмированной. — Она — твой единственный шанс, Костя. — Она одиночница! Вы сами себя слышите? — выкрикнул фигурист, поднявшись с кресла и резким движением сняв со спинки куртку. Он больше не намерен был слушать эти глупости. Его карьера закончена, и всем бы пора смириться с этим так, как сделал он. Не попрощавшись, он быстрыми шагами направился к двери, но был остановлен строгим, тяжелым «Константин». Прикрыв глаза, Костя развернулся, сверлящим взглядом ответив на такой же распаленный взор напротив: Иван Анатольевич встал с кресла и теперь стоял, широко расставив руки по краям стола. Мышцы его лица были напряжены, а на лбу показались морщины, обычно не заметные за доброй улыбкой. — Эта девушка, как и ты, живет мечтой об олимпийской медали. Для вас обоих это последний шанс завоевать главную награду. Костя замер. Все, чего он хотел на самом деле и о чем просило рвавшееся от непонимания и несправедливости сердце последние недели — вернуться к полноценным тренировкам, вновь почувствовать себя свободным, пока холодный ветер дул в лицо, а скорость завораживала и дарила невероятные силы, хотел сделать что-то еще для мира фигурного катания и для себя самого. Слабая надежда на то, что, возможно, Антонов был прав, и ему действительно стоило хотя бы поговорить с ней, забрезжила в груди. Разумеется, он вспомнил Анну Преображенскую, когда лучше присмотрелся к фотографии в личном деле и прочел внушительный список достижений фигуристки: он встречался с ней на соревнованиях и даже видел несколько блестящих прокатов, ставших для нее победными. Его никогда не привлекало женское одиночное катание, но было в этой девушке что-то особенное — с такой отдачей и красотой она скользила по льду, с такой легкостью совершала обороты и поразительно чисто приземляла прыжки, не теряя при этом в артистизме и компонентах. — Говоришь, она прыгает тройной аксель? — вдруг спросил Воронцов, все еще оставаясь стоять лицом к двери, и интерес в голосе заставил Ивана Анатольевича слабо улыбнуться уголками губ и облегченно выдохнуть. — Безупречно, — кивнул мужчина в ответ. — Вы можете стать первой парой, что исполнит его. — Где она тренируется? — быстро вернувшись к столу и забрав папку с информацией о фигуристке, с каким-то азартом отозвался Костя, получив в ответ теплую улыбку дяди и адрес ледового дворца.

***

В ту субботу на льду было непривычно тихо. Аня не знала, почему во дворце не было почти ни души: ее больше не ставили в известность о переменах в расписании команды Ирины Андреевны, ясно дав понять, что ее частью спортсменка Анна Преображенская больше не являлась. После импровизированного и не самого удачного в итоге проката и слов Захаровой фигуристка четыре дня не появлялась во дворце. И даже отец, пропадавший на работе из-за навалившихся проблем, которых с каждым днем становилось все больше, заметил, что дочь пропускала тренировки, однако с расспросами все же не лез — видел, что еще не время. Да и своих забот хватало: дела в фирме Виктора Петровича шли плохо впервые за долгие годы. Прибыли за последний месяц не оказалось совершенно, а дорогостоящие лекарства для Татьяны нужно было заказывать уже через несколько недель, чтобы те успели доставить к тому моменту, как препарат потребуется. Но обсуждать это с дочерью он не мог, потому ни Аня, ни Виктор Петрович не придумали ничего лучше, чем молчать, впервые за долгие годы игнорируя странное и подавленное поведение друг друга, зарывшись в собственные проблемы. Спортсменка переступила порог светлого и просторного холла, поздоровавшись с милой пожилой женщиной, встречавшей юных спортсменов и их родителей, а затем направилась вглубь дворца. Ане предстояло собрать вещи, освободив место в раздевалке — место, которое принадлежало ей больше десяти лет, а после все, чего она желала, было просто в последний раз выйти на лед в родных стенах. Фигуристка хотела бы сказать, что все происходившее доставляло ей жгучую боль, забирало последние силы, но парадокс заключался в том, что она не чувствовала ничего, кроме пугающей пустоты внутри — равнодушие тренера пошатнуло уверенность Ани, но не сломило ее окончательно. Ступив на лед, Преображенская на миг внезапно растерялась, словно впервые в жизни