Всплеск

      В воздухе Сейрейтея витали запахи металла и пыли. Все силы Общества Душ были положены на восстановление разрушенных в последних сражениях зданий и помощь пострадавшим. К счастью, самая грязная работа уже была выполнена, оставалось лишь закончить строительство и привести всё в положенный столице Мира Духов вид. Планировка многих улиц изменилась. Центр, снесённый подчистую, вообще пришлось возводить с нуля.       На возобновления прежнего величия были пущены все силы. Шинигами всех мастей разделили между собой самые опасные и трудозатратные участки. Трудолюбивые жители Руконгая, стремящиеся заработать себе и своей семье на хлеб, заняли практически все ниши, чем значительно упростили многие задачи.       В Сейрейтее вновь кипела жизнь. Довольно быстро выросли важнейшие здания. Лазарет и командный центр построились первыми. Рядом организовали столовую, куда сбредалась вся округа за пищей. Постепенно воздвиглись бараки отрядов, общежития для работяг и торговые зоны. Шажок за шажочком пустошь вновь становилась похожей на город. Вернулись предприниматели и развернули свои заведения в новостройках.       — А-ну не баловаться! – крикнул хозяин лавки с морепродуктами, когда соседские детишки погнались за чёрным котом, лениво потягивавшемся в тени забора.       — Оставь ты их, – насмешливо шикнула соседка. – Пусть поиграются, и без того не много радостей. А «котику» они не навредят, Йоруичи-сама не пальцем деланная.       — Йоруичи-сама? Тьфу ты, не признал... – удивлённо почесал затылок мужчина и вернулся к разложению товаров на витрину.       Время близилось к ночи. Разноцветные краски заката приломлялись о защитный купол и мерцали длинными мазками по всему небу. Красно-фиолетовые полосы растягивались по всему полушару, словно стекающие по холсту капли краски. И всё вокруг преобрело те же оттенки, ползущие тени сливались воедино.       Новооткрывшиеся бары и рестораники ежедневно заполнялись людьми, стремящимися наконец расслабиться после тяжелого дня. Довольно скоро образовалась целая улица, где могли отдохнуть совершенно разные личности с совершенно разными достатком и пожеланиями.       Один из кабаков облюбовали офицеры некоторых отрядов. В тот вечер там было довольно шумно. Лейтенант Маречиё Омаэда из второго отряда решил отпраздновать окончание одного из крупных проектов. Собралось довольно много гостей. Разнообразная выпивка сделала своё дело, никто толком и не соображал, насколько же громкой получилась вечеринка. Музыка и пьяные песни невпопад разносились по всей округе и заставляли других возможных посетителей держаться подальше.       Капитан Сой Фон стояла у входа, оперевшись на стену с большой вывеской названия заведения. Лишь одного взгляда на неё хватало, чтоб понять: она не довольна происходящим. Скрещённые на груди руки, выстукивающие в такт левая ступня по асфальту и палец правой руки по локтю. Девушка тщательно старалась сохранять спокойное выражение лица, но фальшивое пение подчинённого заставляло каждый мускул напрячься, что делало невозмутимость невозможной. Ясно одно: ещё немного этого издевательства – и кому-то непоздоровится.       Из-за угла показалась знакомая фигура. Высокий мужчина неторопливо прогуливался по барной улице, разглядывая развлекающихся шинигами. Внимательный взгляд капитана второго отряда приковался к нему – хоть что-то развлекало, не вписывалось в местный колорит. На расстоянии пары метров прохожий остановился и осмотрел открывшуюся картину. Сквозь прозрачные окна ясно было видно всё происходящее внутри злополучного кабака, а гул больно резал уши. Поморщившись, перевёл внимание на миниатюрную шинигами и вежливо кивнул:       — Добрый вечер, капитан Сой Фон, – элегантно и аристокративно выговорил он, ровняясь с собеседницей.       — Добрый вечер, капитан Кучики, – выдавила из себя остатки учтивости девушка. – Не знала, что вы бываете здесь в столько поздний час.       — Предпочитаю избегать таких мест. Здешние развлечения не доставляют мне удовольствия.       Новое вокальное соло лейтенанта Омаэды началось с довольно высокой ноты, что аж стёкла затрепетали. Глаз Сой Фон взбешённо дёрнулся, лишь спокойствие коллеги напротив не давало ей сейчас ворваться внутрь и хорошенько приложить подчинённому по шее. Бьякуя одним лишь взмахом руки активировал безмолвное Кидо, образовал звуконепроницаемую невидимую стену между заведением и улицей. Девушка, как и другие прохожие, явно почувствовала облегчение.       — Гляжу, вы тоже не в восторге, – заметил аристократ. – Почему же вы здесь?       Она на миг потупилась. Всего на долю секунды смущённо увела взгляд.       — У моего тупицы-лейтенанта сегодня праздник, – тихо, чтоб не выдать всего возмущения, выпалила она. – Он и меня звал, но я отказалась.       — Но вы всё же пришли.       — Не хочу, чтоб они натворили бед! – коротко рявкнула капитан и перевела внимание на происходящее внутри, за окном. Немного успокоившись, продолжила: – Не часто в последнее время выдаётся возможность вот так собраться с друзьями и повеселиться. ...Я для таких дел не подхожу, но остальные, вроде, довольны. Разрешаю им сегодня отдохнуть.       Сдержанная улыбка появилась на лице Кучики, но быстро растворилась и лицо вернулось к привычному безмятежию.       — А вас что привело сюда? – вернулась к нему Сой Фон. – Я, вроде, не видела сегодня здесь шестого отряда.       — Я один, – кивнул. – Не планировал никуда заходить, лишь думал прогуляться, подышать воздухом.       — Не туда вас занесло воздухом дышать, – насмешкливо вздёрнула нос. – Здесь-то за такое короткое время всё провонялось куревом и алкоголем.       — ...Иногда и такой воздух стоит того, чтоб выйти наружу, – задумчиво выдал Бьякуя, вглядываясь в тускнеющий закат. Застыл на месте, явно размышляя о чём-то, от чего собеседница не собиралась отвлекать и тактично промолчала. С полминуты погодя, добавил: – Всё меняется. Ближайшие годы могут быть совершенно не такими, как мы себе представляем. Не могу не думать об этом.       — Ну... столько всего изменилось за такой короткий период, – согласилась коллега, тоже разглядывая живописное небо. – Один лишь капитанский состав Готея потерпел больших перемен. Столько... замечательных товарищей потеряли...       — Ну-ну, чего ж о грустном говорить в такой замечательный вечер? – словно изниоткуда появился Кьёраку. Он оказался совсем рядом с беседующими капитанами, чем застал обоих врасплох.       — Главнокомадующий! – вежливо поклонилась Сой Фон. Кучики сразу следом за ней уважительно склонил голову.       Теперь уже новоприбывший почувствовал себя обезоруженным. Он ещё не был привыкшим к такому отношению к себе. Одно дело – составлять стратегии и вести подчинённых в бой, а уже другое – когда ещё вчерашние равные товарищи склоняются при одном лишь появлении. К таким особенностям новой должности ещё стоило привыкнуть. Первое время все эти формальности точно будут резать слух.       — Извиняйте, я немного вас подслушал, – спустя всего миг он вернулся к привычному состоянию. – И, раз уж мы все втроём не имеем никаких планов на этот вечер, то почему бы нам не присоединиться к празднику? – и сразу, заметив не самые довольные выражения лиц, добавил: – Ну, не здесь, конечно! Мы можем и втроём в каком-то... более приличном заведении посидеть.       И не дожидаясь отказов, лидер подхватил обоих за плечи и пошагал в сторону другого, престижного ресторана.