встала на коньки и вышла на большую просторную арену, где не было больше ни души. И тут же в голове начали вспышками ярких воспоминаний всплывать все те программы, что она катала на чемпионатах России и Европы, в столицах десятка стран, радуя болельщиков по всему миру; все номера, поставленные специально для шоу, в которых фигуристка так любила принимать участие по окончании сезона, потому как именно там могла в полной мере выразить творческий потенциал. Культовых постановок за долгую карьеру накопилось с десяток, если не больше — сосчитать все теперь казалось чем-то невозможным. Но была одна, занимавшая особое место в ее сердце и оставившая отпечаток — произвольная программа чемпионата мира 2016, ее первого выигранного золота соревнований такого уровня, укрепившая надежды и мечты юной фигуристки на возможную победу на Олимпийских играх. Подъехав к борту, Аня на секунду прикрыла уставшие глаза, а затем включила музыку и встала в начальную позу, красиво расправив руки. Danse macabre – Kamille Saint-Saёns Эта программа было особенной, и Ане нравилось в ней все: от тяжелой мощнейшей музыки, которая в один момент вдруг сменялась легкой и задорной, до сложных дорожек и интересных позиций вращений, которые они с хореографом долгое время меняли и подстраивали под композицию и требования правил. Преображенская набирала скорость, плавно скользя по льду, раскрыв руки в стороны и высоко вскинув голову: катая эту программу, она чувствовала настоящую свободу, силу и величие. Она чувствовала себя собой. Разворот, еще один, тройка и сильный толчок ребром — тройной риттбергер вышел на удивление чистым, докрученным и высоким. Таким, каким был когда-то на чемпионате мира — в прошлой, уже далекой жизни. Небольшая передышка в виде дорожки шагов, ласточка с выходом в бильман, а затем — заход на тройной аксель. Но в этот раз Аня не чувствовала такой ответственности за то, что у нее могло что-то не получиться, потому что каталась только для себя, сбросив груз ответственности и переживаний за то, что кто-то увидит ее ошибки. Она настолько увлеклась программой и музыкой, что не заметила пристальный взгляд зеленых глаз, что с уважением и едва скрываемым интересом наблюдали за каждым ее движением с трибун. Аксель вновь вышел недокрученным, и фигуристка оступилась, но все же смогла удержаться и продолжила программу. Но ее любимая часть, поразившая болельщиков в далеком 2016, была только впереди: она с легкостью вращалась, исполняя любимый заклон в сложнейшей его вариации, а затем ушла в позицию волчка, подняв обе руки наверх. Аня чувствовала, как бедро в который раз болезненно прострелило от резкой нагрузки после перерыва, но остановиться не могла — она должна была откатать ту, самую эмоциональную и захватывающую часть. В ней не было никаких сложных элементов, прыжков или изобретенных ей вариаций шагов, но присутствовала пластика, артистизм и огромная самоотдача, которая приковывала взгляды всех, даже самых равнодушных зрителей, пришедших посмотреть на квады, но не умевших отличить один прыжок от другого. Так же она приковала и Костю, который в тот момент сидел среди высоких трибун, с восторгом наблюдая за катанием Ани. Он видел, насколько трудным оказался для нее прыжок, заметил и то, как исказилось в гримасе боли ее лицо, когда она перенесла вес на правое бедро, уйдя во вращение сидя. Он не упустил ничего из этого, но не мог оторвать взгляда — настолько искренне она каталась, вкладывая душу в каждый элемент, в каждое движение. Напряжение нарастало, музыка становилась все мощнее, требуя чего-то под стать себе, потому Аня начала набирать скорость для захода на тройной флип. Костя видел, что она слишком рано завела плечи, не успев доехать дугу, а потому толчок зубцом вышел слишком слабым, отчего Аня сумела выполнить лишь два оборота, не добрав высоты и едва не упав. Преображенской не хотелось останавливаться, ведь нужно было довести программу до конца, сделав так, как ее учили: через боль и слезы, не показав никому, насколько трудно ей давались движения и такая скорость. Но она понимала, что прыжки, которых оставалось еще три, два из которых — в каскаде, она не выполнила бы. Потому Аня сделала то, что умела лучше всего: начала импровизировать, просто отдавшись такту музыки и холоду льда, забыв о правилах и ограничениях. Наконец мелодия стихла, а Аня встала в финальную позицию, обняв себя руками и склонив голову, словно спасаясь, отгораживаясь от чего-то страшного и неминуемого, что на протяжении всей программы преследовало ее. Закрыв лицо, она выдохнула и услышала одинокие, разносившиеся эхом аплодисменты, что доносились с трибун. Вдруг распахнув глаза, Аня огляделась, а затем увидела высокую фигуру, одиноко высившуюся в свете прожекторов: кто-то смутно знакомый стоял среди множества сидений, громко хлопая. Преображенская удивленно осмотрелась в попытке понять, был ли на арене кто-то еще, но не найдя больше ни души, толкнулась и подъехала к борту, куда уже спускался незнакомец. Хорошим зрением фигуристка похвастаться не могла, а потому ей оставалось только ждать и пытаться сообразить, кто это был и что он здесь делал. Едва успев надеть голубые чехлы на лезвия коньков, она увидела, что темная макушка неизвестного уже почти приблизилась к ней. — Отличный прокат, — легко улыбнулся он, протянув руку, чтобы помочь ей подняться, но Аня только покачала головой, самостоятельно встав со скамейки — она пока была в состоянии разогнуть ноги без чьей-либо помощи. — Но над прыжками еще работать и работать. Аня пораженно вскинула брови, оскорбленная таким заявлением. Да кто он вообще такой, чтобы говорить ей, что делать? Фигуристка внимательно всматривалась в иронично-нахальное лицо, как вдруг ее осенило, и от осознания того, кто именно стоял перед ней. тело тут же пробило волной холодной дрожи. Это был Константин Воронцов. Однако показывать удивление или растерянность от столь неожиданной встречи Преображенская не собиралась: еще не хватало, чтобы этот и без того самовлюбленный гордец подумал, что она являлась одной из тех наивных фигуристок, что питали тщетные надежды на что-то со стороны Воронцова. — Что ты здесь забыл? Кажется, пары тренируются в других клубах, — вскинув голову, спросила она, с вызовом вглядевшись в его сверкавшие любопытством глаза. Что он вообще возомнил о себе, чтобы вот так приходить сюда? Кто его пустил? — Ты права, — кивнул он, облокотившись на край борта, однако оставшись стоять так, чтобы видеть Аню. — Но у меня к тебе разговор. Прогуляемся? — Никуда я с тобой не пойду. Я еще не закончила тренировку, — она повернулась, чтобы выйти с арены, направляясь в раздевалку. Конечно, сказанное было ложью, потому что никакой тренировки вообще не было — были лишь прострелы в бедре, из-за чего ей сложно давались быстрые шаги, однако признаваться в этом Аня не собиралась ни себе, ни тем более ему. — Ты ведь знаешь, кто я, верно? — позади раздался настойчивый голос: Воронцов упрямо решил, что они должны поговорить, и она теперь точно никогда от него не отделается. Чем ему вообще могла помочь одиночница? — А ты знаешь, кто я, и что с того? — непонимающе спросила она, все еще быстро перебирая ногами и желая поскорее запереться в раздевалке, чтобы остаться в одиночестве и тишине. — А то, — он аккуратно, но довольно крепко поймал ее за предплечье, развернув лицом к себе. Даже несмотря на высокий для одиночниц рост, Ане пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в глаза Воронцова, — что ты единственная, кто может помочь мне получить золото Игр. –—Решил заделаться одиночником? — хмыкнула она, дернув руку на себя. Но вырваться не получилось — Костя держал слишком сильно. — Так спешу тебя огорчить: ты уже староват для этого! Воронцов, глядя на ее попытки вырвать руку и слыша этот пренебрежительный тон, рассмеялся, хотя запястье Ани все же отпустил, а затем поднял руки в примирительном жесте, стремясь показать, что он приехал не для того, чтобы обмениваться колкостями. — Послушай, Анна, — уже серьезнее произнес он, и в зеленых глазах на секунду промелькнула странная, но столь знакомая фигуристке печаль. — Я пришел, потому что знаю, что ты интересовалась переходом в парное катание, ведь для тебя это последняя возможность остаться в большом спорте, — медленно, но решительно сказал Костя, глядя на то, как Преображенская потирала немного покрасневшее от цепкой хватки запястье, а затем тихо добавил: — Как и ты — для меня.