***

      В четвёртом же отряде никто и не думал отдыхать. Время близилось за полночь, а работы никак не убавлялось. Казалось бы, время восстановления большинства травм после войны уже заканчивалось, но в эту ночь совершенно не было никакого спокойствия. В палаты экстренной терапии ввезли на каталке шинигами. Точнее, то, кто именно это был, можно было понять лишь по чёрным одеждам и ножнам для занпакто на поясе.       — Уже третий, – констратировал пятый офицер отряда. – Симптомы такие же.       — Срочно в операционную! Я проведу, – приказала капитан Котецу.       За последнее время, чуть больше суток, поступил уже третий пациент с примерно похожими характеристиками. Первые двое скоропостижно погибли, не получив вовремя нужного лечения. Но проблема была куда страшнее: никто в отряде и не сталкивался ни с чем подобным ранее. Исане Котецу со своим лейтенантом и несколькими офицерами уже проштрудили все доступные записи, даже вскрыли зашифрованный архив, но ничего подобного так и не смогли найти.       Кожа заражённых иссыхала в считанные часы, лопалась и осыпалась хлопьями. Из-за этого их было невероятно сложно опознать. Знакомые лица искажались в ужасающие очертания, подкрепляемые невыносимыми болями по всему телу. Но это было ещё не самым страшным. Каналы реацу пострадавших заполнялись какой-то чёрной вязкой субстанцией. Она, казалось, совершенно не поддавалась никаким манипуляциям. По закупоренным каналам не может течь реацу, а для жизни духа это необходимо. Теряя возможность к циркуляции духовной энергии, душа начинает погибать. И теперь стояла главная задача – как-то противостоять этому.       После появления первого заражённого казармы медицинского полка стали на уши. Информация быстро долетела до управления, но Совет запретил поднимать общественную панику. Капитану Котецу было приказано разобраться в природе происходящего. Не было исключено, что напасть – дело рук неизвестного врага, решившего сыграть на моменте дезориентации после тяжелой битвы. Исане сама подумывала об этом. Никто не отменял вероятности, что какой-то неизвестный квинси, чудом выживший и не проявивший себя в сражении, обладает такой необычной силой. После всего, что случалось в пылу войны, уже никто ничему не удивлялся. Однако на пострадавших не было никаких признаков битвы, ничего похожего на рейши квинси. Основной теорией, всё же, оставалось заражение какой-то болезнью. Если это так, велика вероятность пандемии, к чему Общество Душ совершенно не готово.       Пациента положили на операционный стол. Капитан, уже в полной продизенфицированной экипировке, приблизилась. Первым делом необходимо провести детальный осмотр, чтоб понимать с чего начинать. Кожа отшелушивалась от малейшего касания, на её месте оставались кровоточащие язвы, всё разрастающиеся по телу. Дыхание было в тягость, словно причиняло неистовую боль. Что-то давило на все внутренние органы, где-то начались внутренние кровотечения. Температура тела значительно поднялась, близилась к сорока двум градусам по Цельсию. Опасно, нельзя позволить ему умереть от сворачивания крови.       По мелейшей команде приблизился ассистент, четвёртый офицер. Он взял на себя задачу контролировать жар тела. Выставив руки над грудной клеткой, использовал одну из медицинских техник Кидо. Пациент стал понемногу охлаждаться, приблизился к относительно нормальной температуре, при которой, по крайней мере, ещё можно жить.       — Стой, – скомандовала Исане. Она жестом указала подчинённому отойти. Что-то не давало ей продолжать.       Сосредоточившись, она наконец поняла. Реацу в теле больного зашевелилась. Вот только это не была реацу шинигами. Чёрная жижа забурлила и начала двигаться по каналам. Похоже, среагировала на применённое Кидо. Такого не было у двух предыдущих. Нужно исследовать.       — Дальше я, – коротко объявила девушка и выставила руки над операционным столом.       