***

Аня все же согласилась прогуляться с Воронцовым, решив, что заберет вещи потом. В конце концов, ее пока еще никто открыто не выгонял, хоть Ирина Андреевна и перестала даже смотреть в сторону фигуристки, предпочтя игнорировать ее присутствие. Поэтому теперь они с Костей шли по парку, обсуждая возможный переход фигуристки в парное катание, хотя все это казалось ей очередной насмешкой судьбы и злой иронией, что в результате окончательно разрушит любые шансы на попадание сначала в сборную, а затем и на Олимпиаду. Аня смотрела куда-то вдаль и, закутавшись в легкое пальто, пыталась понять, стоило ли ей радоваться тому, что сам Константин Воронцов просил ее стать его партнершей, или плакать от осознания того, что медали в одиночном катании ей больше никогда не получить. — С чего ты взял, что я подхожу? — вдруг спросила она, нарушив гнетущую тишину, что царила между ними уже несколько минут. В голове все еще не укладывалось то, что все это было реальностью и происходило с ней. — Я… слишком высокая! — Ты слишком упертая, Преображенская, а рост никогда не был проблемой для тебя. Она кивнула, признав правдивость слов Кости: многие твердили юной Ане, что тройные прыжки стали бы ее пределом, и утверждали, что будет чудом, если она прыгнет аксель, однако фигуристка сумела доказать всему миру, что рост не мог считаться препятствием для фигуристки, если работать так, как это делала она долгие годы. — Перестань искать причины, чтобы отказаться, и просто попробуй. Он остановился, эмоционально взмахнув руками в стороны и призвав Аню наконец мыслить здраво, а не продолжать нервно искать аргументы против. Она поджала губы: вот бы папа только был рядом! Но в следующую секунду поняла, что и он не смог бы помочь дочери в принятии такого решения, потому как всегда повторял ей, что каждый человек должен уметь брать ответственность за себя и свои поступки. Вот и теперь она должна была решить все сама, не надеясь на кого-то другого — так, как всегда было на льду в самые важные моменты, когда оценки и место на пьедестале завесили лишь от нее. Костя смотрел с вызовом, явно желая распалить, подтолкнуть к решению, и в этой детской выходке она узнавала себя. Аня нарочито притворно прищурила глаза, сдержав ухмылку, продолжив уже шутливо искать отговорки, чтобы немного потянуть время и испытать терпение Воронцова — хотелось хоть немного опустить его на землю с Олимпа, на который он успел забраться за годы в фигурном катании: — Я не восстановила прыжки до конца. — Знаю. — И еще я боюсь поддержек! Воронцов, сложивший руки на груди, засмеялся этой легкой наивности, звучавшей в ее голосе, и откинул голову назад: — Все боятся поддержек, Аня! Неужели ты думаешь, что это дается кому-то так просто? — Ладно, — наконец произнесла она, убрав чуть покрасневшие от холода руки в карманы и улыбнувшись в ответ. Решиться на переход оказалось легче, чем она думала. — Я согласна.

***

Аня до сих пор не могла поверить в то, что согласилась встать в пару — да еще и с Воронцовым. Это казалось отчаянным сумасшествием, какой-то глупой шуткой, но на деле было суровой правдой, к которой их обоих привела злодейка-судьба. Она не знала, сработаются ли они, получится ли у них хоть что-то, но почему-то фигуристке хотелось верить Костей, который после ухода партнерши остался в таком же отчаянно-безнадежном положении, как и она сама. После разговора в парке Воронцов даже вызвался подвести ее до дома и помочь с сумками, но Аня вежливо отказала ему, почувствовав, что ей необходимо было побыть одной хотя бы пару часов: осознать произошедшее, переварить и придумать, как рассказать обо всем родителям. Он понимающе кивнул: для Воронцова это решение также было непростым, а потому он прекрасно понимал эмоции спортсменки, — а затем объявил о том, что возьмет все бумажные дела в Федерации на себя, чтобы она могла сосредоточиться на подготовке. — Увидимся завтра, — игриво подмигнул он, хлопнув дверью черного внедорожника и оставив новоиспеченную партнершу одиноко стоять у дверей ледового дворца. Она все же нашла в себе силы забрать из раздевалки немногочисленные вещи, в последний раз проводив взглядом знакомую арену, и оставить на столе Ирины Андреевны небольшую записку, в которой поблагодарила тренера за все, но написала, что несмотря на случившееся, она приняла решение двигаться дальше. Аня хотела поговорить с Захаровой лично, однако понимала: той уже давно не было до нее дела, ведь фигуристка не могла более оправдать надежд тренера и стала неинтересна олимпийскому штабу. Но кому она была интересна, так это поклонникам, которые все эти месяцы поддерживали ее и с нетерпением ждали возвращения в новом сезоне. Никто из них и подумать не мог, что оно будет таким. И все же Аня хотела, чтобы зрители узнали о переходе от нее, поэтому теперь фигуристка сидела на кровати в небольшой светлой комнате, поджав по себя ноги, и размышляла над тем, как сообщить обо всем зрителям. Она несколько раз набирала текст, но уже спустя пару секунд стирала его, понимая, что все это оказывалось не тем. Не так это должно было случиться — или не должно было вовсе. Покачав головой, Преображенская решила, что стоило все же отложить написание поста хотя бы на пару часов и отвлечься, чтобы привести мысли в порядок перед сложным днем, что ждал ее уже утром. Но переключить внимание не удалось — в ленте неожиданно высветился пост Полины Игнатьевой. Бывшая фигуристка счастливо улыбалась, глядя в камеру, а красивое лицо освещали лучи солнца, оттеняя карие глаза и делая их еще более завораживающими. Подпись к фотографии гласила: «Наконец-то Москва радует первыми лучами весеннего солнца». Рука сама потянулась к небольшому кружочку с фотографией профиля, и уже через мгновенье Аня оказалась на странице Игнатьевой. Большая часть ее ленты состояла из фото и видео с тренировок, которые теперь сменились красочными селфи и изображениями ярких пейзажей: судя по всему, Полина решила устроить небольшой отдых перед вторым курсом реабилитации, который вскоре ей предстояло пройти. Заметив закрепленный пост, Аня тут же нажала на фотографию. На первом фото в серии была изображена сама Полина, широко улыбавшаяся и сжимавшая в руках серебряную медаль Олимпийских игр, а позади нее стоял Костя, накинувший им на плечи российский флаг. Глаза его сияли, а улыбка была совсем не такой, какую видела Аня днем — живой, искренней и такой лучезарной, что, глядя на фотографию, уголки губ Преображенской тронула легкая улыбка. Листая галерею снимков, выбранных Полиной, Аня все больше убеждалась в том, что Игнатьева\Воронцов были настоящей командой — слаженной, цельной, единой. И определенно непобедимой в своем трудолюбии и профессионализме. Просмотрев все фотографии, Аня принялась читать пост, который, как она уже догадалась, был прощальным — именно в нем Полина сообщила о завершении