Она стала постепенно подливать реацу и наблюдать за реакцией. Сначала совсем немного, затем больше и больше, повышала дозировку. Как выяснилось, малейшее вмешательсво посторонней духовной энергии вызывало бурную реакцию. Субстанция бурлила и, казалось, расширялась, давила на кровеносные сосуды. На миг померещилось, что это нечто словно тянется к реацу капитана. Оно оттекало от ног к грудной клетке, скапливалось вместе. Совершенно точно: оно следует за реацу.       «Отлично. Возможно, получится вывести это из тела», – подумала оперирующая и ближе склонилась к столу.       Она идеально знала расположение всех каналов духовной энергии в теле шинигами. Нужно лишь подвести это к самому доступному месту, где получится сделать надрез и вывести субстанцию из организма. Она стала медленно вести руками к правому плечу, где был один из наибольших узлов. Обычно именно это место используют, если нужен лёгкий доступ к каналам. Чёрное вещество послушно двигалось следом.       — Подготовь скальпель, – приказала Котецу.       В медициенском отряде шинигами не часто пользуются металлическими инструментами. Обычно все точные манипуляции можно сделать сквозь плоть с помощью кидо-клинков. Но в этот раз придётся отказаться от привычных методов. Кто знает, как это среагирует на духовную энергию.       Офицер по другую сторону стола приготовился делать надрез. Капитан не могла и на миг оставить ведение заразы, потому открывать путь придётся ассистенту. Ещё немного – и можно будет выводить. Немного, всего пара сантиметров до узла. К плечу стеклась вся субстанция из всех уголков тела. Это было видно невооружённым взглядом: область вокруг взлудась и внутри будто что-то медленно ползло вслед за руками.       И вот: место узла разраслось до невероятных размеров. Казалось, словно в плечо засунули мячик для тенниса и его половина торчала наружу. Внутри что-то бурлило, вещество неравномерно переливалось и вытягивалось вверх, ближе к пальцам капитана.       — Режь, только аккуратно, – приказала она наконец. Вторую часть можно было и не говорить, и без того понятно, но решила перестраховаться.       Ассистент поднёс скальпель к заражённому месту. Под кожей что-то нетерпеливо пульсировало, ждало скорейшего освобождения. Лезвие медленно сделало тонкий надрез. Рана раскрылась. Стоило субстанции дотронуться до воздуха, она будто взбесилась: ошпаренно вылетела из дыры и бросилась к рукам Котецу. Оно не касалось кожи, нет. Оно нацелилось на реацу, что окружала её пальцы сквозь перчатки.       Оба медика мгновенно отскочили в противоположные стороны операционной. Но мельчайшего касания хватило: темнеющие миазмы поросли по духовной оболочке. Едва заметные усики, похожие на корни, двинулись к ближайшему узлу реацу, что на запястье. Действовать нужно быстро, нельзя допустить заражения. Исане сформировала во второй руке кидо-клинок. Лезвие в мгновение ока прорезало духовную ткань, заражённый кусок упал на пол. Секунду полежав и полностью окрасившись в чёрный цвет, вытянулся в какое-то подобие змеи и пополз обратно к телу пациента. Две субстанции смешались в одну и стали в разы больше, чем изначально. Бесформенная «рука» приоткрыла рот лежащего шинигами и вся масса заскользнула внутрь. Мгновение – и больной издал последний выдох. Жизнь покинула его.       — Э-это... – на лице четвёртого офицера виднелся ужас. Его глаза застыли на трупе, из которого отчётливо чувствовалась опасная аура. – О-оно живое, капитан! – повернулся к Котецу в поиске хоть каких-то поясняющих или успокаивающих слов.       Но она и сама не понимала, что сейчас произошло. Рука застыла с активированным клинком на месте разреза. Ещё несколько секунд она стояла, рассуждая о произошедшем.       — Нужно срочно соззвать совет капитанов, – приняла она решение. – Это нельзя оставлять без огласки. А эту операционную запечатайте! Никому не входит сюда без моего разрешения и защитного костюма.       — Да! – поклонился подчинённый и торопливо вышел из помещения, чтоб отправить адских бабочек в другие отряды.