спортивной карьеры. «polinaignatieva Друзья, я думаю, пришло время поделиться этой новостью с вами. В жизни каждого спортсмена наступает момент, когда мир профессионального спорта становится лишь воспоминанием. И, выбирая между здоровьем и желанием завоевать титулы, приходится остановиться на первом. Такой момент наступил и в моей жизни. Как бы я не хотела продлить отведенное мне время на льду, как бы не старалась работать через боль, старая травма дала о себе знать. К сожалению, повреждения оказались слишком серьезными, и это не позволяет мне продолжать спортивную карьеру. Я благодарна вам за поддержку, которой вы осыпали нас долгие годы, за радость и слезы, что делили с нами, за тонны цветов и подарков, которые мы неизменно получали после каждого выступления. Я хочу сказать спасибо нашему тренеру, Павлу Александровичу Загорскому, который прошел с нами этот долгий путь длиной в тринадцать лет и сделал из нас чемпионов. Нашим хореографам, врачам, работникам родного ледового дворца — спасибо каждому за то, что преданно оставались с нами каждый день! Но главную благодарность я должна выразить моему партнеру (без зазрения совести лучшему партнеру, которого только можно пожелать). Костя, я никогда не смогу описать, как благодарна тебе! Спасибо за то, что все эти годы я чувствовала себя в безопасности в твоих крепких руках даже во время выполнения самых сложных элементов. Я люблю тебя, мой Бу, за твое совсем не ледяное сердце, за твою настойчивость и упорный труд (а еще — за несносный характер, что подталкивал становиться лучше). Спасибо всем за этот долгий, безусловно очень сложный, но важный этап в моей жизни, однако настало время двигаться дальше. С любовью и безграничной благодарностью, ваша Полина Игнатьева» Дочитав столь трогательное обращение, Аня почувствовала, как в груди что-то сжалось: теперь и она должна была попрощаться с огромным, важнейшим периодом своей жизни и начать новую главу. Но счастья или радости от этого спортсменка отчего-то не испытывала — ее окутывал страх перед неизвестностью. Страх перед тем, что придется начать все сначала, ведь в мире парного катания не существовало двукратной чемпионки мира Анны Преображенской — отныне она осталась в прошлом, пути в которой были окончательно закрыты несколько часов назад, когда дверь тренерской Ирины Андреевны захлопнулась. К ней непременно будут относиться предвзято, станут пристально наблюдать за каждым шагом, за каждой помаркой, журить за любую оплошность. Каждый спортивный комментатор наверняка выскажется о переходе Ане, назовет это глупостью и тщеславным желанием продлить карьеру, чтобы заполучить медаль, выстраданную чужой болью. Думать о том, как к ней отнесутся парницы, мечтавшие занять завидное место рядом с Воронцовым, она и вовсе не хотела: знала, что не стоило даже читать их комментарии, ведь там точно не окажется ничего, что могло бы подбодрить Аню и прибавить уверенности в правильности принятого решения. Отогнав тревожные мысли прочь, она продолжила листать ленту фигуристки. Взгляд зацепился за фотографию сосредоточенного Кости, который, нахмурив брови, что-то объяснял тренеру, указывая на небольшой экран, на котором транслировали повтор их программы. Волосы его были влажными от пота и взъерошенными после эмоционального проката, а на щеках проглядывался румянец, отчего сосредоточенный вид спортсмена казался немного нелепым. «polinaignatieva Видели, какого серьезного мужчину я отхватила в партнеры? С Днем рождения, Бу! Люблю тебя, даже когда ты делаешь такое лицо. #двадцатьшестьнеприговор» Аня рассмеялась, прочитав забавную подпись. Ей было очень интересно, откуда взялось такое забавное прозвище и как суровый и столь напыщенный Воронцов реагировал на то, что Полина называла его подобным образом на многотысячную аудиторию. Увидев, что аккаунт спортсмена был отмечен на фотографии, Аня перешла в его профиль. Среди множества фотографий с