***

      Ичиго сидел на вершине одной из мостовых башен. Внизу проносились автомобили. Свет фар играл бликами в металлических лезвиях двух Зангетсу, лежавших рядом. Из этого места прекрасно было видно всю Каракуру, словно на ладони. После окончания войны парень не раз приходил сюда, чтоб подышать и подумать вдали ото всех. Да и отблески луны в поверхности воды имели какой-то терапевтический эффект.       Множество мыслей преследовали его в последнее время. Оно и не удивительно, не каждый подросток его возраста проходит через столько приключений, что пережил он. В моменты сражения это не кажется чем-то особенным, необычным. Но стоит остаться одному, как размышления захлёстывают с головой. Теперь он не был «обычным рыжим парнем». На его плечи возлегли невероятная сила и ещё большая ответственность. И весь этот город был под его надёжной защитой.       Взгляд упал на здания. Где-то ещё горел свет, кто-то уже давненько как спит, а кто-то неторопять прогуливается по ночному пейзажу. На набережной играла музыка, молодые ребята отмечали какой-то праздник. И все эти люди даже не представляют, что мир совсем не такой, каким они его представляют, что в нём куда больше опасностей, чем только возможно вообразить.       Боковым зрением показалось какое-то движение на соседней башне. Но стоило Ичиго повернуть голову – там ничего не оказалось. Насторожившись, он вернулся в прежнее положение. Мысли о реалиях мира словно улетучились. Теперь преобладало ощущение, что кто-то смотрит прямо на него. Затылком чувствовался чужой взгляд. Кто-то смотрел и... изучал?       Откуда-то из-за спины почувствовалось незнакомое реацу. Ничего подобного юноша никогда не чувствовал. Это не было похоже ни на одно существо, что когда-либо он встречал. Но совершенно не чувствовалась никакая враждебность. Даже от близко знакомых шинигами и лучших друзей чувствуется едва уловимая опасность. Они все сильны и невероятно могущественны. Хоть никто и не способен особо навредить самому Куросаки, но всегда нужно знать, что эти люди способны на многое. Но здесь... Эта реацу внушала лишь безопасность, только какое-то незнакомое благоговение. И это пугало. Пугало больше, чем видеть врага с мечом прямо напротив. Что-то незнакомое, таинственное.       Рука будто невзначай опустилась на рукоять Зангетсу. Пальцы проскользили по гравировке и сжались в захвате. Глубокий вдох и... Резко повернулся вновь к той башне. Что-то, что так и не получилось разглядеть, сорвалось с места и двинулось в сторону города. Ичиго подорвался на ноги. Даже не раздумывая, бросился в погоню. Впереди виднелись лишь чёрные бесформенные одежды, что мелькали то в одну, то в другую сторону. Оно явно использовало что-то похожее на призрачный шаг шинигами. Но что-то не то, чувства кричали: впереди точно не привычный проводник душ.       Рыжий рванул вперёд. Расстояние уже начинало его раздражать. Незнакомец мчался на скорости, в разы превышающей привычную для парня. Чтоб лишь держать его в поле зрения, Ичиго приходилось раз за разом делать мощные рывки, что лишь тратило выносливость. Ещё и извилистый маршрут действовал на нервы. Очередной узкий переулок, снова давящие стены не позволяют нормально развернуться. Тёмная тучка перескочила через ограду. Сразу следом – ревуший от злобы шинигами.       — А ну стой! – выкрикнул он. В карих глазах смешивались раздражение и азартный интерес.       Но беглец даже не думал подчиняться. Это было похоже на погоню охотничьего пса за лисом: никто даже через смерть не собирался сдавать позиции. Ни быть пойманным, ни отстать было нельзя. Что-то внутри не позволяло. Пульс в ушах тарабанил, будто ливень по окну. Новый поворот, снова подворотня. Тупик. Убегающий взлетел, мигом оказался на крыше и, оттолкнувшись от громоотвода, вновь сменил направление. Ичиго сразу следом. Вниз. Влево. Вверх. Эти «кошки-мышки» уже начинали утомлять. Снова вниз. Несколько шагов по асфальту и новый рывок. Свет фар на мгновение ослепил.       Автомобиль промчался сквозь духовное тело парня. Проморгался. Сосродоточился. Не выходит. Он больше не чувствовал чужую реацу. Никаких незнакомцев поблизости.       — Чёрт... – ругнулся, взмывая в воздух.       Он потерял след рядом с небольшим парком. В воздухе не было ничьей ауры, лишь влажность от ручья неподалёку. Ичиго потратил ещё несколько минут, чтоб пролететь по периметру парка, но так и не нашёл следа чужака.       — Чёрт, – опять выругался он, когда понял, что поиски безнадёжны. – Ну ладно, я вернусь сюда завтра!       Он и сам не понял, для чего это сказал. Для загадочного незнакомца или же для самого себя? Не важно. Спрятав Зангетсу в ножны, сделал рывок и полетел в сторону клиники Куросаки.