профессиональных фотоссесий, которые очень удивили Аню, но показались ей сделанными вполне в духе спортсмена, она нашла несколько снимков с Полиной. На одном из них фигуристы стояли на пьедестале чемпионата России, благодарно махая рукой болельщикам на трибунах, а на их шеях красовались золотые медали. Подпись заставила Преображенскую рассмеяться, окончательно развеив ее мрачное настроение: «kvorontsov Самый непредсказуемый ЧР на моей памяти! Поверить не могу, что мы стали чемпионами России! #вшестойраз» Она вспомнила, что видела похожую фотографию на странице Полины, но не поняла смысл ироничной подписи к ней. Теперь все встало на свои места: Константин Воронцов был в своем репертуаре. «polinaignatieva Что это за красавец рядом со мной? Не тот ли, что #вшестойраз стал чемпионом России?» Аня листала страницы фигуристов и понимала, что они, вероятнее всего, являлись самыми близкими людьми в жизни друг друга, вечными товарищами и лучшими друзьями. И от чтения этих шутливых, но таких добрых и искренних постов ей стало неловко — словно именно Преображенская стала причиной распада этой пары. Отложив телефон, Аня решила, что на сегодня социальных сетей с нее было достаточно, и легла на разобранную кровать. Укрывшись большим мягким одеялом, она неохотно взяла в руки мобильный, чтобы завести будильник и не опоздать на первую тренировку в качестве партнерши, и увидела пришедшее минуту назад сообщение от Алисы. Подруга переслала ей пост с кричащей подписью «ЭТО ПРАВДА?». Открыв запись на стене сообщества «Полина Игнатьева и Константин Воронцов // Официальная группа», Аня едва удержала телефон в руках: к посту была прикреплена фотография, снятая во время их встречи днем. Спортсменка стояла рядом с Костей, который терпеливо ждал, пока фигуристка впишет свой номер в его смартфон. Он что-то тихо ей говорил, широко улыбаясь и облокачиваясь на капот машины, а Аня смеялась, прося его помолчать хоть минуту и дать ей сосредоточиться — она отлично помнила тот момент, но даже не могла предположить, что они выглядели, как старые друзья, которые мило о чем-то беседовали, но никак не напоминали людей, по-настоящему пообщавшихся впервые за долгие годы косвенного знакомства. Подпись к посту удивила не меньше, заставив чуть откашляться от появившейся в голе неприятной щекотки: «Полина объявила о завершении карьеры из-за полученной перед ЧМ травмы две недели назад, а сегодня Костя уже мило общается с Анной Преображенской. Кажется, скоро мы услышим новость о появлении новой пары». Недовольные подобным стечением событий фанаты пары Игнатьева\Воронцов оставляли под записью сотни нелестных комментариев, уверенные в том, что Костя абсолютно точно совершал ошибку: «Как он мог так быстро метнуться к другой? Или желание получить олимпийское золото превыше всего?» «С такой партнершей ему не светит даже бронза» «Преображенская была сильной одиночницей до травмы, но она слишком долго каталась одна, чтобы теперь встать в пару. Тем более с Костей» «И все равно ей не затмить Полину, что бы она не делала» Не желая больше читать подобное, Аня коротко ответила подруге, что сама еще не знала, получится ли что-то из столь рискованной затеи, и прикрыла глаза в надежде, что усталость возьмет верх над врезавшимися в память комментариями фанатов Полины и Кости, которые теперь были готовы обрушиться на нее с тонной гневных сообщений — так, словно до встречи с Воронцовым она не была известной фигуристкой и многократной чемпионкой России и мира. Она чувствовала, что веки наконец начинали тяжелеть, постепенно сдаваясь под напором физического истощения, но услышала короткую вибрацию телефона, который сообщал о том, что кто-то прислал ей очередное сообщение. «Неизвестный номер Поздравляю, Аня, завтра ты проснешься знаменитой. К.» Преображенская только устало улыбнулась, закатив глаза в ответ на ехидство Воронцова, а затем быстро набрала ответ: «Я и так знаменита, дурень»